Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)

— Ты как, Федотыч? — локоть капитана ткнул в бок, и Семен Федотович недовольно отмахнулся рукой. — Заболтались мы, про них-то, — он кивнул в сторону пещеры, — и забыли!
— Только сейчас проморгался. Будто пуд магния полыхнул. Но взрыва не было. Сколько времени прошло?
— С минуту, у меня в руке папироса дымится. Я испугался, что сознание потеряю, но ничего подобного, что раньше с нами было, сейчас не случилось. Только вспышка в проходе была слишком яркая, — Шмайсер поднялся на ноги, проверил автомат и предложил:
— Пойдем посмотрим, как там дела?!
— Пойдем, — Фомин легко вскочил, взяв автомат в руки. — И Мойзеса прихватим, пусть первым идет, убедится собственными глазами. Надеюсь, что эти сучьи матросики уже отправились по назначению.
— Ага. Я тоже на сие надеюсь. Чтоб им сковородки горячие там лизать. А потом, когда этот гад скажет тебе все, что обещал, можно я его… Того, — неуверенно предложил Путт и сделал характерный жест пальцами.
— Отстань, я тебе трижды сказал, что убивать Мойзеса нельзя. Понял? Или еще три раза повторить?!
— После того, что было, я тебе не только жизнь, душу свою доверю, Федотыч! Спорить не буду, но, думаю, ты делаешь большую ошибку. За его художества шкуру снять мало. Ну, раз настаиваешь! — Путт разочарованно дернул плечом.
— Слушай, а почему мы не потеряли сознание, как в прошлый раз? — Шмайсер вытянул шею чтобы рассмотреть получше проход в пещеру.
— Мы сейчас здесь, а не там, а потому и в сознании находимся. И одно могу сказать уверенно — нас туда не уволокло, хотя мы тут в чужом времени находимся. Пошли посмотрим, что там и как!
Танкисты подошли к удивленно моргающему Мойзесу. Упавшая свеча потухла, несколько раз чиркнув по коробку, Фомин зажег спичку. Поднес сначала к лицу Мойзеса, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Тот поморщился от света, попытался подняться. Фомин поставил на ноги Мойзеса, ножом разрезал путы на ногах и руках. Потом встал, отошел на два шага назад и сдвинул под руку автомат. Дернул стволом.
— Только без глупостей. Берите свечу, идите по проходу. Первым все и увидите. Собственными глазами.
— А потом вы меня в расход выведете?! — голос чекиста был на диво спокоен, и Фомину показалось, что в нем звучат ехидные нотки. — Или подождете, когда я вам расскажу вторую часть своей исповеди?
— Твою исповедь год слушать не переслушать! Давай, иди, не умничай! — Путт поддел его в спину автоматом.
— Я дал слово и намерен его держать. — Фомин был несколько удивлен бесстрастностью Мойзеса. Он-то рассчитывал на бурное выражение эмоций, а тут — прежняя змеиная ухмылка и ничего более. — Вы будете живой, не убьем. Так что не давайте нам повода.
— Будьте спокойны, ваше высокоблагородие. Я не дам вам ни малейшей причины к беспокойству.
Мойзес довольно быстро поднялся, опираясь на стенку и морщась от боли, взял в руку свечу, и, сильно подволакивая искалеченную ногу, поплелся по штольне, тщательно освещая стены. Следом за ним отправились остальные. Замыкал Шмайсер.
И тут на Фомина неожиданно обрушилось тревожное чувство — будто нечто стало высасывать душу, леденить кровь, как бы крича: «Не ходи туда, худо будет». Своей интуиции он доверял полностью, иначе погиб бы давно в какой-нибудь передряге, а потому приотстал от Мойзеса еще на пару шагов и приготовил автомат к стрельбе. Оглянулся на Путта, сделав характерный жест рукой: чуть что — прикрой.
Капитан кивнул, лицо скривилось в недоброй гримасе, но взял вправо, прижимаясь к стене. Следом принял влево Шмайсер. Фомин сам отшатнулся чуточку левее, открывая больший сектор обстрела, вплотную к сложенным камням — теперь они втроем могли стрелять и прикрыть друг друга огнем в случае опасности.
Тусклый огонек свечи осветил вход в пещеру — вроде те же стены, но вот груды сложенных ими камней напрочь отсутствовали. Волна паскудного запаха сильно ударила в ноздри — чудовищное зловоние, непонятно откуда взявшееся, царило здесь своим жутким ароматом.
Фомин отшатнулся от густой пелены тухлого воздуха, и тут же в его душе корабельной сиреной взвыло чувство опасности. И даже не судовым гудком, а озверелым мартовским котом, которому башмаком безжалостно наступили на «хозяйство».
 
Из темноты раздался дикий, нечеловеческий рев. Фомин непроизвольно отшатнулся — чудовищная какофония оглушила, ошарашила людей, прижала их к стенам. Однако шедший впереди чекист как-то удержал свечу в руках.
В пляшущих отсветах пламени Фомин увидел, как перед Мойзесом внезапно выросла гигантская фигура, упирающаяся головой в пещерный свод. Он машинально отметил, что неизвестное чудище раза в два повыше человека и раз в пять пошире будет, помассивнее.
Отчаянный, рвущийся из утробы вопль Мойзеса на секунды перекрыл рык монстра, и тут свеча погасла, и через секунду что-то страшное сбило с ног Фомина, смахнуло его на каменный пол, как легкую пушинку. И сейчас же темнота взорвалась длинной автоматной очередью.
Путт патронов не жалел, автомат плясал в его руках, а язычки пламени осветили пещеру. Шмайсер палил также как сумасшедший. Холодный липкий пот покрыл тело Фомина за какую-то секунду. Но он опамятовался от страха, полностью взял себя в руки. А потому поднатужился и откинул далеко в сторону навалившееся окровавленное тело Мойзеса. Через секунду ППС задергался в его руках одной длинной очередью.
— Сука! — отчаянный выкрик Путта, в котором ужаса намного больше, чем изумления, понятен — у капитана кончились патроны. Путт лихорадочно отстегнул круглый барабанный магазин и дрожащими пальцами попытался вставить на его место другой.
— Тварь! — Фомин в страхе полз на спине к Шмайсеру, отталкиваясь ногами. И, лежа на спине, непрерывно стрелял, чувствуя, что времени на перезарядку у него не будет. Сзади захлебывался второй автомат. А огромный монстр не падал, получая в огромное тело десятки пуль, наоборот, яростно взревев, медленно пошел на танкистов, потрясая огромными руками.
Боек предательски щелкнул — патроны в магазине закончились. Через мгновение замолчал автомат Шмайсера. Семен Федотович взвыл во весь голос, физически ощущая в темноте, как на него опускаются две огромные лапищи. Он пытался отползти еще дальше, рука схватила горячий ствол автомата и отдернулась, не ощущая жара.
За спиной тяжело дышал Шмайсер, лихорадочно передергивая затвор «вальтера». Упершись спиной в камень, Фомин закрыл голову автоматом, сам отчетливо понимая, что прибег к слабой защите.
— А!!! — автомат Путта загремел длинной очередью, и, в расступившейся от язычков пламени на дульном срезе темени, Фомин разглядел подземного монстра. Из-за спины раздались хлопки пистолетных выстрелов, но пули с чмоканьем уходили в тушу. Одна чиркнула по стене, обдав каменной крошкой. Монстр не был неуязвимым, как показалось сначала — от попаданий пуль его туловище вздрагивало, он остановился, и дикий рев несколько секунд потрясал своды штольни.
И этих мгновений хватило Фомину — в лихорадочном бреду он перезарядил ППС новым магазином и успел вовремя. И как только у Путта кончились патроны, а Шмайсер откинул бесполезный уже пистолет, он снова открыл огонь, целясь в центр огромной туши и даже видя, как пули впиваются в тело чудовища. Пороховой дым прогнал страх, он опьянел и забыл обо всем, кроме одного — чтобы ни одна пуля не пролетела мимо цели.
Монстр содрогнулся, рык его стал глухим и вскоре прервался. Туша рухнула на каменный пол. Боек щелкнул, уже не предательски, а с чувством полного удовлетворения от сделанной работы.
— Кажись, все же завалили мы зверя неведомого?! — у Путта дрожал голос. — Майн готт! Я чуть не обгадился прямо в штаны. Жидко-жидко. Что это было, Федотыч?
— Братцы! — только и смог хрипло прошептать Шмайсер. — Братцы!
— Свечу из кармана достань и зажги, не видно ни зги! — Фомин тяжело поднялся с пола и машинально вытер о бушлат мокрую в чем-то липком ладонь. Затем перезарядил свой автомат последним, третьим рожком. Судя по доносившимся из темноты звукам, капитан тоже предпочел вначале перезарядить свой надежный ППШ, пока Шмайсер возился со второй свечой, выуживая ее из кармана.