Род Корневых будет жить! (СИ)

— Что-то не так, барин?
— Да не знаю, — пожал я плечами. — Как-то тревожно.
И тут же у Мо Сяня снова в руках появился меч.
Пройдя ещё несколько метров, Егор Казимирович снова спросил, на этот раз немного недоверчиво:
— Как у вас, барин, получается чувствовать? У вас же силы нет… Ведь так только с силой можно…
Ответить я не успел — впереди хрустнула ветка.
Мо Сянь резко вскинул руку. Коротко глянул на Егора Казимировича.
Тот дёрнул меня за плечо и согнувшись отбежал с дороги.
Мне, как человеку военному, не нужно было ничего объяснять. Я отбежал за управляющим, упал в раскисшую от дождя землю и вжался в неё за каким-то щуплым травянистым кустиком.
Оглянулся — китайца уже и след простыл. Словно и не было никого только что на дороге.
Зачерпнув земли, я провёл по лицу и по рукам. И Егору Казимировичу сделал знак поступить так же.
Он послушался беспрекословно.
Вот и хорошо. А то упали-то мы упали, да вот лица в темноте видно.
И тут снова хрустнула ветка.
Я моментально подобрался и замер. Даже дышать перестал. В землю вжался, как в родную! Потому что на открытом пространстве и спрятаться-то негде.
И лишь через время до меня дошло: снайперов тут нет. Что не отменяло другую опасность. Потому что раз ветка хрустнула, то кто-то ходит.
К тому же откуда ветка? До леса далеко. Плюс после дождя… Подозрительно!
А может, это не ветка сроду?
А что тогда?
Как бы там ни было, нужно посмотреть…
И я, не обращая внимания на Егора Казимировича, пополз в сторону звука.
Двигаться по-пластунски я умел хорошо. В той жизни. А в этой тело было совершенно не тренированное. Я выдохся буквально через несколько метров. Нужно же было не просто ползти, а ползти тихо, чтобы враг меня не заметил.
А тут ещё управляющий пыхтел следом.
Нет, он старался, но ползал он ещё хуже, чем сейчас я. Сразу видно, что не разведчик и не охотник. И службу в армии не проходил. Эх, прапорщика на него нет! Помню, как нас в своё время гонял…
Двигались мы медленно. Останавливаясь и прислушиваясь. И вглядываясь в темноту.
Усадьба, конечно, была освещена, но этот факт сильно вредил. С одной стороны, свет от окон слепил нас. А с другой, — подсвечивал наши тушки, выдавая врагу наше расположение.
И тем не менее, мы приближались к источнику звука.
Ошибиться в направлении было невозможно, потому что звуки раздавались ещё пару раз. И всё время примерно в одном месте.
Китайца нигде не было видно.
Я очень жалел, что у нас с ним нет гарнитуры связи. Так бы мы могли обмениваться с ним информацией, но приходилось полагаться только на то, что я видел и слышал сам. Ну и на мой боевой опыт, конечно!
После моего близкого знакомства с волколаками и лютыми мертвецами… да и после встречи с Волковскими прихвостнями… после всего, что мне рассказал Егор Казимирович про нападение на усадьбу и про чёрного колдуна, я готов был увидеть всё что угодно.
Точнее, я готовил себя ко всему.
Да, люди в усадьбе мне совершенно чужие. Матрёна, Прасковья, Кузьма. Да и парнишки — друзья настоящего Владимира… Лично для меня они были никто. И тем не менее, мне не хотелось бы увидеть их растерзанными. И так слишком много смертей сегодня.
Тем более, что нападение скорее всего было именно после сегодняшней встречи с всадниками. Обещал же разукрашенный урод, что сегодня за мной придут.
Ну и приходил бы за мной одним! Невинных-то людей зачем губить?
Вспомнились слова деда Радима про то, что если я погибну, то их всех отдадут в рабство.
Блин! Куда ни кинь, всюду клин!
Мы доползли до конца лужайки. Впереди были дорожки и клумбы. Цветы, конечно, уже пожухли. Их побило морозцем. Но будулыги ещё торчали. И в сложившихся условиях могли бы служить укрытием. Вот только между мной и клумбой была широкая и хорошо освещённая дорожка. Да и потом были дорожки. До самого высокого и широкого крыльца.
При всей ночной иллюминации усадьба смотрелась торжественно и красиво. Она словно парила в кружеве лепнины, а клумбы были словно отражением воздушного здания на земле.
 
Но я только отметил всю эту красоту про себя. И то лишь потому, что жаль будет, если она сгинет под нашествием волколаков и лютых мертвецов.
Я усилием воли прогнал страшные видения разрушений и смерти. И ринулся в обход. Потому что тот, кто хрустел веткой, находился слева в тени здания, и мне его совершенно не было видно.
Воображение нарисовало киллера, который в чёрном плаще ходит нервно из стороны в сторону в ожидании меня и время от времени наступает на одну и ту же ветку. Ветка хрустит, привлекая моё внимание…
Блин! Ну, где же китаец?! Только у него есть меч! А у меня нет даже палки…
И тут мой взгляд упал на дорожку. Точнее, на границу дорожки и лужайки, по которой мы ползли. А там был целый ряд хороших таких камней. Докинуть я его конечно не смогу. Но вот если подкрасться и неожиданно опустить убийце на кумпол, то прибить можно легко!
Усмехнувшись про себя, я пополз выковыривать камень. Чтобы хоть какое-то оружие у меня было.
  
Глава 6
 
Я оставил Егора Казимировича, чтобы он подстраховал меня здесь, а сам сделал большой крюк, чтобы подкрасться к врагу.
Я двигался как ящерица — быстро и беззвучно.
Зашёл в тень. Увидел врага. Он действительно ходил из стороны в сторону.
Дождался, когда он повернётся ко мне спиной.
Только хотел вскочить и долбануть его камнем по голове, как услышал позади спокойный голос китайца:
— Молодой господин, не нужно этого делать. Кузьма нам ещё пригодится.
Враг подскочил от неожиданности. Я тоже.
— Вы чего подкрадываетесь? — обиженно воскликнул он.
Услышав голос, я понял, что ошибся. Это был никакой не враг, а Кузьма. Тот самый невысокий мужичок с кепкой, который больше всех возмущался наглостью Волковых.
У меня в голове словно бомба разорвалась! Я просто не попадал во все события, что происходили вокруг! Было такое ощущение, что жизнь катится своим чередом, а я вообще существую параллельно. И в результате я делаю все возможные ошибки и собираю все возможные шишки.
Надо ли говорить, что я разозлился на всех и на себя в особенности?
— Ты что тут делаешь? — строго спросил я Кузьму, отбрасывая в сторону камень.
— Так это… Волновался я. Вас долго нет, ночь уже. Вот и вышел встретить… — начал оправдываться Кузьма.
— А почему тут, а не у крыльца? — спросил подошедший Егор Казимирович.
— Да чего ж я на свету торчать-то буду? — воскликнул Кузьма, переводя испуганный взгляд с меня на управляющего, а с него — на китайца, и снова на меня. — Не красна девка, чай. Так что я лучше тут, в стороночке…
Было видно, что он не понимает за что на него наехали.
И слава богам, не понимает, что чуть было не лишился жизни. А может, наоборот, очень хорошо понимает…
Что ж, я на своём опыте убедился: история повторяется дважды. Один раз в виде трагедии, а во второй раз в виде фарса. В первый раз, когда я, ничего не зная об этом мире, полез на частокол, погибли люди. Во второй раз, к счастью, я не успел прибить Кузьму. 
Увидев, что управляющий мнётся, я разрешил:
— Говори!
И он смущённо произнёс:
— Знал же, что у вас, барин, нет силы! Не можете вы видеть опасность! Знал ведь! И чего всполошился?
Мне нечего было ему ответить. Я и сам думал: чего это я всполошился? Видимо, наложился и мой старый опыт, и события нынешнего дня. Вот и случилась паранойя.
Хотя будет стрёмно, если я думаю, что у меня паранойя, а на самом деле это хорошо работающая интуиция.
И я ответил управляющему:
— Лучше перебдеть, чем недобдеть!
Он почесал в затылке:
— Так-то оно так…
— Ещё есть вопросы? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Егор Казимирович.
— А вот у меня есть! К нему! — и я повернулся к китайцу. — Мо Сянь, А ты где был?
Китаец сложил руки в кольцо перед собой и поклонился: