Месть под острым соусом (СИ)

- Я не понимаю… 
- Мышка, всё просто. Я тебе помогу. Оформим всё, заберём мальчика под опеку, потом подадим в суд на усыновление. Когда всё уляжется, разведёмся. 
- Ты мне предлагаешь фиктивный брак? 
- Да, что-то вроде того. Главное – чтобы выглядел он как настоящий. 
- Допустим, я соглашусь. Что я буду за это тебе должна? 
- Все правила прописаны в брачном контракте. Сейчас будем ехать – почитаешь. Если согласишься, то сегодня же подпишем. Через сорок минут у нас назначена встреча с нотариусом, потом ЗАГС. 
- Сегодня? К чему такая спешка? Надо же всё обдумать… 
- Мне казалось, ты уже всё обдумала, когда подала на опеку. 
- Но это же другое! 
- Ты же видишь, что иначе не получается. Значит, надо пробовать другие способы. Я предлагаю верный выход из ситуации. Ты, конечно, можешь обдумывать сколько нужно. Но документы оформляются не один день и даже не один месяц. А мальчик всё это время там, в детдоме. Мы рискуем не успеть до его распределения в интернат. Зачем тянуть? Ещё раз повторяю: как только всё оформим и социальные службы оставят нас в покое, разведёмся. Надеюсь, долго терпеть друг друга нам не придётся. 
- И всё-таки, может, ты озвучишь свои требования? Вдруг там что-то такое, с чем я никак не соглашусь? 
- Ничего особенного. Ты переедешь ко мне, чтобы у комиссии не возникло никаких лишних вопросов. Уйдёшь с работы и будешь заниматься ребёнком. Финансирование и решение вопросов с формальностями я беру на себя. После развода я буду обеспечивать ребёнка всем необходимым, ведь он будет оформлен и на меня тоже. И ещё. Ты не должна встречаться с мужчинами, пока находишься со мной в браке. Захочешь завести отношения – сначала разведёмся, а потом делай, что хочешь. 
Молчит. Слишком долго думает! Я рассчитывал на быстрое решение, ведь Мышка в этом сама заинтересована! Нужно было всё-таки с ней это обсудить заранее. Ещё немного – и мы опоздаем и к нотариусу, и в ЗАГС, а ведь по дороге у нас ещё в планах ювелирный. Для этих клуш из опеки все атрибуты брака должны быть соблюдены в полной мере. 
- Что тебя смущает? 
- Я хочу работать. У меня тут всё получается, я так надеялась хоть чего-то добиться! 
Ну уж нет. Одной работающей жены мне с головой хватило. Тем более, что мальчику нужно будет уделять много внимания. 
- А кто будет заниматься ребёнком? Ты вообще представляешь, сколько с ним будет хлопот? Психолог, логопед, какие-то занятия развивающие. 
- Просто потом, когда мы разведёмся… Мне трудно устроиться… с судимостью никуда брать не хотят. И опыта работы нет. Что я буду делать? 
- Сюда вернёшься, я с Борисом договорюсь, он найдёт тебе место. Ну или по другим знакомым поспрашиваю. Не проблема. И судимость погасим, я уже работаю над этим. 
- Погоди… Ты хочешь сказать… Так это ты его попросил меня взять? 
Наконец-то сообразила! 
- У него была вакансия, он искал сотрудницу, я случайно узнал и предложил тебя, – Мышке вовсе не обязательно знать, что эту вакансию он придумал почти специально для неё. 
- А я думала, что сама… 
- Мышка, ты всё сама. Я только помог вам с Борисом встретиться. Ты – отлично работаешь, начальство тебя хвалит. 
- Точно? 
- Ну естественно. Зачем мне тебя обманывать? 
- А деньги? Это ведь тоже ты погасил, да? 
- Конечно. Глупый это был долг. Ну да, лечение обошлось дорого. Но мне кажется, ты уже всё с лихвой оплатила. Забудем, ладно? 
- Как скажешь. 
- И вот ещё одно требование, не из контракта. Ты ведь умеешь готовить? Я бы хотел завтракать и ужинать дома. 
- Да, хорошо, конечно. 
Выглядит какой-то пришибленной. Я надеялся, что моё предложение вызовет у неё радость. Но может, это из-за того, что оно для неё неожиданное? 
Процесс оформления опекунства запущен. Едем знакомиться с Мироном. Вернее, Мышка-то с ним хорошо знакома, а я увижу мальчика впервые. Нервничаю. И чем ближе мы подъезжаем к детдому, тем сильнее моё волнение. 
А если он мне не понравится? Или я не понравлюсь ему? Я знаю, что иногда детей возвращают, если не удаётся ужиться, но это – крайность, которой хотелось бы избежать. 
 
Пугает, что ребёнок – это навсегда. С женой можно развестись, а от ребёнка уже никуда не деться. У знакомых с родными детьми сплошь и рядом тёрки, непонимание и конфликты. А что меня ждёт с приёмным? 
Он ещё и не говорит почти… Руслан меня уже просветил, что здоровых детей разбирают в младшем возрасте. После пяти лет остаются те, которых брать никто не хочет. А Мышка сказала, что его и не показывают. Он – тихий, дисциплину не нарушает, а финансирование капает. Куда выгоднее избавиться от драчунов и баламутов. 
Мы идём по дорожке к зданию. На площадке копошатся дети. Один из них вскакивает с лавочки и несётся в нашу сторону. Мышка замирает, расставляет руки и обхватывает врезающегося в неё мальчика. Опускается на корточки – и его голова оказывается с её примерно на одном уровне. Он что-то шепчет Мышке на ухо, и она ему тихо отвечает. 
Если не знать, что Мирон – сирота, никогда бы не подумал, что он Мышке не родной. Что-то в этой паре есть такое, едва уловимое, что крепко связывает их в единое целое. Они даже с виду похожи. 
- Мирон, посмотри, кого я к тебе привезла знакомиться. 
Малыш выпрямляется, выглядывает из-за Мышки. Смотрит испуганно. 
- Не бойся. Это Николай. Он будет твоим папой, – простая фраза поднимает во мне целую бурю эмоций. 
Я не уверен, что готов к столь быстрым переменам в моей жизни. Ещё совсем недавно я был холостяком и даже не предполагал, что у меня когда-нибудь появится ребёнок. А теперь передо мной стоит пятилетний мальчик, для которого я должен стать папой. 
- Привет, – пытаюсь улыбнуться и произнести это весело, но внутри что-то клинит. 
Присаживаюсь на корточки рядом. Мальчик прячется от меня за Мышкой. Я боюсь ему не понравится и не знаю, как вести себя с детьми. 
- Маша сказала, что ты отлично рисуешь. Покажешь мне? 
Не выпуская из рук Мышкину шею, едва заметно кивает. 
Спустя время мы проходим в здание. Увиденное могу охарактеризовать одним словом: серо и убого. Нужно как можно скорее забирать отсюда Мирона. 
В кабинете директора долго не задерживаемся. Знаю, что бюрократия тут жуткая, но всеми формальностями сейчас занимается Руслан, я в это даже вникать не хочу. Он подключил ещё одного адвоката – для досрочного погашения Машиной судимости по моему заявлению. Это восстановит её во всех правах, в том числе и позволит усыновить ребёнка. 
Когда мы с адвокатом знакомились с делом, то поразились масштабу маминого вмешательства. Как ни крути, а вероятность того, что Мышке дали бы условный срок, очень велика. Зачем мама сломала этой девочке жизнь, я до сих пор понять не могу. 
После знакомства ждём визита из опеки, хотим взять Мирона к себе погостить. Маша несколько дней живёт в моей квартире, перевезла наконец вещи и осваивается. Мы почти не видимся, поскольку я, как обычно, целыми днями пропадаю на работе, а она к моему приходу накрывает ужин и убегает в свою комнату спать, будто прячется меня. 
Как я и ожидал, тётки из опекунского совета ходят по квартире с поджатыми губами. Им не нравится, что комната, в которой будет жить Мирон, не переоборудована в детскую. Не могу же я им сказать, что мальчик будет жить там с Машей! 
Мне кажется, что мы делаем хорошее дело – забираем под опеку ребёнка, которого никто другой не возьмёт, поэтому социальные службы должны нам всячески помогать. Но не тут-то было! Складывается впечатление, что на каждом углу норовят вставить палки в колёса. Реально оценивая ситуацию, понимаю, что если бы не Руслан, то сам довести до конца это не смог бы – сдался на полпути. 
Похоже, цель этой чудовищной машины – не допустить усыновления или опеки как можно большего количества детей. При этом государство только декларирует заботу о сиротах, на самом же деле дети живут в ужасных условиях недоедания, недополучения самого необходимого и нелюбви.