Тихушник (СИ)

А вот убийцы «смотрящего» закончили свою жизнь печально. Один в камере СИЗО якобы нечаянно перерезал себе вены, когда брился. Другой его подельник по убийству повесился в соседней камере, вытирая лицо полотенцем. Что интересно — сидящие сокамерники ничего в обоих случаях не видели. Волшебство, да и только!
Ребята из ФСБ приехали ко мне в управление и сказали, что все вопросы они будут решать со мной без посредников. Руководство дало добро на мои мероприятия по литеру. Нужно будет обговорить и согласовать некоторые действия — как их, так и мои. В момент проведения мероприятия нам нужно будет находиться поблизости с домом «смотрящего» — всякое может произойти, так что моё присутствие там обязательно.
В назначенный день недалеко от его дома «разбили лагерь», а перед этим провели наблюдение за его квартирой. Установили, что уже три дня, как он не выходит из квартиры, только курит сигареты на балконе с приезжающими товарищами. Время у нас, оперов, не резиновое, нужно решать задачу и быстрее провести мероприятие. Долго находиться возле его дома нельзя, хотя сидеть придётся в салоне автомашины — а это опасно. Жулики нас моментально вычислят (или им помогут добропорядочные граждане) и сообщат в милицию — и всё, засыпалось наше мероприятие по литеру. Поэтому я предложил коллегам, что зайду к «смотрящему» в гости и буду сидеть, пока не доведём дело до конца. Повод прихода к нему у меня имелся — узнáю, чем закончилось дело по приезду фальшивого вора в законе (на языке блатных — «апельсина») к нам в город.
Этот «апельсин», следуя из мест заключения в Омске в свою тёплую Грузию, заехал к нам и объявил всем уважаемым в городе блатным, что он вор в законе. А по блатным понятиям, наши жулики не имеют права даже спрашивать с него объяснения и документ, подтверждающий этот его ранг.
Жулики к вору в законе отнеслись с почтением, и понесли к его столу, как говорят у нас в народе, «вяленое и солёное». Ему быть вором в законе понравилось, а вот мне — нет. Я решил с ним поближе познакомиться и узнать, что же он из себя представляет. Для этого отправили запрос по последнему его месту проживания (колония ИТК в городе Омск), не заставивший себя долго ждать. Пришёл конверт с ответом и приложенной к нему фотографией нашего вора по кличке «Гога» с тряпкой в руках, моющего пол в своей камере. Фото, сделанное сотрудником колонии, имело историческое значение. «Фотограф» и не догадывался, что оно повлияет на дальнейшую судьбу бывшего подопечного и вскоре лишит его «воровской короны».
Помочь людям разобраться в их нелёгкой жизненной ситуации — наведении порядка в воровском мире — считается и нашим оперским долгом, ведь мы с жуликами считаемся «братьями». Я решил ускорить этот процесс — передал фото «смотрящему» для принятия решения.
Своего вора в законе в нашем городе нет, и мы, оперá, решили, что он нам и не нужен, — зачем лишняя головная боль. Иногда один из их когорты приезжает к нам в гости, но он из другого города, и кличка достойная — «Якутёнок». В блатных кругах говорят, что он настоящий вор в законе, не «апельсин», как наш «Гога», и порядочный человек. Прежде чем приехать, «Якутёнок» звонил мне и говорил, что он будет в гостях такого-то числа, и называл, к кому приезжает. Какие он решал с ним вопросы и дела — мне было неизвестно: догадывался, что не коммерческие, и речь там вели явно не о гастролях Элтона Джона в нашу страну. На таких встречах решаются и планируются дальнейшие криминальные дела.
Познакомился я с ним случайно, когда его «взяли» на воровской сходке у нас в городе. Слово «сходка» переводится на нормальный человеческий язык примерно как «съезд» у правящей партии. На воровском съезде решаются вопросы по переделу сфер влияния на территории нашего уральского региона. Конечно, это мероприятие сопровождалось, как положено у нас, «маски-шоу» с участием СОБРовцев и видеосъёмкой всех присутствующих на съезде.
Беседуя с «Якутёнком», мы обсудили дальнейшее наше «сотрудничество» — он, не раздумывая, согласился с моим предложением: я ему не буду мешать заниматься «благотворительностью», а он постарается не допускать больших конфликтов среди местной братвы в нашем городе. Хотя это были только пустые слова. Он, как и я, понимал — никто в нашей стране, даже президент, не может повлиять на ситуацию, которая происходит в криминальной среде и касается денег или продвижения по карьерной лестнице во власть. В последнее время «Якутёнок» стал приезжать в гости к кандидату в губернаторы Александру Сергеевичу. Что их связывало — мне пока было непонятно, но со временем, думаю, все прояснится.
 
Юра (так звали нашего очередного «смотрящего») «обрадовался», увидев меня в своих дверях. Предложил зайти и, как водится у нормальных людей, — попить чаю с сахаром. В основном люди такого ранга сахар в чай не кладут. Им, по неписаному воровскому закону, это не положено, чтобы не привыкать к хорошей жизни (ведь большую часть своей жизни они проводят за решёткой), — ну а мне, как оперу, это не воспрещается. Ему я пояснил, что заглянул ненадолго: коллеги высадили меня около его дома, а сами поехали проверить притон. Назвал адрес «от фонаря» (якобы по нему поступил сигнал от граждан, что наркоманы их замучили своими криками и воплями), а на обратном пути, сказал, меня заберут. «Поплакался» для приличия и убедительности — мол, никакого от них покоя, что нам, что простым гражданам; наркоманы всех кругом обворовали, молодёжь к себе заманивают — надо бы, мол, объединиться и что-то с ними решать.
Юра, видя мою озабоченность и важность моего прихода, объяснил, что сейчас ведёт с городской молодёжью беседы по поводу здорового образа жизни. Чтобы не затягивать разговор, я спросил его про фото «Гоги», которое ему передал, — мол, не знаешь, где он сейчас? В последнее время что-то в городе его не видно и не слышно, — что с ним произошло? Хотя кое-какая информация по нему у меня имелась. Юра, видя мою настойчивость, рассказал мне, как «брату по оружию» в борьбе с преступностью, дальнейшее развитие судьбы мнимого вора в законе.
Сам «смотрящий» придумал план под кодовым названием «План Барбаросса» (который, видимо, достался ему из «архива Генерального штаба СССР при обороне Москвы в 1941 году от фашистов»). Заключался он в следующем: чтобы наверняка убрать лишнего сборщика «шерсти» со своих «пастбищных земель», Юра доехал до Свердловска, где показал фото одному из уважаемых в криминальном мире людей. Авторитет, имея в наличии картотеку учёта всех воров в законе, в этом списке «Гогу» не нашёл — и предложил Юре привести к нему этого «апельсина».
Юра, обладая талантом врать (ведь профессия «смотрящего» к этому обязывает), предложил «Гоге» повстречаться с молодёжью нашего города и провести с ними «пресс-конференцию», для которой было выбрано одно из увеселительных заведений. Молодёжь — сплошь местные воришки, который спят и видят, как бы стать ворами в законе, мечтающие посвятить свою жизнь блатному миру, — хотела бы послушать речь новоявленного «профессора» кафедры «Воры в законе: живут красиво, но недолго». Увидеть, а тем более услышать речь настоящего вора в законе для них будет считаться счастьем и историческим моментом — как знаменитая речь Сталина перед битвой с фашистами под Москвой.
Поверив словам «смотрящего», «Гога» сел в его машину на заднее сиденье. Там к нему с обеих сторон подсели люди с такими фотогеничными лицами — ну никак не похожими на образ Никиты Михалкова, — предъявив ему для наглядности «детские» складные ножички. Видя, что дело приняло серьёзный оборот и повинуясь, жулик доехал с ними до Свердловска.
В офисе уже настоящего авторитета «Гоге», как «уважаемому» вору в законе, выделили отдельный стул, поставив его посередине комнаты, и предложили сесть. Авторитет и его друзья задали «Гоге» несколько вопросов, понятных только таким же, как они, ворам в законе. Ни на один из них «Гога» не смог ответить. Что за вопросы были — Юра так и не сказал, но уж наверняка не проверка на знание теоремы Пифагора. После заваленного «студентом» экзамена авторитет, не говоря ни слова, взял в руку бутылку с водкой, подошёл к «Гоге» — и ударил ей по его голове. Бутылка от удара раскололась вдребезги, а вот «Гога» устоял. Видимо, его голова ранее имела такой опыт, и частенько ей доставалось за такое пролазничество — носить мнимую воровскую корону.