Последствия старых ошибок (СИ)

— Общая — это общая, — туманно пояснил Локьё, покусывая верхнюю губу и раздумывая о чём–то. 
— На гуманитарных факультетах Содружества, студенты сами набирают себе курсы, — пояснил Дьюп. — Кто какие лекции хочет слушать, те и берёт в свой учебный план. Есть какой–то обязательный минимум, я не помню. Обычно лекции собираются по определённым темам. От этого зависит то, что будет написано в дипломе. Общая философия — означает философия вообще. 
— Это означает, что он прослушал ВСЕ курсы философского факультета, — вернулся из задумчивости Локьё. — Насколько я помню, их было как раз сто сорок четыре. По числу маркера редупликации… Действительно, удавить такого наследника — и то мало. Какую карьёру он загубил, даже Беспамятные не знают. За всю историю факультета таким вот образом его закончили только семеро. Шестерых я знаю, они живут и здравствуют… Министр энергоресурсов Джебраил Крашен, … Впрочем, вам это вряд ли интересно. Тебя вычеркнули из списков, Колин? 
— У меня просто была тогда другая фамилия. Очередной конфликт с отцом. Поначалу он планировал моё образование иначе. Текущую фамилию я придумал позже. В институте же у меня не хватило фантазии, и я взял материнскую. 
— Тогда ясно, — кивнул эрцог. — Томаш Аселин Дайкост. Мать звали Аселин? 
Дьюп задумчиво кивнул. 
— Томаш Михал, якобы погиб на охоте, Томаш Дайкост разбился на термошехте в соляных пещерах Акса. Сколько раз ты умирал, Колин? 
Дьюп пожал плечами. 
Оба лорда вежливо помолчали. У меня же услышанное никак не укладывалось в голове — гены, маркеры, общефилософский факультет… 
— Я перебил тебя, приношу все возможные извинения, — вежливо кивнул Дьюпу Локьё. — Ты не сказал главного. Откуда на нас свалился этот хаго? Я понял, что мутацией данный феномен быть никак не может, но тогда — что он? 
Дьюп покачал головой. 
— Цепочка мутаций показывает, что его предки прожили здесь не одно поколение… То, что генетический департамент не заинтересовался ими раньше, гарант того, что признаки отца и матери сошлись в Анджее случайно. Но как такое вообще могло произойти? Я, конечно, могу смоделировать ещё кое–что, но боюсь вступить на слишком зыбкую почву предположений. Разве, что ты мне поможешь, Адам? 
— Я? — удивился лорд Джастин. Но прозвучало это вдруг неискренне. 
— Ты не бойся. Анджей же сказал, «что он «слово дал», улыбнулся Дьюп. — Мы тоже вполне можем дать тебе какое–нибудь «слово», если присутствующие не против? 
— Слово в плане чего? — удивился Локьё. Потом внимательно оглядел собравшихся. — Как ты сказал, Колин? 32–я хромосома идёт в материнской версии? Это что же значит? Значит, этот щенок — прямой потомок землян? Но откуда быть контактам с землянами, если… — Локьё вдруг уставился на лорда Джастина. — А ведь меня пару раз посещала эта мысль, Адам. Ну, где в Империи могли выучить такого как ты? Многие поколения наших семей развивали и усовершенствовали искусство владения своей психической силой, но здесь, на древних землях, а не в Империи. — Локьё говорил «здесь» таким тоном, словно мы в ледяном поясе и чихать не имели права, но никого из старших это не задело, и я тоже выбросил его фразу из головы. 
Лорд Джастин молчал. Я растеряно переводил взгляд с одного озабоченного мыслями лица на другое. Локьё что, сказал сейчас, что Лорд Джастин — земной шпион? 
— А парень–то не твой часом, нет? — поинтересовался Локьё. 
Лорд Джастин отрицательно покачал головой. 
— Жа–алко, — протянул Локьё. Вот был бы предмет для шантажа… А чей? 
— Я не могу, — сказал лорд Джастин. 
— Тоже слово дал? — развеселился эрцог. 
Лорд Джастин не ответил. 
Локьё промокнул уголок глаза кусочком батиста. 
— Хоть бы пожалел что ли? — посетовал он. — Мне же нельзя столько смеяться после операции. Мне тряска категорически противопоказана. 
— Тогда могу предложить такой вариант, — сказал Дьюп. — В плане общего сбережения нервов. Я буду предполагать, а ты, Адам, соглашаться или не соглашаться. Это ты можешь? 
Лорд Джастин с сомнением покачал головой, потом посмотрел на спокойное лицо Дьюпа, на улыбающегося Локьё и кивнул. 
 
— Я работал какое–то время в архивах на своей родной планете, на Тайэ, — начал лендслер. — Дневники первых колонистов, переписные листы… Плюс врожденная способность получать через чужой текст определённую невербальную информацию. Обычно я хорошо понимаю, что чувствовал человек, когда писал или фиксировал на видео. Отец, отметив в детстве эту способность, лет с пяти отдал меня в обучение к мастеру Зверя. В семнадцать мне это, однако, наскучило, и я сбежал на Диомед. Позже, в военной академии, я обратился к имперским архивам второй волны колонизации, тогда у меня впервые появились сомнения в достоверности современного понимания истории. Истории того, как и почему мы осваивали космос. 
Дьюп поднялся и достал упаковку йилана. Коньяк его не впечатлил. Меня тоже. Локьё загадочно улыбался и косился на лорда Джастина. Только Мерис ещё не до конца понял, какая каша тут заварилась. 
— Архивные записи подтвердили мои сомнения, — продолжал лендслер. — В письмах колонистов второй волны тоже не было ничего о проблемах якобы умиравшей Земли. Люди радовались, делились надеждами на будущее… Связь оборвалась, словно бы закрыли невидимую дверь между старым и новым миром. И катастрофа старого мира никак не аукнулась в новом. Связь с Землёй была просто потеряна. Долгое время её пытались восстановить, проблемы казались временными, но… 
Чайник закипел и Колин снова прервал рассказ. Зашуршал, пересыпаемый в заварочный чайник, йилан. 
— Пока всё всех устраивает? 
Лорд Джастин сдержанно кивнул. Локьё — пожал плечами. Для аристократов принципиальное значение имела только история Домов. 
— Я предположил, что катастрофа, будь таковая в действительности, оставила бы хоть какой–то след в архивах. И долго искал его, но не нашел. Даже все наши умопомрачительные генетические запреты пришли на эти земли вместе с колонистами второй волны, а не как эхо некой более поздней катастрофы в метрополии. Значит, связь прервалась по иным причинам. Нас почему–то больше не захотели видеть на родной планете. Что же мы такого натворили? 
Дьюп помедлил. Энрек сидел, закрыв глаза. Наверное, ему было плохо. 
— А ещё меня всегда удивляла разница между двумя волнами колонизации. Особенно — достаточно обширное генетическое разнообразие экзотианцев и удивительная имперская скудность на фенотипы. Среди планет Содружества есть, например, заселённые людьми с абсолютно чёрной кожей. Есть алайцы, явные потомки Землян, но отличные не только в плане агрессивных мутаций. Имперцы же — все на подбор, как шарики для игры в кех! Их сортировали намеренно? А доконала меня генетика, когда я взялся за неё основательнее. Почему–то именно в пробах имперцев, так озабоченных проблемами генетической чистоты, так много «сбойных», изломанных какими–то негативными воздействиями генов. 
Колин разлил чай и сделал глоток. 
— Это то, от чего я отталкивался. Далее буду уже предполагать. 
Я тоже потянулся за чашкой. Мерис хмыкнул и налил себе коньяка. Предложил эрцогу, но тот мотнул головой. 
— Итак, я предположил, что Земля и в самом деле погибала. Только катастрофа была скрытой от неопытных глаз, вероятнее всего — генетической. И генетические проблемы угрожали безопасности Земли серьёзно и напрямую. Например, были вызваны перенаселением планеты. Что следует из перенаселения при экстенсивном пути развития вы знаете: масса искусственных пищевых добавок, нарушение экологических норм при производстве пластиков, хлорирование воды, использование при строительстве фенолов и так далее. Проблема эта нам известна. Обратите внимание — она изучается на всех университетских курсах, хотя ни в Империи, не в Содружестве остро не стояла НИКОГДА. Тем не менее, мы прекрасно знаем, что подобные экологические нарушения вызывают у homo sapiens, прежде всего, генетические нарушения в определённых кластерах и, как одно из следствий, сужение коридора толерантности. Люди становятся агрессивными. Но на какой, интересно, статистике основаны эти выводы учёных? Я её не нашёл.