Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)
— Обижаешь?!
— Спрашиваю!
— Взвод Ермолаева идет по следу. Худо, что поземка пошла, да тайга большая. А эти стервецы хладнокровные, спокойно собрались и лыжи прихватили. С Мойзесом и проводник из местных.
— Худо, — печально произнес Фомин. Надежда на поимку заклятого врага рухнула — он отчетливо осознал, что торжества не будет. Шмайсер в сердцах пнул по стенке, как бы молчаливо разделяя сделанный другом вывод.
— Да не бесись ты! — Фомин закурил, предложив сделать то же самое и Шмайсеру. Тот чиниться не стал и целую минуту друзья молча курили, переживая оплошку. Вроде все продумали, а чекист их перехитрил.
— Ладно. Хрен с ним, все равно изловлю. Не сейчас, так позже. — Немец успокоился. — Никуда он не денется, я ему ту шахту вовек не забуду.
— Шут с ним, — согласился Фомин, но добавил таким шипящим тоном, что Шмайсеру сразу стало ясно, что тот так просто дело не оставит. — Тысячу рублей золотом Мики выделит в качестве награды. Оповести всех местных, может, и помогут.
— За такие деньги охотники найдутся, да и мои парни землю носом рыть будут. Вернее, снег…
— Ладно, — подытожил Фомин. — Мойзес ушел, зато Лапина завалили, и всю его дивизию. Теперь шансы стали намного больше…
— Фифти-фифти, так, по-моему, говорят англичане.
— Половина на половину. Но если разгромим Неймана, то будет еще лучше. Но не будем хвалиться, на рать идучи. Я о другом хочу с тобой поговорить. Как заноза в голове уже несколько дней сидит.
— Это о ком же?
— Будто не понимаешь? Дурака мне не строй, я тебя как облупленного знаю, — Фомин глянул на хитрое лицо Шмайсера.
— О полковнике Арчегове?!
— О нем, родном. Видишь ли, в тридцатом я на КВЖД был и там с одним командиром познакомился, что в гражданскую у семеновцев служил. На бронепоездах, под началом некоего ротмистра Арчегова. Короче говоря, образ трезвой жизни сей офицер не разделял, храбр до безрассудства, вот только дарованиями полководца не отмечен. Потому и отступил тогда от Иркутска. Сейчас я наскоро поискал сослуживцев сего ротмистра…
— И что? — Голос Шмайсера задрожал от еле сдерживаемого интереса. Немец даже наклонился вперед, сцепив пальцы.
— Нашел, к моему удивлению. Генерал Каппель служил с ним в 14-й кавалерийской. Ротмистр эскадронным командиром, сам Владимир Оскарович при штабе. Телеграмма Арчегова была направлена именно Каппелю, а свой дом в Иркутске он семье генерала отдал для проживания, да золотом обеспечил. К чему бы это?
— Да дружили они…
— Ага, щас-с! Они и говорили пару раз только, едва знакомы. Каппель сам в растерянности пребывает от такого поступка сослуживца. И еще больше от того, что Арчегов распластал чехов, как лягушек ланцетом препарировал. Не может быть такого! Владимир Оскарович сказал, как отрезал — эскадрон для Арчегова потолком был, не Суворов он, звезд с небес не хватает. Вот тут я крепко задумался…
— Странно все это, — тихо произнес Шмайсер и вопросительно посмотрел на Фомина, как бы прося продолжить.
— Страннее некуда, — Фомин закурил папиросу, — и более того. План этот, что я «Маятником» окрестил, именно Арчегов предложил. Действуя по внутренним коммуникациям, постоянно обеспечивать превосходство в силах на любом из направлений…
— Это его текст ты цитируешь?
— Его. А потому что-то не складывается в образе ротмистра, чей потолок эскадрон. Не может этого быть. Не вытанцовывается.
— Может, кто-то из генштабистов телеграмму составлял?
— Не исключаю. Но тут другое. Чем больше я размышляю, тем крепнет уверенность в том, что именно Арчегов привел к власти новое Сибирское правительство. Иного просто быть не может. Недаром они его командующим назначили, да и другие факты на это указывают.
— Тогда надо крепко потрясти этого полковника за волосатую грудь, да поспрошать, за большевиков он али за коммунистов, — съерничал Шмайсер, но глаза немца не смеялись, а стали колючими.
— Боюсь, что не потрясти тебе его. А вот наоборот может быть…
— Ты уверен?
— Я тут с Румшой пообщался — полякам стали известны подробности боя, в котором чехи потерпели поражение и пошли на мировую. Ночная атака по железной дороге бронедивизионом, захват двух чешских бронепоездов диверсионными группами, высадка десанта, четкое взаимодействие кораблей, броневиков, артиллерии и пехоты. При поддержке аэропланов…
— Ни хрена себе. — Лицо Шмайсера вытянулось от изумления. — Я своих егерей хорошо натаскал, но чтобы вот так просто бронепоезда захватывать?! Я за эти полтора года войны ни разу не видел, чтобы кто-то из колчаковских генералов такую операцию предпринял, да еще взаимодействие обеспечил! И это при численном перевесе противника, ведь чехов было вдвое больше…
— Втрое, ты еще восставших в расчет возьми. Тех вообще раскатали, как Бог черепаху. Весь Политцентр прихлопнули как муху.
— Это очень серьезно, Сеня. Я тебе сразу скажу — подготовка диверсантов, тем более такая, сейчас невозможна. Нет пока здесь таких знаний и умений, быть просто не может. Я думаю, что этот Арчегов…
— Не торопись, Шмайсер. Только держись на лавке крепче, я тебе сейчас телеграмму Арчегова дам почитать. Видишь, где красным карандашом я все обвел, там и читай, — Фомин протянул немцу листок бумаги. Тот схватил его, как хорь курицу, придвинулся к лампе и стал негромко читать. По мере прочтения его лицо стало снова вытягиваться от удивления.
— В течение месяца ижевские мастера в обозных мастерских Иркутска начнут мелкосерийное производство, до 10 штук в день, автоматов Шмайсера (ППС-43), под патрон «Намбу».
— Ради этого я и приехал, хотя мне надо там быть, — Фомин с усмешкой посмотрел на побледневшего Шмайсера, что в растерянности продолжал шевелить губами.
— Это он мне вечером прислал, и я сразу сюда рванул из Ачинска. А теперь обратно поеду, ночь длинная, к утру успею. В поезде часок посплю, пока к Кемчугу доползем.
— ППС-43. Зачем он это дал нам знать? Что нас расшифровал?!
— Потому за грудь ты его не подержишь. Понятно?
— Еще бы. Если он такое дело провернул, то это птица высокого полета.
— Такой же «попаданец», как и мы…
— Потому и дает знать!
— Не только. Он нас поддерживает, как бы просит прислушаться к его советам, ибо много знает и умеет. Наши генералы его всерьез не воспримут, для них он вчерашний ротмистр, пусть и вознесенный на должность командующего. А мы другое дело. Вот потому-то он себя и раскрыл.
— А до того нас «расколол». Одно слово, умелец. А потому, Сеня, с ним нужно крепко пообщаться. Думаю, его появление здесь неспроста…
Заиркутный военный городок
— Есть хорошие новости, Миша. — Молодой офицер, на погонах которого уместились три звездочки капитана Сибирской императорской армии, оживленно потер озябшие руки. И лишь потом протянул их к раскаленному боку «буржуйки», присев рядом с ней на корточки.
— Крепчает морозец…
— Не томи душу, Саша, — Михаил Вощилло заерзал на стуле от нетерпения. По радостному лицу командира пробежала гримаса наслаждения, ведь замерз, дорога от Иркутска не близкая.
— Отбирают наш «Сопвич», в летную школу передают.
— И это ты называешь хорошей новостью? — удивился Вощилло. — Он, конечно, рухлядь порядочная. Но ведь летал же. А так на земле сиднем будем, а наши на выручку к Красноярску пойдут!
Поручик машинально скосил взглядом на свою грудь, где на ленте поблескивал краями зеленый крестик с перекрещенными вверху шашками. Орден «За освобождение Сибири» ему недавно вручил сам премьер-министр Вологодский, отметив тем самым успешную бомбардировку чехословацких эшелонов. Такой же орден и чин капитана в придачу, получил и Саша Сергеев, его командир, ставший за эти две недели знакомства близким другом.
— Нам новенькие на днях самолеты дадут, — с радостью произнес капитан. — Пароход из Франции во Владивосток пришел, аэропланы уже разгрузили и сюда отправили.
— Здорово! — выдохнул Вощилло. — Хорошо, что не из Америки. А то «стерв» нам еще не хватало, не к ночи будь упомянуты.