Без маски

Это известие весьма обрадовало Грейстила — тем более что и цена показалась ему вполне приемлемой. Решив не откладывать это дело, Грейстил написал ответ, сообщив, что приедет в Иннз-оф-Корт к двум часам. Он вручил записку слуге, а сам отправился в Темпл, в контору Сэмюела Лоусона, где попросил банкира срочно собрать для него тысячу фунтов.
— Хотите, чтобы я снял эти деньги с вашего счета, милорд? Или предпочитаете оформить заем?
— Видите ли, я покупаю поместье Роухемптон. Как бы вы посоветовали мне действовать в данных обстоятельствах?
— При обычных условиях я предложил бы вам не трогать основной капитал и занять деньги. Однако проценты на займы в последнее время подскочили чуть ли не до небес и продолжают повышаться, так что оформлять займы в настоящее время я бы вам не советовал.
— Что ж, последую вашей рекомендации и сниму деньги со счета. Но что, собственно, случилось? Неужели война с Голландией так повлияла?..
— Дело в том, что Кромвель не вовремя подписал перемирие и наш флот не успел еще захватить достаточное число голландских судов, чтобы посредством их перепродажи покрыть издержки. Поэтому мы, ювелиры и банкиры, решили не давать кредитов, ибо правительство и так задолжало нам более двух миллионов фунтов. Как только об этом узнают в Уайтхолле, в стране воцарится настоящий хаос.
Взяв деньги, Монтгомери вернулся к себе в контору и тотчас же написал Монку о том, что узнал от банкира. Запечатав письмо, он запер его в ящик своего письменного стола, после чего взялся за письмо Карлу Стюарту. Это письмо он собирался взять с собой в Иннз-оф-Корт и передать незаметно мистеру Берку, чтобы последний, воспользовавшись своими связями, переправил его через пролив Карлу Стюарту.
Стоя у окна своей спальни, Велвет с удивлением наблюдала за графиней, шедшей к карете в сопровождении мистера Берка.
— Кристин за завтраком не говорила о том, что собирается уезжать, — сказала девушка, повернувшись к Эмме. — Что ж, пока ее не будет, мы с тобой могли бы погулять по саду, если не возражаешь.
Старой графини не было довольно долго, и когда она наконец вернулась, Велвет вздохнула с облегчением. Примерно через час, когда они уже сидели за обеденным столом, пожилая графиня вдруг пристально посмотрела на внука и заявила:
— Кав, мой дорогой, ведь тебе скоро девятнадцать. Пора уже задуматься о невесте благородного происхождения и с хорошим приданым.
— Да, конечно. — Молодой человек ухмыльнулся. — Но меня далеко не каждая устроит. Моя невеста должна быть по крайней мере дочкой герцога.
— А почему бы и нет? С твоей внешностью и богатством ты можешь рассчитывать на самую блестящую партию, мой мальчик.
Кав выразительно взглянул на Велвет. Когда же она покраснела, он снова ухмыльнулся и прижал под столом ногу к ее бедру. Девушка отшатнулась от него, а он громко рассмеялся.
Тут слуги принесли следующую перемену, и Велвет, взглянув на Кристин, сказала:
— Сегодня утром, после прогулки по саду, я помогала кухаркам готовить винный соус. Надеюсь, он вам понравится…
— Вы поступаете очень разумно, уделяя все свое свободное время стряпне и прочим домашним делам, — процедил Кав. — Даме вашего возраста, да еще и без приданого, вряд ли удастся удачно выйти замуж.
— Глупости! — заявила графиня. — У леди с такой красотой и воспитанием, как у Велвет, просто отбоя не будет от предложений.
— Относительно предложений не сомневаюсь. Но все ли они являются предложениями руки и сердца?
Сказав это, Кав под столом провел ладонью по бедру девушки.
Она тут же взяла вилку и украдкой уколола его в руку. Затем с улыбкой проговорила:
— У лорда Кавендиша чрезвычайно развито чувство юмора, хотя ему всего восемнадцать. Но он, к сожалению, любит высмеивать людей, не сделавших ему ничего плохого.
Графиня весело рассмеялась.
— Думаю, в этом ты нисколько ему не уступишь, дорогая.
После обеда Уилл Кавендиш отправился навестить своего приятеля Генри Киллигрю, а Велвет проводила графиню в ее любимую гостиную, где посидела с ней какое-то время. Когда же пожилая леди отправилась отдыхать, Велвет зашла в библиотеку, чтобы выбрать для себя книгу. Неожиданно взгляд ее упал на полочку с бумагой, чернильницами, перьями и другими письменными принадлежностями. И она тут же вспомнила, что уже целую вечность не писала принцессе Минетти. Велвет хотела сесть за письмо в библиотеке, но тотчас подумала о Каве, который мог застать ее здесь в одиночестве, поэтому направилась к себе в спальню.
 
Велвет написала своей подруге довольно длинное и теплое письмо, описав, в частности, свое путешествие через Ла-Манш, дождь, промочивший их с Эммой до нитки, когда они сошли на британскую землю, а также сообщила множество других подробностей о своей жизни в доме вдовствующей графини Девоншир. Закончив письмо принцессе Минетти, Велвет решила написать отцу, для чего взяла новый лист бумаги и очинила новое перо. Она сообщила отцу, что добралась до Англии без всяких происшествий, и сердечно поблагодарила его за то, что он позволил ей вернуться на родину. Однако она не стала писать отцу о встрече с Грейстилом Монтгомери, решив, что его ухаживания останутся на какое-то время ее тайной.
Когда же Велвет наконец улеглась в постель, ей долго не удавалось заснуть—она вспоминала Грейстила и те несколько часов, которые они провели в Роухемптоне. Разумеется, она не забыла и о том, как они с ним лежали на траве и как напрягалось все ее тело при каждом его прикосновении. Плечи у него были необычайно широкие, а руки — очень сильные и в то же время необыкновенно нежные…
Несколько раз зевнув, Велвет погрузилась в сон — и снова оказалась в Роухемптоне. Стоя у озера, она наблюдала, как по водной глади скользили два лебедя. Когда же птицы приблизились к ней, она начала быстро-быстро шептать им: «Я хочу, хочу, хочу…»
— Чего ты хочешь, Велвет? — Грейстил положил ей на плечи сильные руки и прижал к своей мускулистой груди.
— Я хочу найти человека, который заботился бы обо мне. И хочу, чтобы с ним я была в безопасности.
В следующее мгновение Велвет почувствовала, как Грейстил еще крепче к ней прижался и… Девушка вздрогнула, глаза ее распахнулись, и она поняла, что проснулась. И сообразила, что происходящее с ней сейчас — отнюдь не сон. Кто-то находился в постели рядом с ней, и этот кто-то… «Кав, внук графини!» — промелькнуло у Велвет. Она попыталась закричать, но он тут же прижал ладонь к ее губам.
— Не шуми, милая. Если нас застанут в твоей постели, все будут считать тебя шлюхой. Я скажу, что ты сама заманила меня в свои покои в надежде стать моей любовницей. Если дойдет до разбирательства, кому из нас поверят, как ты думаешь?
Тут Велвет почувствовала запах виски и поняла, что молодой человек пьян. Ах, как бы пригодился ей сейчас перочинный ножик! Нужно было не оставлять его на столе, а положить себе под подушку. Но что же теперь делать?
— Если пообещаешь вести себя тихо, я уберу руку, — послышался голос Кава.
Велвет утвердительно кивнула и сделала глубокий вздох, когда он наконец убрал руку. Она знала, что если снова попытается крикнуть, то он вновь запечатает ей рот ладонью или, возможно, ударит ее. Однако следовало что-то предпринимать… И рассчитывать при этом приходилось только на себя. Лежа в полной неподвижности, Велвет медленно сосчитала про себя до десяти, после чего, отбросив в сторону одеяло, вскочила с постели. Грубо выругавшись, молодой лорд потянулся к ней и успел ухватить ее за подол ночной рубашки. Она сопротивлялась, как могла, но он оказался гораздо сильнее. В какой-то момент Велвет поняла, что мерзавец уже успел сбросить с себя одежду. «Голый мужчина открывает все свои уязвимые, места!» — вспомнились ей вдруг слова из дневника прабабки. Велвет согнула ногу в колене и с силой ударила Кава в пах. В следующую секунду она услышала его крик и бросилась к двери. Выскочив из спальни, она пробежала по коридору и остановилась лишь у комнаты Эммы. Привалившись к двери, чтобы перевести дух, она услышала голос подруги.