Химеры (СИ)

На столе стоял примус, на нем кипела джезва с кофе, рядом лежала кипа свежих газет. Старинная чугунная сковорода с початой яичницей стыла на подставке.
— Почему ты не мог вчера попасть под машину и сломать себе шею, Асерли.
— Потому что я полуночный демон, друг мой. Но что же ты стоишь? Присядь, выпей кофе.
— Я тебе не друг. Спасибо, мне не хочется.
Он прислонился к стене и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как наймарэ наливает себе кофе и тщательно намазывает рогалик маслом.
— М-м-м-м-м-м, как же там дальше… ай-ри-ри-дам, там-да-ри-дам-м, — Асерли куснул рогалик и уставился на него блеклыми глазами. Безгубый рот растянулся в ухмылку. — Прекрасный день, просто прекрасный. Ты долго будешь подпирать стену, друг мой?
— Пока ты не уберешься.
— Должен заметить, что в таком случае тебе придется простоять здесь не менее четырех недель.
— Что тебе здесь нужно?
— В том-то и дело! — наймарэ радостно отсалютовал кофейной чашечкой. — Абсолютно ничего. Упоительное, восхитительное безделье. Четыре недели, ты даже не представляешь себе, сколько энергичный человек способен сделать за это время.
Асерли подмигнул ему, придвинул к себе газеты и вперился в текст.
— Ты здесь не по приказу, — прошептал он, чувствуя, что внутри все обрывается. — Ты сам по себе.
— Именно, именно! Ты как в воду глядишь, Нож. Какая великолепная проницательность! Именно что не по приказу, а сам по себе. Когда эта милая, во всех отношениях прекрасная дама, пусть, может быть, совсем чуточку неосведомленная, но неизменно прекрасная… Эй, Нож, что-то ты побледнел, может, воды? Газовая плита опечатана, но вода в кране есть, я проверял. Так вот, когда эта очаровательная дама сказала мне, что подумает с месяц, и забыла отослать меня обратно, я просто остолбенел, я не поверил своим ушам, Нож! Я даже переспросил ее.
— Клятая Полночь…
— Вот возьму и вымою тебе рот с мылом, Нож, — блеклые, как две оловянные монетки, глаза наймарэ вдруг полностью залило черным — и радужки, и белок. Потом он сморгнул — и морок рассеялся.
— Впрочем, что с тобой делать, вечно ты бродишь мрачный и всем недовольный. Норовишь выставить меня каким-то чудовищем, — Асерли приложил ко лбу два рогалика и нагнул голову, словно собираясь боднуть. — Я так думаю, это от нехватки витаминов. Ты принимаешь витамины?
— Нет.
— Вот! В том-то все и дело. И спишь в одежде, фу, все помялось, пылища тут у тебя. Ну ничего, я наведу порядок.
Асерли снова уткнулся в газету.
— Нет, ты подумай, что творят твои коронованные родственнички, — вдруг хмыкнул он. — Нефтяные вышки в Полуночном море. Скоро открывают еще одну, с помпой, с шумом. Не желаешь поприсутствовать? Не отвечай, вижу, вижу, что нет. Странно, что альфары их не остановили. Или им все равно, как ты думаешь?
— Я не знаю.
— И я не знаю, впрочем, сегодня я этим заниматься не намерен. Я иду в оперу. Знаешь, в Катандеране прекрасная опера, Королевская. Ставят «Гибель Летты». Чудесная, хотя и довольно консервативная постановка, тут вот, — острый палец наймарэ потыкал в газетную статью, — пишут, что просто дух захватывает. Нож, ты куда?
Он аккуратно затворил за собой дверь кухни и побрел наверх.
  
Часть первая. Глава 7
 
7
Дом семейства Агиларов находился в верхнем ярусе столицы, совсем недалеко от холма Коронады, королевского замка. Двухэтажный особняк, утопающий в сирени и цветущих каштанах, беленый каменный куб, надстроенный и обвешанный со всех сторон узорным фахверком. Башенки, мансарды, веранды — целый сказочный средневековый городок. По переходам и терраскам сновали женщины в цветастых платьях, в распахнутых окнах полоскались занавески, из одного кто-то высовывался и махал рукой, в комнатах играл радиоприемник, с верхней мансарды доносились фортепьянные гаммы. Под каштанами на зеленой лужайке маленькая девочка уговаривала собаку прыгнуть в обруч, собака скакала вокруг и лаяла.
По выложенной терракотовыми плитками дорожке навстречу машине ехал на трехколесном велосипеде серьезный ребенок в панаме.
 
Рамиро остановился в воротах. Ворота никто не открывал — они так и были гостеприимно отворены на улицу.
— Побибикай, — посоветовала Лара, разглядывая окна из-под руки. — Нас не видят. Тут всегда такая суета.
Рамиро побибикал, серьезный ребенок в ответ побибикал медным клаксончиком.
— Похоже, мы загораживаем проезд господину Агилару, — пробормотал Рамиро.
Собака наконец обнаружила чужаков и кинулась встречать с восторженным лаем.
— Игерна! — Лара замахала рукой. — Мы тут!
К машине спешила женщина — улыбающаяся, очень красивая, в темно-красном платье с белым пояском. В каштановых локонах — две заколки с гранатами и бриллиантами.
— Кела! — крикнула она девочке. — Забери брата! Лара, добрый день! Господин Илен, добрый день, рада видеть, проезжайте прямо к дверям. Фетт потом отгонит машину в гараж.
Высокие входные двери были тоже раскрыты, в холле стоял золотой, пронизанный солнечными лучами полумрак. Стены занимали картины и темные стеллажи с книгами, по плиткам пола раскиданы детские игрушки. Еще пара распахнутых дверей — в просторную гостиную с полностью застекленной дальней стеной. Естественно, почти все огромные окна растворены, прямо из гостиной можно выйти на террасу, а с террасы — в сад.
— Ро-оди! — Голос Игерны Агилар прокатился по дому, словно торжественный аккорд. Рамиро вспомнил, что некогда вся Катандерана с благоговением внимала этому голосу. — Ро-о-оди! Го-ости!
С террасы в гостиную вошли несколько мужчин. Высокий худощавый офицер средних лет, черноволосый; синий мундир перетянут ремнями, сапоги сверкают, в углах воротника поблескивают бронзовые пушки. Второй — еще выше, совсем молодой, — блондин в белой форме пилота с мертвыми головами в петлицах. Оба — хоть сейчас на парад. С ними штатский в льняном пиджаке, очень загорелый, с седым ежиком; несмотря на возраст, прямой и подвижный.
— Госпожа Край, господин Илен! Добро пожаловать! — крепкая рука стиснула ладонь Рамиро. — Ротгер Агилар, генерал артиллерии Его Величества, хозяин этого зоопарка. Просто Род, если позволите. Счастлив, что могу пожать руку сыну Кунрада Илена.
Он говорил чересчур громко, словно находился не в доме, а на плацу. Казалось, он немного глуховат. Рамиро ответил, что ему очень приятно и назвался.
Молодой пилот, один из внуков лорда Макабрина, оказался женихом старшей дочери Агиларов. Штатский — двоюродным дядей леди Агилар, профессором истории, известным археологом и популяризатором Сайраном Флавеном. К стыду своему, Рамиро этого имени не слышал, зато Лара была впечатлена.
— Я помню вашу статью в «Географии» о найльских королях. Столько было споров!
— У вас хорошая память, миледи. — Молодцеватый археолог поцеловал Ларе ручку. — С тех пор много лет прошло. Сейчас меня уже подзабыли.
— Что вы, ваше имя до сих пор на устах. «Выборная монархия — удивительный феномен». Признаться, до вашей статьи я знать не знала, что найлы по сей день выбирают королей, как в древние времена. И что король с физическим недостатком лишается трона.
— Древние обычаи имеют власть закона на Севере, — кивнул профессор, явно польщенный.
— Дядя Сайран приехал в столицу по приглашению университета, — сказала Игерна Агилар. — И с осени начнет читать лекции. Скажу по секрету, дядя довольно ветреный мужчина, изменил Северу с Югом и последние несколько лет провел в Лестане. Зато когда он закончит новую книгу, его мигом вспомнят! Я уверена, книга потеснит знаменитые «Сто Семей».
 
— Ну, семей в Лестане гораздо больше ста, — заулыбался господин Флавен. — Так что если в чем моя книга «Сто Семей» и обойдет, так это в толщине.
— Господа, прошу к столу, — пригласил Агилар. — Марея и Стрев сейчас спустятся.
— Мы ждем сэна Вильфрема, — напомнила леди Игерна.
Лара покачала головой.
— Он всегда опаздывает. Он и сегодня опоздает, вот увидите. Зато он замечательно приманивается на звон бокалов.