Выживший : С нуля (СИ)

— Э-э-э…
— Ну, с сообразительностью я не ошибся.
— Я все равно ничего не понимаю. Так это что, эксперимент? Игра?
Старик подошел ко мне, забрал нож и схватил меня за палец:
— Проверить хочешь, играю я или нет?
— Я не то имел в виду! — заголосил я, потому что Отшельник умудрился впиться в мою ладонь с такой силой, что кровь едва не остановилась.
— А что ты имел? — строго спросил старик, медленно поднося острие клинка к моей коже. Черт, да какой он сильный!
— Ничего я не имел! Я только подумал, что такие штуки в играх бывают, а-а-а!
— Поларешный, — старик отпустил мою ладонь. — По-другому и не скажешь.
— Уф, все-таки ничего серьезного.
В ту же секунду нож вонзился в землю у меня между ног. Значительно выше колен. Я вздрогнул и забрал оружие.
— Я могу тебе и палец отрезать. Только тогда сила твоя уменьшится. Если ты без конечности останешься — будешь здесь почти полным нулем. Два дня ты выживаешь в лесу, Бавлер. Выживший, который не помнит, кто он такой и откуда появился. Разве это не странно? Разве ты не находишь, что твое нахождение здесь — противоестественно?
— И все же это не повод кидаться в меня ножами, — возмущенно заметил я.
— Ох, ну как же. Это же ведь все игра! — с легкой обидой ответил старик.
— Дашь ты мне объясниться или нет?
— Дозволяю.
Пафос показался мне избыточным, но все же я попытался донести свое восприятие мира до Отшельника.
— Понимаешь, в играх есть такие параметры. Ну, как раз сила, ну, или там ловкость. Или еще что-нибудь. Всякие системы придумывают, чтобы персонажа прокачивать.
— Не понимаю, — покачал головой старик. — Игры всякие знаю. Карточные знаю. В слова умею играть. В шахматы. Но чтобы чего-то прокачивать — нет, не знаю.
— М-м-м… как бы тебе пояснить тогда… вот ты управляешь персонажем.
— Книжным? — недоумевающе переспросил лесной житель.
— Нет, игровым. Ты им играешь. Управляешь.
— И он живой?
— Нет, — протянул я, только что осознав, в какую глубокую задницу я провалился. Или старик попросту псих. — Но ты им можешь управлять. Заставлять его ходить туда-сюда. Выполнять задания. Получать опыт.
— Продолжай. Ничего непонятно, но уже становится интереснее. Выполнять задания, говоришь.
— Да, как вот ты отправил меня за тетрадью.
— То есть, ты намекаешь на то, что я тобой управляю? — загремел голос старика.
— Нет, это была бы шиза. Полная.
— Что была?
— Неважно. Ну так вот ты выполняешь задания, получаешь очки опыта. Потом они меняются на очки навыков, когда ты достигаешь какого-то там уровня.
— Надеюсь, речь не об интеллектуальном уровне? Потому что в твоем случае все «так себе».
— Нет, просто уровне.
— Все, запутал! За-пу-тал. Здесь тебе не игра. Нет уровней. Нет очков. Я тебе предложил два варианта оценки. Словами и числами. Ты сделал выбор, знаешь, какой ты. И кто ты. Но имя Бавлер… так себе, на самом деле, — поморщился старик.
Да ладно там имя! Отшельник запутал меня какими-то странными цифрами!
 Глава 16 
 Основные правила 
— К черту имя. Мне плевать, как ты меня называешь.
— Могу Дерьмом Дерьмовичем, — тут же нашелся Отшельник.
— Нет, не плевать.
— Верное решение, — кивнул хозяин лачуги.
— Так, все же поясни мне, откуда ты взял цифры? Что тут за правила?
— Правил нет. С чего ты взял, что в этом месте вообще есть какие-то правила?
— Но ты ведь от чего-то отталкивался, когда оценивал меня? Ты же не просто посмотрел на меня и такой, — я вскочил и подпер подбородок: — «Бавлер, я видел до тебя тысячи людей, и ты на их фоне на троечку!»
— Вообще-то примерно так оно и бывает, когда ты оцениваешь людей. Сперва смотришь — хороший. Потом видишь еще лучше. Потом еще и еще.
— И первый становится плохим? То есть, если появится кто-то еще, — я видел, что Отшельник уже открыл рот, чтобы ответить, но я все равно перебил его, — то мои цифры снизятся???
— Не цифры, а числа. Это во-первых, — собеседник едва сдерживался, но все же проявлял недюжинное терпение в отношении меня. — Во-вторых, как ты можешь понять — ты здесь один.
 
— Не один, а с тобой. Ты сам говорил, что долгие годы жил здесь в полном одиночестве, а теперь появился я. Со своей сообразительностью на троечку.
— Ты так про это говоришь, точно это плохо, когда я сказал тебе, что три из десяти — в принципе нормальный показатель. С пятью из десяти отлично учатся, с шестью — заканчивают университеты.
— А ты много людей так оценивал? — полюбопытствовал я, все еще не понимая персоны Отшельника.
— Достаточно.
— Ну сколько?
— Если я скажу, что десять тысяч?
— Много… — восхитился я. — А это правда?
— Нет. Я не помню, сколько точно, но наверно это число больше десяти тысяч, все-таки.
— Так, ладно. Значит, правил здесь никаких нет?
— В жизни разве есть правила? — усомнился Отшельник. — Неизбежны только две вещи: смерть и налоги. Здесь нет государств.
— Почему?
— Дойди до ближайшего и спроси, почему им не нужен этот кусок земли. Если дойдешь, не забудь вернуться, чтобы дать мне ответ. Очень интересно самому узнать, как я живу годы на ничейной земле и никому до сих пор оказался не нужен.
— Ну вообще в жизни есть правила, — я с опаской посмотрел на Отшельника. — Избегать ядовитых животных и растений, мыть руки, соблюдать гигиену — это же все с детства. Но я про ограничения этого мира. Знаешь, как бывает иногда, если лень создать естественное ограничение, делают его тупым и искусственным. Например, я могу не уметь плавать и утону в той реке, о которой ты говорил.
— Самая бессмысленная кончина, — прокомментировал старик. — Влезть в воду, не зная, умеешь ты плавать или нет.
— Ну вот я про такие правила. Что ты узнаешь, что не умеешь плавать, и тонешь. Или просто не лезешь в воду.
— Не умеешь — научись. Что мешает?
— И что, всему, чего я не умею, здесь можно научиться?
— Можно, — кивнул Отшельник. — У меня есть пара книг. Может, когда я тебе буду доверять больше, то и получишь их. Уж на то, чтобы читать, мозгов тебе точно хватит. Не обижайся, это не в укор тебе.
— Да куда уж тут… Получается, здесь можно все? — взволнованно спросил я.
— Все, но не сразу. Да и времени у тебя особо не будет.
— Почему?
— Июнь походит к концу. Мне надо залатать крышу, пока не начались дожди. Инструмента очень мало, но надо успеть. Силки почти всегда пустые. Очень мало мяса, да и хранить его почти негде — погреб осыпается. Его надо бы укрепить, но я боюсь, что тогда моя хижина рухнет. Мне бы не помешала твоя помощь на первых порах. Ты сильный и это — твое главное преимущество на данном этапе. Может быть — это главное преимущество на всю твою жизнь, Бавлер.
— Я не против помочь. Но у всего этого есть какая-то цель?
— Не знаю, а какая может быть цель у жизни? — задал Отшельник философский вопрос.
— Понятия не имею, — ответа на такие вопросы я точно знать не мог. — У всех разные. Кто-то богатым стать хочет. Кто-то властным. Кто-то детей делает. Или счастливым становится. А цели в жизни все равно не видит. Или видит их много, но не может определиться со своей, наверно, я не знаю!
— Ответ, достойный моего вопроса, — улыбнулся старик. — Я же не зря оценил тебя так. Хороший ответ, правда. Вот я здесь живу уже бог знает, сколько времени. Но не уверен, что вижу перед собой какую-то цель. Умереть просто так в лесу, вдали ото всех — не хочу.
— Хочется вернуться назад?
— НЕТ! — воскликнул Отшельник громко. — НЕ хочу!
— Что, там, откуда ты пришел, все было очень плохо?
— Даже не хочу вспоминать, что там было! Основные правила я тебе рассказал. Их вроде бы как и нет, но жизнь никто не отменяет, как и смену времен года. Поэтому уже пора готовиться к зиме. И еще бы надо подумать насчет инструментов. А то следующий год мы точно не переживем. Так ты согласен мне помочь?