Родина под угрозой
Под конец, когда по немцам шарахнула советская артиллерия, они, наконец, отстали.
После чего девчонка отлеживались в госпитале. Крутая Мирабела предложила Маслове, раздеться, до гола.
Та удивилась:
- Это еще зачем?
- Буду лечить секретным методом, даже шрамов не останется! - Объяснила Мирабела.
Маслова обрадовалась:
- Вот это правильно!
Голоногая Мирабела намазала напарницу специальным зельем, после намазалась сама, а затем стала втыкать в Маслову тоненькие иголки. И хотя девчонка вроде колола глубоко, совсем не было больно. После она заколола и себе, потянулась, предупредив напарницу:
- Первая часть лечения закончена! Теперь мы уснем, а проснемся свеженькие и готовые к новым боям.
Маслова удивленно захлопала глазами:
- Твои слова да Богу в уши!
Голоногая Мирабела поправила:
- Бог уважает людей равных себе, если не силой, то воображением и смекалкой!
Маслова не согласилась:
- Вряд ли! Почему-то гении мало существуют в нашем мире, из писателей, например, только Лев Николаевич Толстой пожил прилично!
Голоногая Мирабела сострила:
- Может просто Всевышнему, хочется иметь у себя хорошую компанию! Элитное общество! Кроме того согласись: если и молодому жить нелегко, зрелому тяжело, старому невыносимо, зато мертвому невесомо!
Маслова хотела ответить, но лишь зевнула:
- Не могу, усыпаю!
Златоволосая Мирабела также замолчала, погрузившись в диковинный сон.
Ей снилась, что она сражается на особом заколдованном поле, где царит волшебство, и каждый по-своему готов распорядиться жизнью. А что если она уже воюет третий год, то ничего удивительного в том, что во сне пришла очередная драка - нет!
Магическая армия Белой России перешла в наступление. Первыми двинулись лучники. Девушки-амазонки с почти обнаженными грудями из вырезов кольчуг торчали киноварные соски, но в шлемах и забралах начали бомбардировку, усеивая стрелами вражеских стрелков. Те активно отвечали.
Вот одна из девушек упала, пораженная стрелой в грудь. Ее тело забилось в конвульсиях и рассыпалось. Другая девушка-воительница, рослая и великолепно сложенная, была, похоже, только ранена. Загорелое личико исказила гримаса боли.
Падали и другие бойцы, но поначалу потери не были особенно большими, видимо из-за дистанции, стрелы не всегда могли пробить латы.
Белый полк заметил:
- Канючим однако! Пока достижения в стиле: я убегал от кирпича и поскользнулся с горяча!
Байдак уже мчался к своим войскам, он крикнул, вернее даже гаркнул, как удар грома, на скаку:
- Сейчас я брошу гвардию, будет потеха!
Святогор без особо энтузиазма предложил:
- Я незамедлительно двинусь на левый фланг, будем переговариваться с помощью гибридов ракушек и летучих мышей.
Белый полк согласился:
- Ну, а мое место в середке! Только не скажи, будто я посредственность!
Иван Крушило также не сидел на месте, богатырь предложил:
- Ну что же! Теперь наше место у войск.
Борис Данков согласился:
- Я буду драться против Байдака!
Александр Устинов срезал кончик усика мечом:
- Ну, а мне, похоже, достался Святогор. Я думаю это оптимальный вариант!
Иван Крушило прошептал молитву и перекрестился:
- Ну, Богом товарищи! Победим или воскреснем!
- Аминь! - Дружно ответили Борис Данков и Александр Устинов.
- Вести разговор будем с помощью гибрида кувшинок и стрекоз. Обо всем информировать друг друга, правды не скрывать!
Воины поклонились и, пришпорив вороных коней, разъехались.
Иван Крушило продолжал оставаться на возвышение, он понимал, что кто-то должен следить за сражением! Брать на себя функцию рядового солдата можно лишь в критический момент, когда личное вмешательство, способно повернуть ход битвы. Осторожность - антипод трусости!
Пехотинцы, сомкнув ряды и не обращая внимания на град стрел, двинулись на позиции красных россов. Особенно отважно действовали девушки пехотинцы. Размахивая мечами, они неустрашимо бросились в гущу схватки.
Ряды легкой пехоты смешались, девчата разбились на маленькие группки и отчаянно рубились. Большинство красоток сражалось босоногими, но со сверкающими золотом наколенниками. Солдат женского пола, не меньше, чем мужчин(если считать только людей, но были еще и сказочные творения), каждая могла стать украшением подиума, легкие броневые плиты, не скрывали, а скорее подчеркивали, наиболее соблазнительные части девичьего тела.
Байдак, оглушая всех, ревя, приказал:
- А теперь пускай в бой пойдет тяжелая пехота!