Без маски
Велвет тяжело вздохнула, и граф с беспокойством осведомился:
— В чем дело? Что-нибудь не так, дорогая?
— Не знаю, как ты, а я ехать в Болсовер не могу, — ответила она.
Грейстил посмотрел на нее с удивлением:
— Но почему?..
— Потому что я не могу бросить Чарлза. Он ужасно страдает после смерти брата.
Граф нахмурился и проворчал:
— У Карла есть своя семья. Кроме того, его будет утешать Барбара.
— Барбара — чрезвычайно эгоистичная женщина и думает только о себе! Ты, наверное, не представляешь, что значит потерять столь юного брата.
Грейстил подумал обо всех молодых солдатах, которые лишились жизни, находясь под его командой. Хотя они не были его родственниками, он, однако, едва не плакал, когда они испускали дух. Некоторым из них он пытался облегчить предсмертные страдания. Но он никогда не расскажет Велвет обо всех этих ужасах.
— Что же, дорогая, можно не уезжать прямо сейчас. Я могу подождать неделю и даже дольше, если такой вариант тебя устроит.
— Нет, я не могу оставить Чарлза. Это даже не обсуждается. Чарлз хочет поехать в Хемптон-Корт, чтобы скорбеть вдали от суеты. Так что поехать в Болсовер я не смогу. Я поеду в Хемптон-Корт.
Грейстил едва не выругался от досады. В глубине души он всегда боялся, что если Велвет придется выбирать между ним и Чарлзом, то она выберет короля. Конечно же, она все еще его любила… И чувствовала его боль как свою собственную.
— Что ж… тебе решать.
Грейстил еще больше помрачнел. Он знал, что может настоять на своем, но если он так поступит, то куда это его заведет? Можно было не сомневаться: после этого он уже никогда не займет в сердце Велвет первое и главное место.
Покинув свои апартаменты, Грейстил направился в покои короля, где секретарь его величества попросил его подождать в небольшой гостиной. Впрочем, ждать долго не пришлось — довольно скоро его провели в королевский кабинет. Кивнув ему, король, одетый в траур, проговорил:
— Хорошо, что ты пришел, Монтгомери. Ты тот самый человек, который мне сейчас нужен. У меня есть для тебя задание, если, конечно, такая перспектива тебя не пугает.
— Я готов выполнить любой ваш приказ, сир, — ответил граф.
— Видишь ли, моя сестра Мэри едет сюда из Гааги. Я отправил ей депешу относительно Генри, и она настояла на своем приезде. Если ты встретишь ее в Дувре и проводишь под охраной до Лондона, мне будет спокойнее.
— Я сейчас же начну готовиться к отъезду, сир. Вы знаете, сколько человек прибудет с ней?
— Приблизительно. Несомненно, вместе с ней прибудут ее фрейлины, но, насколько я понимаю, ее сын Уильям и сопровождающие его люди останутся в Гааге. И конечно же, Мэри приедет не просто так, а с дипломатической миссией. Она стремится укрепить позиции Оранского дома как ведущей политической силы в Нидерландах, и ей нужна моя поддержка. — Король тяжело вздохнул. — Всем что-нибудь от меня надо.
Монтгомери криво усмехнулся:
— И я в этом смысле не исключение, сир.
— Исключений не бывает. Так что же тебе нужно?
— По возвращении я бы хотел взять отпуск и отправиться на север, чтобы присмотреть за своими владениями.
— Я дам тебе отпуск, Монтгомери. — Карл всмотрелся в его лицо. — Надеюсь, он не перейдет в отставку со службы, но решать тебе.
— Благодарю вас, сир.
Грейстил вернулся в свои апартаменты и застал Велвет за сборами. Она и впрямь намеревалась ехать в Хемптон-Корт.
— Его величество попросил меня съездить в Дувр, встретить его сестру Мэри и проводить с почетным эскортом в Лондон.
— Я так рада, что она приезжает. Конечно же, печаль ее велика, но брат и сестра наверняка найдут друг в друге поддержку и опору.
— Сегодня во второй половине дня я собираюсь отвезти мистера Берка в Роухемптон, — продолжил Грейстил. — Хотя теперь он подчиняется тебе, ты, надеюсь, согласишься с тем, что указания опытного управляющего пойдут хозяйству только на пользу. Эмму же я перевезу сюда.
Сейчас Грейстил говорил с ней сухо и официально, как если бы разговаривал с незнакомкой, и Велвет прекрасно понимала, что он все еще злился на нее за отказ оставить Карла и отправиться вместе с ним в Болсовер. Ей подобное поведение мужа представлялось неразумным, но она надеялась, что поездка в Дувр успокоит его и он со временем смягчится.
В Хемптон-Корте Велвет и Эмма получили в свое распоряжение несколько комнат. Окружавшие дворец сады и парки оказывали умиротворяющее воздействие, и госпожа со служанкой большую часть времени проводили на воздухе, наслаждаясь мягким сентябрьским солнцем. Несколько раз навещать короля приезжала графиня Каслмейн, дольше чем на два дня она никогда не оставалась. И конечно же, король не устраивал никаких развлечений; он не играл в карты, не слушал музыку и ограничивался лишь длительными прогулками по парку в сопровождении своих собачек. Кроме того, каждый день посещал утреннюю и вечернюю службы в дворцовой часовне.
Велвет частенько встречала короля где-нибудь в парке, и они прогуливались вместе. Как-то раз она обнаружила Чарлза, сидевшего в одиночестве на садовой скамейке.
Приблизившись к нему, она спросила:
— Вам бы хотелось побыть в одиночестве, сир?
— Король всегда одинок — даже если вокруг него толпа. — Грустно улыбнувшись, он добавил: — Присаживайся, прошу тебя.
— Мне кажется, что это справедливо по отношению ко всем людям, сир, а не только к королям, — заметила Велвет, усевшись рядом с ним.
Карл пожал плечами:
— Знаешь, мне эта мысль никогда не приходила в голову. Но возможно, ты права… — Немного помолчав, король продолжал: — Смерть Генри стала для меня ужасным ударом, и мне трудно смириться с ней.
— Это несправедливость судьбы, сир. Он был так молод, но рок скосил его во цвете весенних лет. Как раз тогда, когда вы получили возможность дать ему все, жизнь отлетела от него.
— А моя… пошла прахом.
— Вы испытываете чувство вины, но это пройдет, — сказала Велвет. — Когда моя мать умерла во Франции, это казалось мне несправедливым до такой степени, что у меня разрывалось сердце. Она все принесла в жертву и многие годы прожила в ссылке. Если бы ей удалось дожить до реставрации монархии, она вернулась бы в Англию и зажила счастливо в своем доме, который прежде с такой любовью обустраивала. Вернувшись домой без нее, я испытывала чувство вины, но потом поняла, что ни в чем перед ней не провинилась, и чувство вины постепенно оставило меня.
— Ты очень умна, Велвет. Умна, несмотря на свою молодость.
— Не так уж умна. И я до сих пор осуждаю отца. Вместо матери он привез в Англию другую женщину. И эта дама по имени Маргарет живет счастливо в доме, обустроенном моей матерью. Меня не оставляет чувство, что он предал мою мать, предал меня. В результате мне стало очень трудно доверять мужчинам.
— А вот я всегда доверял Монтгомери, и он ни разу не подвел меня.
— Я не о муже сейчас говорила.
— Неужели?
Король усмехнулся и внимательно посмотрел на свою собеседницу.
Велвет отвела глаза и сменила тему:
— Сир, если вы будете разговаривать с Генри, то вам будет казаться, что он все еще с вами, и это облегчит вашу боль.
— Возможно, души тех кого мы любили, всегда с нами… — со вздохом пробормотал король. — Ты мой близкий друг, Велвет. И я надеюсь, что тебе удастся подружиться с Екатериной Брагансой, когда она приедет в Англию и станет королевой. Она наверняка будет чувствовать себя здесь потерянной и одинокой. По крайней мере — первое время.
— Сир, можете не беспокоиться, мы с ней обязательно подружимся.
«Мы с вами оба знаем, что Барбара невзлюбит ее и постарается отравить ей жизнь», — мысленно добавила Велвет.
— Теперь я чувствую себя куда лучше, — продолжил король. — Может, погуляем еще немного?
Они поднялись со скамейки и направились ко входу в садовый лабиринт. Свернув несколько раз не туда, куда следовало, они поняли, что заблудились. Чарлз поднял глаза к небу и тихо проговорил: