Проблема выбора (СИ)

– Ваше высочество, когда мы ехали в Петербург, с вами была коробка с солдатиками, это было единственное, с чем вы никак не хотели расставаться. Вот только, когда мы останавливались у русского посла в Речи Посполитой, коробки с вами уже не было. Я могу узнать, куда вы ее подевали?
– Наверное, перерос, – я пожал плечами. – Мне сейчас нужно о более серьезных вещах думать, а не в куклы играть. Я отдал коробку в Берлине какой-то девочке, с которой случайно встретился на постоялом дворе. Мы тогда в него въезжали, а она как раз уезжала. Забавная малышка. Я решил, что солдатикам будет лучше с ней, чем со мной. А почему ты спрашиваешь?
– Просто давно было интересно, куда они подевались, – слуга наклонил голову. – Я уж, грешным делом думал, что их украли.
Он пошел к двери, я же задумчиво смотрел ему вслед. Почему-то мне кажется, что этот вопрос был задан неспроста. Да и вообще, откуда такое странное увлечение герцога этими солдатиками? Наверное, это что-то значило, вот только я понятия не имел, что именно. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я постарался выбросить странное поведение Румберга из головы, потому что мне предстояло сосредоточиться на более важных делах.
Не знаю, каким образом Криббе сумел рассчитать время, но входил я обеденный зал ратуши с последним ударом колокола, отсчитывающего время.
За столом сидело много народа, гораздо больше, чем та восьмерка, которая вот уже несколько дней подряд приходит ко мне во дворец, и пару часов мы проводим в теплой дружеской обстановке, выясняя, что происходит в герцогстве. Пока я не настаиваю на том, чтобы они ответили мне на несколько вопросов, возникших в результате нашего тесного общения, но скоро все сможет измениться.
– Ваше высочество, – из-за стола вскочил Олаф, – позвольте представить вам мою очаровательную супругу Марту. Я, не в качестве мужа, а в качестве члена городского совета, попросил ее быть на сегодняшнем вечере хозяйкой, и она любезно согласилась, – ну, еще бы фрау Марта отказалась, я с трудом сдержался, чтобы не хохотнуть. Краем глаза увидел, что Криббе и Румянцев, которые меня сопровождали, проскользнули за моей спиной и сели заняли свои места за столом. Женщин было немного, бегло осмотрев гостей, я отметил, что, кроме Марты Олаф, на ужине присутствует еще три дамы. Мой взгляд снова вернулся к Марте. Молодая, лет двадцати-двадцати пяти на вид, красивая женщина, брюнетка, что весьма нехарактерно для немки, она привлекала внимание, и практически все мужчины, присутствующие в зале, время от времени бросали на нее заинтересованные взгляды. Как хозяйка вечера, она сидела по правую руку от главы стола, за которым должен был расположиться я. Улыбнувшись так, что я мгновенно вспотел, она попыталась стать из-за стола, но я поднял руку.
– Не стоит, фрау, я вижу, что вы очень постарались, организовывая ужин, и это лучшее приветствие для меня, – ее темные глаза сверкнули, а зрачки дрогнули, расширяясь, делая взгляд еще более откровенным и глубоким.
Марта Олаф была просто воплощением сексуальности, и это при том, что обнаженными, выставленными на показ были лишь ее руки и то всего лишь до локтей. Обширное декольте фрау было задрапировано тончайшим кружевом, и оставалось лишь гадать, так ли роскошно ее тело, как рисует изрядно воспаленное воображение. Быстро подойдя к Марте, я склонился к ее руке, а затем сел на свое место и схватил бокал, в который тут же, стоящий за спиной слуга плеснул вина. Надеюсь, что они уже помолились, потому что я заниматься этой показухой точно не намерен. Сделав большой глоток, дав тем самым отмашку для сидящих за столом людей о начале банкета, я слишком поздно сообразил, что вино не было разбавленным. В голове сразу же зашумело, я почти ничего не ел в течение дня, все еще не мог полноценно восстановиться от перенесенной морской болезни. Стараясь избавиться от легкого опьянения, я буквально набросился на стоящие на столе блюда на этот раз изменяя себе и своей вынужденной диете, отдавая предпочтение довольно жирной пище.
 
Неудивительно, что уже посредине ужина непривыкшая к жаренной на вертеле свинине печень выдала фортель, и меня со страшной силой потянуло «носик припудрить».
Встав из-за стола, успокоив побросавших вилки с ножами на столы гостей, что скоро вернусь, я выскочил из обеденной залы. Поймав какого-то спешащего с подносом в зал слугу за шиворот, я приказал показать дорогу в комнату раздумий, или где здесь справляли естественные потребности. Облегчившись, вышел в коридор, в который раз остро пожалев, что нигде не предусмотрено умывальника, чтобы руки вымыть, и направился обратно в зал в гордом одиночестве, потому что слуги и след простыл, хотя я строго-настрого приказал его ждать меня возле двери в отхожее место.
Я довольно примерно помнил, куда надо идти. Проходя по коридору, я заметил, что одна из дверей немного приоткрыта. Любопытство сгубило не только кошку, говорил я себе, когда, обернувшись и не заметив никого в коридоре, заходил в обширный кабинет, рассчитанный, скорее всего, на нескольких человек. В большом зале в хаотичном порядке были расставлены тяжелые дубовые столы, на одном из которых лежали какие-то бумаги. Подойдя поближе, я взял одну из них. Прочитав, что там написано, невольно нахмурился и попытался сосредоточиться, что сделать было невероятно сложно, потому что легкое опьянение никак не хотело покидать мою многострадальную голову. Это была расходная смета на работы Перроне и все бы ничего, но я так и не смог обнаружить источник финансирования данного проекта. Вот сейчас я и спрошу об этом проекте у мужа очаровательной Марты. Решительно положив бумагу обратно на стол, я резко обернулся, услышав, как скрипнула дверь.
– Фрау Олаф, – Марта слегка наклонила голову, а затем повернула в замке ключ, запирая ее. – Э-э-э, – я попытался сформулировать хоть что-то, но у меня ничего не получилось, потому что она быстро подошла ко мне и, улыбнувшись, опустилась на колени. Почувствовав, как нежные руки проникают под одежду, я сумел только закатить глаза и опереться на стол руками, заведя их за спину, чтобы не свалиться на пол. – О-о-о.
Похоже, что я ничего сегодня не спрошу у членов городского совета. Мужчины существа слабые, особенно, когда это касается вот таких случаев, в которых безумно сексуальная женщина берет инициативу в свои руки. Отказаться практически невозможно, даже, если сильно захотеть. Вот только я не хотел отказываться, и мне в этот момент было плевать на то, что где-то там за дверью может рыскать муж прелестницы. Последняя здравая мысль была о том, что я теперь долго не смогу читать нудные нотации Румянцеву, потому что сам только что попался на ту же удочку. А еще в распаленном мозге промелькнуло, что тело у нее еще роскошнее, чем казалось, а искусностью в любовных развлечениях фрау Марта может дать фору опытной куртизанке. После чего мозг отключился, оставив меня наслаждаться столь внезапным пикантным приключением.
  
Глава 17
 
Румянцев стремительно вошел в библиотеку, и я отложил перо. Кажется, я выжал из бухгалтерских книг все, что мог, с печалью констатируя, что местная оппозиция была столь же убогая, как и все герцогство в целом. Единственным ярким пятном выделялась моя связь с фрау Мартой, которая длилась вот уже почти месяц. Это был фейерверк, цунами, но меня не покидала мысль о неправильности происходящего, этакий червячок сомнений, который разрастался в полноценного питона, начинающего душить меня, когда я порой замечал в ее темных глазах странный пугающий блеск. Это случалось нечасто, но все же заставило меня немного напрячься поначалу, а в последнее время у меня начало пропадать всякое желание навещать Марту, потому что наши постельные игрища стали часто выходить за рамки того, что я считал нормальным. И, если вначале мне было даже интересно, насколько далеко мы сможем зайти, то теперь я не на шутку встревожился, и эта связь стала меня тяготить. В конце концов я вот уже неделю сижу дома и до глубокой ночи занимаюсь делами, велев ее ко мне не пускать. Но дальше так продолжаться не могло, к тому же Марта вроде бы вела себя вполне достойно, лишь раз попытавшись навестить меня, и я попросил Румянцева, который от нечего делать болтался по местным подобиям салонов, выяснить, что же с моей любовницей не так. Может быть, я зря себя накручиваю, и она просто любительница жесткого секса?