Выход Силой 2 (СИ)

— А могила? — махнула ладошкой Баженова в сторону дверей крипты. — Разве можно бросать могилы предков?
— А там ее и нет, — шепнул я, склонившись к самому ее маленькому круглому ушку. — Свенельда по нашему обычаю сожгли в корабле, а прах река унесла в океан. Здесь только саркофаг, который построили спустя пару сотен лет.
— Ого, — распахнула глаза Ксения. — Не боишься мне такое рассказывать? Вдруг проболтаюсь, и разрушу пару научных гипотез маститых историков?
— Я тебе верю, — снова шепнул я.
Руки жгло. Впрочем, довольно терпимо. Видимо сказалась постоянная практика кормления, когда достаточно большой объем Силы пропихивал через сжатые концентрацией каналы. Рукам было жарко. А вот плечи и спина подмерзали.
— Ну, где там? — прикрикнул я на Ивлева.
— Несут, ваше сиятельство. Уже несут.
Можно было и не говорить. На дорожках парка уже видно было несколько зачарованных, светящихся ровным золотым светом, сфер. Довольно дорогое, кстати, приспособление. Постоянно освещать помещения такими штуками никто бы не стал. Исчерченное славянскими узорами стекло — это даже не полцены. Гораздо дороже покупать накопители Силы, которые светильники поглощали в невероятных количествах.
Дверь в крипту традиционно не запиралась. Да на ней даже простого засова не предусматривалось. На каменной плите у порога совсем не было грязи, и петли оказались хорошо смазанными — еще один признак того, что за местом кто-то постоянно следил.
Один из слуг пошел вперед, держа светящийся шар высоко над головой. Проход был узким, а старые ступени достаточно вышеркаными, чтоб такая любезность была более чем к месту. Не хватало еще грохнуться там…
Тем не менее, Ксения цепко держалась за мою руку. Не думаю, что отлично тренированная дочь наемников действительно боялась упасть. Скорее, просто слегка нервничала. Все-таки не часто юные девушки посещают подземные гробницы легендарных воинов.
Проход не был длинным. Десяток ступеней, не больше. Уже очень скоро мы вышли в квадратную залу, по центру которой стоял белый, украшенный барельефами саркофаг. На верхней крышке, как на палубе драккара, лежала гипсовая статуя второго сына Ингемара Свинца — Свенельда, с гипсовым же мечом на груди. Семейные хроники не содержат сведений — имеется ли у этой фигуры портретное сходство с реальным воеводой трех Великих Князей. Но, зная, что крипта была выстроена несколько сот лет спустя после гибели Свенельда, думаю, что вряд ли. Да и материал подкачал. Задумай мои далекие предки действительно создать нечто для увековечивания памяти легендарного воина, выбрали бы что-то более благородное и долговечное. Хотя бы тот же мрамор. Уж чего-чего, а поделочного камня на Алтае хватает. Для самого саркофага же вон какую глыбу нашли.
— Вы уверены, ваше сиятельство, — громким шепотом, будто бы боясь потревожить сон почившего, осведомился Ивлев. — Как сами видите, здесь больше ничего нет.
— Это только так кажется, — улыбнулся я, и подошел вплотную к статуе. — Найдите мне камешек. Подойдет даже не слишком большой.
Ксения, не задавая глупых вопросов, нагнулась и подобрала с пола первый попавшийся булыжник с кулак величиной. Все-таки постройке почти тысяча лет, успело нападать со стен и потолка всякого разного.
— Что вы… — начал было спрашивать губернатор, но не договорил. Я уже успел ударить камнем по крестовине меча на груди статуи.
— Что вы делаете? — вскричал-таки пораженный чиновник.
— Забираю свое, — любезно пояснил я, продолжая колотить по гипсу. Да так, что осколки, сверкая в свете магических фонарей, разлетались в разные стороны.
И уже скоро, в тех местах оружия, где оболочки уже не осталось, стало видно настоящий, стальной меч. О, мне не было нужды его разглядывать. Я так много раз слышал его описание, что мог его повторить в мельчайших деталях. Широкое лезвие каролингского типа, с вытравленной подписью «ульфбрет» на одной стороне, и цепью проступающих из самого металла рун. Одноручный эфес, сделанный из стерлингового сплава — девяносто два с половиной процента чистого серебра, остальное — медь. Идеально, для того, что привык насыщать оружие собственной Силой. Растительные узоры на гарде. Драконья голова на массивном яблоке.
 
— Что это? — потрясенным шепотом выговорил императорский наместник.
— Меч-кладинец, — фыркнул я. — Что же еще?
И взял меч в руку. Прошедшие века совершенно не сказались на сохранности легендарного оружия. Боги, да он даже заточку лезвия сохранил в полной мере! 
Подал чуточку Силы в рукоять. Немного. Только для того, чтоб на стали проступили багровые знаки рун.
— Благодарю, старый воин, что сохранил Грам для меня, — прокаркал я на древне-датском. — Пришла пора снова применить древнее оружие.
— Грам, — вычленила из малопонятной ей речи Ксения. — Божечки! Меч Сигурда! 
— Вроде того, — поморщился я. 
Многие века в школах империи, на ряду с многим, изучаются саги русов. Задаются домашние задания, на уроках чертятся схемы родственных отношений основных героев эпоса северного народа. Не обходят вниманием и сразу несколько историй о Сигмунде Бертиссоне из рода Вёльсунгов. И обычно, учитывая, что на ряду с самим Сигмундом, не мало строк там посвящается его волшебному мечу Граму, эти саги хорошо запоминаются. И все равно, стоит кому-то увидеть оружие со светящимися прямо из глубины металла рунами, сразу начинают кричать: «Грам». Боги! Меч Сигмунда принес к ним в дом сам Отец Богов. Принес, и воткнул в ствол растущей прямо в центре пиршественного зала яблони. Сказал, что мол только настоящий герой будет обладать самым лучшим из мечей на свете. И нет ни единого слова о том, что Грам был создан кем-то из людей.
Потом — да. Потом, в битве с самим Одином, меч раскололся на осколки, и только Сигурд Сигмундссон смог восстановить зачарованное оружие. Восстановить, а не создать заново. Парень воспитывался в семье кузнеца Регина, который и подговорил молодого человека убить дракона-оборотня Фафнира, и завладеть его богатствами. Сигурд согласился, но потребовал оружие божественной мощи. После нескольких попыток, Регин все-таки смог перековать осколки меча Сигмунда, и восстановить Грам. 
По легенде, много сотен лет спустя, Ингемар Свинец, блуждая по пустошам Фарерских островов, провалился в древний склеп, где и обрел меч-кладинец — Грам. И с тех пор, он хранится в семье Летовых. Никто никогда не говорил, что клинок снова перековывали, или хотя бы восстанавливали. Так откуда на клинке взялось клеймо «ульфбрет»?
«Ульф», как не трудно догадаться — это слово похоже звучит на большинстве германских языках — это «волк». «Берт» — от древнего слова «сияющий» — популярного в сагах кеннинга для подаренной человеку Богами Силы. Самый близкий по смыслу перевод будет: волк Силы. Что тоже часто используется, как иносказание для обозначения истинных воинов — ektemann. Вот так-то вот. Оружие для настоящего героя, вот что значит это клеймо! Не мудрено, что на протяжении сотни с хвостиком лет, во многих местах Европы, ковались другие мечи с таким же знаком. 
Обратный путь в Губернаторский Дом походил на торжественную процессию. Ксения, с распахнутыми во всю ширь глазами, Ивлев с видом, будто обнаружение в крипте древнего артефакта — это его личная заслуга. Полная супруга императорского чиновника успела организовать слуг, и они, снабженные источниками света, словно почетный караул стояли через каждые пять шагов вдоль всей парковой дорожки. Ну и я, с едва-едва светящимся клинком на плече. Единственный, кто не испытывал к железяке ни капли пиетета. 
В бальном зале наше явление вызвало невнятный, но громкий гул голосов и многочисленные вспышки — гости торопились сфотографировать легендарное оружие. Прежде, достоверных изображений, нигде, кроме наших архивов, не существовало. Встречал даже в Сети разглагольствования какого-то диванного эксперта, прямо заявлявшего, что Грам — не более чем качественно зачарованный римский кавалерийский меч — спата. Мол, кто же еще мог произвести на свет этакое ультимативное оружие, как не самые лучшие буквально во всем жители Апеннинского полуострова?! И у этого мнения, к вящему моему удивлению, нашлось достаточно много сторонников.