Тихушник (СИ)

Я уже поверил было услышанному, но всегда довожу дело до конца — верить никому нельзя. Решил перепроверить информацию по скоропостижному уходу в мир иной великого комбинатора. Такой быстрый «уход на небеса» бывал и раньше в моей практике, — особенно по розыску преступников. Поверив сначала услышанному о кончине разыскиваемого, ищешь жулика — год, два; думаешь, всё — нет в живых, «коньки отбросил». А он возьми и фамилию поменяй: живёт себе припеваючи в городе Сочи. Так произошло и с Хейфецем.
При беседе со старшим евреем узнал, что ему также известно о кончине Хейфеца, и он об этом «искренне» сожалеет. Он сожалеет, что покойный, не попрощавшись, уехал из страны, даже не положа в их общую кассу «10 шекелей» после продажи завода. В их еврейской среде есть негласный закон, который должен соблюдать каждый уважающий себя еврей — нарушить его считается по их вере большим грехом, прямо как у индейцев племени апачей. Старший добавил, что переезд и оформление документов на ПМЖ в США «покойному» помог сделать бывший генерал ФСБ, которому после обеда я «должен помочь», и у которого работает заместителем мой друг Игорь. Уже встретившись с Игорем, узнал, что у них и правда был клиент по фамилии Хейфец, и вся операция по его «переправке» через границу происходила под контролем генерала. Бывших комитетчиков не бывает, поэтому «шпиону» в короткие сроки сделали все необходимые документы. Хейфец попросил их проводить его до аэропорта. В руках он держал дипломат, набитый деньгами — не российскими «деревянными» рублями, а настоящими долларами. Генерал и Игорь ему помогли и с покупкой билета, посадили на самолёт и отправили в Москву. Рассчитался он с ними за услуги охраны — долларами, как и полагается гражданину уже США. В Москве заранее была договорённость с охранным предприятием из бывших сотрудников КГБ, которые его встретили и отправили в назначенный пункт — город Нью-Йорк.
Хороший и поучительный конец этой истории… Если бы он не был Хейфецем Яковом Соломоновичем. Оказывается, не такой уж он был «немного мёртвый», как говорят в Одессе, а просто инсценировал свою смерть, обманув всех. О последнем он позаботился заранее, ещё проживая в нашем городе: это был целый сценарий — уйти с деньгами за бугор, отрубить все концы с прошлой жизнью одним махом, а по приезде в США — сообщить знакомым о своей смерти. Готовился, видимо, давно и старательно, всё просчитал до мелочей: нужно будет обмануть всех и не дать ни копейки никому, ведь денег на всех не хватит. Деньги не могут быть общими — они должны быть у одного человека, только у него. Но Хейфец ошибался. О своём плане он никого из друзей не просветил — даже свою синагогу с братьями по приходу. Но не учёл, что давно уже сам находится под колпаком своей «крыши». С «крышей», как и положено, он делился ранее деньгами, имея статус коммерсанта после удачной продажи «свечных заводиков». Можно обмануть милицию, КГБ, друзей, родственников, — но «крышу» ещё никому не удавалось обвести вокруг пальца. Они были такими же «братьями по оружию», как и Хейфец, и тоже с криминальным оттенком. И у этих персонажей есть такие же «братья» во всех странах нашей планеты, которые «отдыхают» и в США. Вот они по старой дружбе и сообщили «крыше», что Хейфец жив, здоров и от хорошей спокойной жизни даже пополнел, поправив здоровье в США. «Братья» пригласили «крышу» в гости, и они с радостью согласились — оформили загранпаспорта и прилетели в Нью-Йорк.
Город у нас небольшой, любая информация о поездке людей с криминальным прошлым за рубеж быстро доходит до оперов. Она дошла и до меня. Беседуя с одним из участников данной «туристической» поездки по кличке «Плехан» (я с ним знаком по совместному занятию в секции бокса), я узнал продолжение этой истории. Когда Хейфец увидел свою «крышу» с похоронным венком у них в руках, он от «радости» даже заплакал. Ведь его застали врасплох, да ещё в подъезде своего дома. «Крыша», как маленькие ребятишки, играла на площадке карманными ножичками в детскую игру под названием «до первой крови». Из уважения к его «таланту» Хейфеца пригласили присоединиться к ним и поиграть вместе, но он отказался, мотивируя тем, что не имеет фрака, как требует для этой процедуры этикет. Они сказали, что готовы ему его сшить вместе с деревянным макинтошем, и что оба являются профессиональными «модельерами» по его пошиву. Хейфец, зная стоимость «деревянного макинтоша» и нрав своих «кутюрье» по предпоследнему месту жительства в России, решил повременить с «пошивом» — и предложил им взамен деньги. Готов, мол, перечислить в кратчайшие сроки в ваш фонд — только назовите номер счёта.
 
Оказывается, не всё можно в жизни просчитать. Не удалось это сделать и моему подопечному Хейфецу. Таких людей из диаспоры у меня немного, но все они заслуживают «оперативного» уважения. А их методика общения с окружающими и умение зарабатывать деньги из воздуха — это целая наука, и она у них передаётся с молоком матери, а я у них «учусь» этому ремеслу: может «пригодиться» в жизни.
  
Глава 16
 
После обеда, как обещал начальнику, пришлось заняться делом наших бывших коллег. На первый взгляд, их просьба помочь в простом деле — не столь уж для меня и сложная и затратная по времени. Нужно будет мне встретиться с сожителем их клиентки, которая обратилась в охранное бюро за помощью. Он ей угрожает расправой (обычные семейные разборки), плюс дополнительно требует отдать часть денег от бизнеса (который у них общий, но оформлены все документы на неё). Бизнес заключался в торговых точках с парфюмерией, а их «немного» — всего 63. Оборот мне был неизвестен, но я первоначально думал — они зарабатывают какие-то копейки, ведь все точки арендованы, своего магазина не имели. Была в этой истории для меня одна непонятная ситуация: сожитель угрожал ей не только сам, но и нанял для этой процедуры свою «крышу», которая была у них общая. Непонятно, по каким причинам «крыша» перешла на его сторону. «Крышей» был преступный авторитет — он был в нашей оперативной разработке, и посадить его в места заключения для каждого опера считается пиком его карьеры. Я не был исключением. Это меня и подкупило, но в жизни не так-то всё бывает просто на первый взгляд. Он был преступным авторитетом, а жулик такого высокого ранга имеет столько вариантов и многоходовых комбинаций в достижении своих целей, что ему позавидовал бы и шахматист Анатолий Карпов. Сожитель вообще был приезжий, не из нашего города, и я был уверен, что за такое короткое время он не успел завести больших влиятельных связей.
Генералу я объяснил — мне придётся заниматься по закону, как требует уголовно-процессуальный кодекс, и взять у неё заявление (ведь я же не рэкетир, а сотрудник милиции). Если в дальнейшем события будут развиваться с реальными угрозами в отношении их клиентки — мы подключимся плотнее, и, возможно, удастся повстречаться и с криминальным авторитетом — уже в качестве обвиняемого, в моём кабинете.
Пообещал генералу, что встречусь с сожителем и поговорю с ним по-мужски. Мол, не хотите жить вместе — разведитесь, как нормальные люди, а бизнес лучше поделить полюбовно и не выносить сор из избы. Если уж семейные разборки стали известны шестому отделу — втягивать в них ещё и жуликов значило бы усугубить ситуацию. Думаю, он поймёт, и не нужно будет возбуждать уголовного дела — тем более, нам оно ни в какую статистику не вписывается, это уровень расследования отдела милиции и УВД. Я полагал, что стоит только поговорить с сожителем, как наш разговор будет известен его «крыше», и он заляжет на дно. У меня никаких перспектив для его привлечения к уголовной ответственности не будет — ведь если жуликам становится известно, что ими заинтересовались сотрудники шестого отдела, они прекращают какие-либо контакты с такими людьми. Свобода им дороже, чем лишних семь лет «на отдыхе» — в тюрьме. Для них это — очередной клиент по заработку денег, можно им и пожертвовать и от него отступить, у них в запасе ещё куча таких коммерсантов, с которых можно «постричь» денег. Скажу проще: «подоили» коммерсанта — можно его и кинуть.