Цена весны (ЛП)
Идаан опустилась на подушку напротив него. Тающий свет западных облаков очертил ее силуэт.
— Достаточно правдиво, — сказала она. — И все-таки. Я по ним тоскую.
Она посмотрела на тарелки перед собой и взяла двумя пальцами горсточку риса и рыбы. Ота улыбнулся. Сестра с удовольствием сжевала еду и приняла позу, которая открывала переговоры.
— Да, — согласился он. — Есть кое-что, что я хочу от тебя.
Идаан кивнула, но ничего не сказала. Ота прищурился на пустой воздух над Сарайкетом.
— Слишком много, — сказал он. — Хотя я сумел передать часть Синдзя, Данату и Ашуа Радаани, осталось слишком много.
— Слишком много, для чего? — Она знает, что последует дальше, подумал Ота.
— Слишком много, чтобы я ушел, — ответил он. — Быть императором — все равно, что быть самым почетным рабом в мире. Я могу сделать все, за исключением того, что не могу. Я могу поехать в любое место, за исключением тех, куда мне нельзя.
— Звучит ужасно.
— Не смейся. Я не говорю, что скорее стал бы поднимать ящики на набережной, но как насчет старшего распорядителя над посыльными? Несколько дюжин сундуков с полосками серебра и любимая чайная.
— И несколько встреч, вроде этой, — предположила Идаан.
— Точно, — сказал Ота. — Боги, да, точно.
Идаан взяла еще одну горсточку риса и медленно прожевала, давая своим темным глазам изучить его лицо. Он не знал, что она там увидела. Выпив глоток воды и вздохнув, она заговорила.
— Ты хочешь, чтобы я нашла Эю, — сказала она.
— Ты знаешь, как выглядит Маати, — сказала он. — Ты умеешь жить в предместьях и скрываться. И, насколько я могу судить, ты понимаешь поэтов лучше всех живущих.
— И еще я знаю, что искать, — легко и небрежно сказала она. — Любой другой, и тебе бы пришлось доверить ему твои тайны, объяснить, что ты хочешь узнать и почему. Ну, за исключением Синдзя-тя, но ты послал его в другом направлении.
Это безумие, подумал Ота, но ничего не сказал. Она — убийца. У нее нет совести. Как бы это не выглядело сейчас, она убила братьев и отца, которого любила. У нее глаза ищейки и сердце мясника.
— Ты это сделаешь? — вслух спросил он.
Идаан ответила не сразу. Порыв ветра подхватил ее рукава и заставил седой локон затрепетать за ней, словно флаг на мачте сражающегося корабля. Руки Оты заболели и он заставил себя разжать кулаки.
— Однажды Маати охотился на меня, — сказала она едва слышно, чуть громче ветра. — Кажется честным вернуть ему долг.
Ота закрыл глаза. Возможно, пустая задача. Быть может, Эя не имеет ничего общего со схемами Маати. Быть может, она действительно работает с какими-нибудь целителем из предместья, надеясь, что ее усердная работа искупит злодеяния отца. Его злодеяния. Когда он опять взглянул на сестру, она рассматривала его из-под нависших век.
— Завтра утром тебя будут ждать повозка и кучер, — сказал он. — Где бы ты ни была, ты сможешь брать свежих лошадей и еду. Приказы я уже написал.
— Любых свежих лошадей и еду, которую мне надо? — спросила Идаан. — Ты прав. Быть императором — настоящий ад.
Он не ответил. Она закончила рис и рыбу. Облака за ее спиной стали темными и, поскольку он не приказывал принести ни свечи, ни факелы, свет лился только из холодной голубой луны и горящих углей жаровни. Идаан приняла позу исполнения приказа.
— Тебе не нужна плата за сообщение? — спросил он.
— Я рада уже тому, что ты решил что-то сделать, — ответила Идаан. — Я боялась, что ты отложишь это в сторону до тех пор, пока не станет слишком поздно. У меня, однако, есть вопрос. Если я ее найду, и она — та самая, что я должна сделать?
То есть не должна ли Идаан убить ее, Маати и всех остальных поэтов-новичков, чтобы помешать им добиться своих целей.
«Делай то, что необходимо сделать».
— Ничего, — ответил Ота, чувствуя, что нервы на пределе. — Ничего не делай. В Патае должны быть посыльные. Пошли мне самого быстрого, которого найдешь. Я дам тебе шифр.
— Ты уверен? — спросила Идаан. — Дорога займет много времени, и еще я буду должна послать кого-то к тебе. А потом ждать, пока ты не приедешь в Патай или туда, куда меня приведет след.
— Если ты найдешь ее, пошли мне слово, — твердо сказал Ота. — Ничего не делай против нее.
Идаан криво улыбнулась, он не смог понять ее значение. Ота почувствовал, как в нем вскипает гнев, или, скорее, не гнев, а смертельный страх.
— Я сделаю все, как ты сказал, высочайший, — сказала Идаан. — Я выеду с первым светом.
— Спасибо, — сказал он.
Идаан встала и пошла к аркам. Он услышал, как она задержалась, на мгновение, и вышла. Появились звезды, они мерцали в темноте как драгоценности, брошенные на черный камень. Ота сидел в молчании, пока не понял, что в состоянии идти; тогда он вернулся в свои комнаты. Слуги оставили ему тарелку с засахаренными фруктами, но едва ли он сможет выдержать такую перспективу.
В очаге горел огонь, защищая воздух даже от малейшего холода и заражая его усиками соснового дыма. Летние города всегда слишком боялись холода. Жидкая кровь. Все, жившие южнее Удуна, страдали от жидкой крови. Ота пришел из зимних городов, поэтому он распахнул ставни и дал холоду войти. Он не видел Даната, пока тот не заговорил:
— Отец…
Ота повернулся. Данат стоял в двери, которая вела во внутренние комнаты. На нем была та же одежда, что и раньше, но ткань провисла, как на незаправленной кровати. Глаза Дана покраснели.
— Данат-кя, — сказал Ота. — Что случилось?
— Я сделал так, как ты сказал. Шиия и я пошли в розовую беседку. Только мы двое. И я… я поговорил с ней. Разорвал с ней
— О, — сказал Ота. Он опять подошел к открытому окну и сел на диван перед с огнем. Данат шагнул вперед, на его глазах сверкнули непролитые слезы:
— Моя ошибка, папа-кя. В другом мире я мог бы… Я вел себя неосторожно по отношению к ней. Я ранил ее.
«Был ли я когда-то таким же молодым?», подумал Ота и немедленно отбросил мысль. Даже если вопрос был честным, он был жестоким. Он вытянул руку и его сын — его высокий и широкоплечий сын — сел рядом с ним и припал к плечу Оты так, как делал мальчиком. Данат всхлипнул.
— Я только… Я знаю, что ты и Иссандра-тя рассчитывали на меня и…
Ота жестом заставил мальчика замолчать.
— Ты взял в кровать девушку, которая этого хотела, — сказал Ота. — Но ты повел себя не так, как она надеялась, и поэтому она разочарована. Верно?
Данат кивнул.
— Бывают поступки похуже. — Мысленным взором Ота видел темноту в глазах Идаан. Он послал женщину с такими глазами за Эей, своей маленькой девочкой. Призрак отвращения коснулся его, и Ота потрепал волосы Даната. — Люди совершают намного худшие поступки.
Глава 14
Маати, хмурясь, смотрел на бумаги перед собой. Маленький огонь потрескивал в стоявшей на столе жаровне, и он с трудом удерживался от того, чтобы бросить страницы в пламя. Эя, сидевшая напротив него, выглядела не менее удрученной.
— Ты права, — сказал он. — Мы движемся назад.
— Как это произошло? — спросила Эя, хотя знала ответ так же хорошо, как и он.
Несколько недель прошло с удачного пленения Ванджит, но положение стало еще более сложным. Начиная с того, что все остальные студентки, за исключением Эи, никак не могли сосредоточиться. Хныканье и крики андата разрушали любой разговор. Они, казалось, способны был все утро зачарованно глядеть, как он неловко ползает. Маати, возможно, знал об андате слишком много, но у него росло впечатление, что он ничего не знал об эффекте, который может произвести его беззубая улыбка. Ашти Бег буквально восхищалась ею.
К тому же сама Ванджит почти отделилась от остальных. Она просиживала дни — с андатом на коленях или у груди, — глядя на воду или пустой воздух. Маати с пониманием относился к этому. Она показала ему самое захватывающее из чудес, открылась ее новая сила, и он так же наслаждался этим, как и она. Но ее маленькие восторги означали, что она не участвует в текущей работе: пленении Ранящего.