Чужой сын

В тот день Дэйна больше не видела Кэрри. Домой ее отвезла Джесс.
Прежде чем высадить ее, Джесс спросила:
— Ты как, в порядке?
— Да, — соврала Дэйна. Родной дом выглядел таким неприветливым. — Я в порядке.
Интересно, вернулась ли мать. Наверное, охрана вывела ее из студии во время шоу.
Дэйна постояла, глядя вслед полицейской машине. Потом погладила живот. Надо рассказать малышу о его папе.
Нажав кнопку на телевизионном пульте, Броуди понял, что в этом месте он больше не проведет ни единой ночи. Снаружи орали подростки.
— Мне нужно в студию, — тихо сказал он.
Он должен быть с Кэрри. Слышать ее голос, слышать вопросы, которые она задает этой девочке, представлять кадры из фильма, гадать, почему вдруг прервали эфир и запустили повтор прошлой программы, — все это было слишком мучительно. Он позвонил Фионе.
Кэрри находилась у себя в гримерке. Она отказывалась шевелиться, не могла шевелиться, — сказала она ему. Она попросила оставить их вдвоем.
— Они не должны были разрешать тебе это, — сказал он. — Яне должен был разрешать тебе это.
Он обнял ее.
— Но разве я могла ничего не делать?
Броуди прижал ее к себе. Он понимал ее. Он ведь и сам тщетно пытался помочь сыну. Они оба потерпели крах. Смогли бы они спасти Макса, если бы действовали сообща?
— Один из подростков сознался в убийстве, — сказала Кэрри. — Но знаешь…
Да, подумал он. Знаю.
— Это ничего не меняет. Мне все равно, посадят ли его. Мне все равно, кто это сделал. — Кэрри отстранилась. — Таким, как мы, всегда кажется, будто у нас что-то вроде иммунитета. Но у нас его нет. Мы такие же, как все.
Из студии Фиона отвезла его в мотель. Он отказался провести еще хоть одну ночь в своей квартире. Раньше он был уверен, что жизнь в Вестмаунте поможет ему почувствовать себя частью мира, который он потерял. Но теперь он не знал, сможет ли выдержать груз воспоминаний. Он больше туда не вернется. Это место не для него. Это было место не для его сына. Кэрри права. С такими, как они, ничего не должно случаться.
Броуди ушел. В студии тоже уже никого не было. Полиция уехала. Лиа опустилась на колени подле Кэрри.
— Нужно идти, родная.
Кэрри держала в руках листы, исписанные с двух сторон неряшливым почерком. В некоторых местах чернила поплыли — от слез, подумала Лиа.
— Сочинение Макса. Учитель английского отдал мне. Я держала его в сумке, не было сил сразу прочитать.
Лиа взяла листки.
— «Ромео и Джульетта». — Она невольно улыбнулась. — Сразу вспоминаются выпускные экзамены.
— Прочти, — попросила Кэрри. — Последний абзац.
Разве мы так уж отличаемся от Ромео и Джульетты, которые в давние времена боролись за свою любовь? Если юноша любит девушку, если он хочет быть с ней так сильно, что ему приходится скрывать от нее половину своей жизни, если он тает от одного ее взгляда, если он хочет кричать ей о своей любви, но позволяет другим запугать себя, то какова цена такой любви? Разве не равноценна она жизни? И смерти. Я считаю — да. Я считаю, что с такой любовью не совладает и смерть. Самый злой рок будет бессилен, если столь сильной любви позволить расцвести. Потому она обречена с самого начала. Мир не позволит ей этого. Наш мир по-прежнему состоит из черного и белого, плохого и хорошего, нас и их. Но без такой любви наш мир стал бы совсем уж мрачным местом. Без нее жизнь не имеет смысла. 
— Ох, Кэрри, — вздохнула Лиа, — Макс был удивительным мальчиком.
Женщины обнялись.
Лиа отвезла Кэрри домой и ставила там одну, как та просила, в ожидании, когда пройдет боль, в ожидании того дня, когда для нее снова взойдет солнце. Теперь Кэрри знала, что однажды этот день наступит.
  
Июнь 2009 года 
 
Кэрри безуспешно пыталась сосредоточиться. Работа приносила ощущение обыденности, нормальности, но иногда давалась с трудом. Особенно когда люди не выполняли своих обязательств.
 
— Вот что бывает, если приходится просить об одолжении, — пробормотала она.
В дверь позвонили. У Марты был выходной, так что Кэрри открыла сама.
— Посылка для Макса Квинелла. Распишитесь здесь, пожалуйста.
— О… — выдохнула Кэрри.
— Что, не тот адрес? — спросил курьер.
— Нет, нет. Адрес тот.
На имя Макса до сих пор поступала почта. На прошлой неделе звонил парень из Дэннингема — узнать, как он освоился в новой школе. Из страховой компании пришла открытка с оповещением о вакцинации.
— Да? Тогда подождите. Там много.
Кэрри наблюдала, как курьер снует туда-сюда, перенося большие коробки. Всего их было шесть. Парень сложил коробки в холле. Кэрри закрыла за ним дверь и озадаченно уставилась на посылки. Все адресованы Максу Квинеллу и пронумерованы.
Она принесла нож для разрезания бумаги и начала вскрывать коробки. В первой оказалась колыбелька. Во второй — складная коляска, серая с голубым. В третьей — сумка-кенгуру и люлька для машины. И так далее. Полная экипировка для младенца.
Кэрри прочитала сопроводительное письмо.
Дорогой мистер Квинелл, поздравляем Вас с выигрышем в конкурсе журнала «Идеальный родитель». Надеемся, Вам и Вашей семье понравится набор для новорожденного, предоставленный компанией «ПэрентКэр». Сто тридцать магазинов «ПэрентКэр» по всей стране предлагают самое лучшее для Вас и Вашего ребенка… 
Перед глазами все поплыло от слез. Кэрри прошла на кухню. Считается, что время врачует и боль постепенно утихнет. Но до конца никогда не исчезнет. Надо позвонить Дэйне, позвать в гости. Пусть увидит, что Макс выиграл для нее и малыша. Даже после своей смерти он заставляет ее гордиться им.
Фиона сидела в окружении коробок, пока Броуди работал за своим временным рабочим столом. Она выбивалась из сил, пытаясь все организовать, а он лишь гулял по огромному парку напротив нового жилища и корпел за столом. Она понимала, что до сих пор буквально все причиняет ему боль — от чистки зубов до чтения лекций в университете.
Почему, спросил он как-то, мой мир черен как ночь, но я постоянно вижу сына?
— Я могла бы распаковать все эти вещи за день, если бы ты сказал мне, куда их положить.
Коробки несколько месяцев пролежали в камере хранения. Броуди заявил, что поживет в отеле, отказавшись от предложения Фионы поселиться у нее в гостевой комнате. Спорить она не стала, отложив возражения до того времени, когда он с ее помощью начнет выбирать себе дом.
Броуди закрыл крышку компьютера и повернулся к ней:
— Разложи все, как считаешь нужным. Тогда мне будет веселее все потом искать.
— Веселее? — переспросила Фиона.
Дом был чистым и очень современным. Если бы Броуди осознавал, насколько здесь все удобно устроено, тут же сбежал бы в Вестмаунт. «Необычный дом, — сказала Фиона, когда они впервые сюда пришли. — У него есть характер, он идеально расположен по отношению к университету и всего в пяти минутах езды от меня». Последнее ей нравилось больше всего.
— Давай заключим сделку, — сказал Броуди. — Ты все распакуешь, а я угощу тебя ужином.
— Ужином? — Она вспомнила забегаловку, где они ели вместе в последний раз. — Где?
— Неблагодарная. — Он усмехнулся. Какая-никакая, но то была улыбка.
— Отлично. Ужин — это отлично. — И Фиона открыла очередную коробку.
Беременность уже бросалась в глаза. Шел шестой месяц, а Дэйна выглядела все такой же тоненькой и хрупкой, только живот выдавался вперед — упругий и совершенно круглый.
— Господи, — прошептала девушка, глядя на разложенное в гостиной содержимое коробок. — Это же просто чудо.
Кэрри заварила чай. Это была не первая их встреча после шоу. Однажды вечером Кэрри обнаружила Дэйну на своем крыльце. В первый момент она разозлилась, но все же впустила ее. Они поговорили. Кэрри рассказала ей, как продвигается дело, когда будет суд, что Лэйну отказали в залоге, но дело явно затягивается, так что неизвестно, как еще все обернется, поскольку надежных свидетельств нет. Удивительно, но ей теперь было все равно, осудят этого парня или нет.