Без маски
Сорвав с лица маску, Барбара бросилась в широкие объятия короля.
— Сир, не представляю, как мне удалось выдержать разлуку с вами. Мне казалось, что вас не было здесь целый год. Я ужасно сглупила, когда отказалась от вашего предложения поехать в Оглиленд, и в оправдание могу сослаться лишь на свой живот. Простите ли вы меня за проявленную к вам жестокость?
— Разве я не прощаю тебя всякий раз, когда ты позволяешь себе сглупить, любовь моя? — Карл поцеловал ее в чувственные губы. — Ты знаешь, всякий раз, когда я вижу тебя, ты кажешься мне все прекраснее.
— В любом случае я становлюсь все толще, — пробормотала Барбара.
Король улыбнулся и сказал:
— Я уже приказал принести сюда ужин. Присаживайся и отужинай со мной.
Чарлз подвел Барбару к небольшому дивану, и она, усевшись, тотчас же сбросила туфли и проворковала:
— Так гораздо удобнее.
Король приподнял ее ноги и положил на диван, чтобы она могла расположиться на нем с большими удобствами.
Вскоре принесли легкий ужин, и они поели. Причем Барбара во время ужина даже не намекала на то, что уже знает о титуле — не хотела портить Карлу удовольствие от рассказа об этом. После ужина он быстро разделся сам, но раздеванию Барбары уделил довольно много времени и внимания. Она носила голубое французское белье, скроенное и сшитое по образцу, рассчитанному на то, чтобы будить чувственность у мужчин, и Карлу очень нравилось ее раздевать. Что же касается титула, то он не торопился о нем говорить, так как прекрасно знал, что леди Арлингтон уже сообщила своей приятельнице эту приятную новость.
Глава 23
Был уже поздний вечер, когда экипаж Велвет подкатил к воротам Уайтхолла. Ужасно уставшая, она поднялась по лестнице; когда же открыла двери своих апартаментов, была приятно удивлена, увидев там мужа.
— Знаешь, а Эмма осталась в Роухемптоне, — сказала Велвет.
— Вот и хорошо, — ответил Грейстил с улыбкой. — Значит, мне не придется среди ночи заставлять ее переселяться в комнату в конце коридора. Скажи, дорогая, ты не голодна?
— Ах, если честно, то мне сейчас хочется только одного — побыстрее забраться в постель.
Заметив сиреневые тени у нее под глазами, Грейстил сказал:
— Похоже, у тебя был очень трудный день. — Он налил два бокала вина и один из них отдал жене. — Вот, выпей немного и сразу заснешь.
Грейстил помог Велвет раздеться и отнес ее на постель. Затем разделся сам, затушил лампы и лег рядом с женой. Заключив ее в объятия, он прошептал:
— Я всегда забываю о том, какая ты маленькая, и вспоминаю об этом лишь тогда, когда оказываюсь с тобой в постели.
— От тебя так приятно пахнет вином… — пробормотала она с улыбкой.
— А от тебя, дорогая, пахнет вином и красивой женщиной.
Снова улыбнувшись, Велвет покрепче прижалась к мужу и вскоре провалилась в сон.
Грейстил же вдруг подумал о том, что в последний раз, когда они спали в этой постели, Велвет грезила о Чарлзе и произносила во сне его имя. Но он тотчас отогнал от себя эту мысль; он был совершенно уверен, что сегодня этого не произойдет. Прошло еще какое-то время, и граф тоже стал погружаться в сон. Уже засыпая, он подумал: «Возможно, ты все-таки начинаешь любить меня, милая Велвет…»
Утром, когда она проснулась, мужа рядом с ней не было. Однако он кое-что оставил для нее на подушке. Взяв в руки лист бумаги, Велвет просмотрела его, и ее глаза увлажнились от слез. Документ гласил, что граф Эглинтон переписал Роухемптон на имя жены.
— Это лучший подарок из всех, что я когда-либо получала в жизни, — прошептала Велвег.
Барбара Палмер станет графиней Каслмейн — эта новость распространилась по Уайтхоллу со скоростью лесного пожара. Любовница короля буквально расцвела, принимая поздравления. И конечно, она уже думала о том, что ей нужны собственные апартаменты в Уайтхолле, о чем она и собиралась поговорить с Чарлзом в самое ближайшее время.
Велвет же в это утро отправилась на Пэлл-Мэлл на очередной сеанс позирования для своего портрета. Она решила, что подарит его Грейстилу. Возможно, картина поначалу его шокирует, но, заметив, с каким искусством передана на холсте ее безупречная кожа, он со временем будет ценить эту работу.
— Благодарю вас, миледи, что рекомендовали меня светской публике, — сказала Мэри Бил. — Ваш родственник лорд Кавендиш уже обратился ко мне с просьбой написать портрет его будущей невесты.
— Это не моя заслуга, — ответила Велвет. — Должно быть, вас рекомендовала его бабушка, вдовствующая графиня Девоншир.
Художница улыбнулась:
— Ах, миледи, для меня писать портреты придворных дам — все равно что украсить свою скромную шляпу страусовыми перьями. Это поможет мне утвердиться в лондонском мире искусств.
— Барбара Палмер скоро получит титул. Я уверена, что ей захочется запечатлеть себя в качестве графини Каслмейн. Ее предыдущий портрет писал Лели, но я уговорю ее, чтобы на этот раз она обратилась к вам.
Вернувшись в Уайтхолл, Велвет переоделась и спустилась в Большой зал, где Грейстил вскоре присоединился к ней за обеденным столом.
— Юный Генри сегодня утром упал на конюшне, — сообщил граф. — Очень уж ему хотелось испытать новое седло из испанской кожи, с которого он и свалился. Когда я поднял и поставил его на ноги, он пылал как в огне.
— Какой ужас! — воскликнула Велвет. — А ведь в Ньюмаркете он, помнится, чувствовал себя прекрасно.
— А вот и Карл идет. — Грейстил встал из-за стола и отправился приветствовать его величество. — Добрый вечер, сир. Надеюсь, Генри стало лучше?
— Боюсь, что нет. — Король вздохнул. — Доктор Фрейзер говорит, что у него приступ малярии. Возможно, он подцепил эту болезнь, когда посещал иностранные суда.
Барбара и Бакингем присоединились к королю. Грейстил же, вернувшись на свое место за столом, тихо сказал жене:
— Наверняка Чарлз места себе не находит от беспокойства.
— Да, конечно, — кивнула Велвет. — Ведь Чарлз всегда был для Генри как отец. Королева же не разговаривала с принцем годами. Ей должно быть стыдно.
На следующий день они узнали, что у Генри на теле появилась сыпь, и доктор опасался оспы. Поступил приказ изолировать больного, к которому теперь допускались только доктор Фрейзер и Карл. Король в свое время перенес эту болезнь в легкой форме, и у него имелся иммунитет.
Графиня Каслмейн покинула дворец, и также поступили многие другие придворные. Ближе к ночи сыпь на теле принца Генри превратилась в капсулы размером с горошину, и предварительный диагноз получил подтверждение.
Карл сутки просидел у постели брата, стараясь облегчить его страдания. Кроме того, он убирал за ним рвотные массы. Однако все его усилия, как и молитвы, оказались напрасными. Генри, герцог Глостер, скончался 13 сентября, незадолго до полуночи. Король был в отчаянии, а двор облачился в траур.
Велвет плакала так долго, что совершенно лишилась сил и сама не заметила, как задремала в объятиях Грейстила. Никогда больше молодой Генри не будет говорить ей комплименты, танцевать с ней и выигрывать у нее в карты.
— Самое печальное, — пробормотала она, засыпая, — что смерть настигла его в столь юном возрасте, всего через несколько месяцев после воцарения Чарлза на троне. Это настоящая трагедия.
Весь двор и добрая половина Лондона побывали на похоронах герцога Глостера. Поскольку устраивать праздник коронации в то время, как вся Англия погрузилась в траур, нечего было и думать, король решил отложить коронацию до весны.
— Барбара очень довольна, что коронационные торжества будут проводиться в конце апреля, — сказала Велвет мужу. — Она говорит, что ее ребенок должен родиться в феврале, поэтому к весне она надеется полностью восстановить фигуру. Можно не сомневаться, Барбара не пожалеет никаких усилий, чтобы оказаться на торжествах в первых рядах.
— Да, разумеется, — кивнул Грейстил. Немного помолчав, проговорил: — Знаешь, дорогая, я собираюсь попросить у короля отпуск. Мой первый лейтенант вполне способен заменить меня в мое отсутствие. Поскольку коронация отложена, у нас с тобой появилась возможность доставить купленных лошадей в Болсовер и провести там какое-то время. К тому же и мистер Берк уже освободился и теперь сможет приступить к исполнению своих обязанностей управляющего.