Не выпускайте чудовищ из шкафа (СИ)

Да и вариантов хватает.
Своим верят.
Своим позволят подойти на расстояние удара. А то и спиной повернуться. Почему было просто не сломать ему шею, как парню? Или нож в почку? Прийти. Убить. Уйти. А тут…
Кровавый след довел до улицы. И уже там, в тесном переулке меж двумя домами, оборвался. Небо заволокло тучами, и стало серо, темно. Да еще и дождь посыпался мелкой трухой.
- Вот ведь, - Ник-Ник огляделся. – Тут ловить нечего.
И ведь прав.
- Почему его не убили в квартире? – спросил Бекшеев. – Или в участке? Это же проще.
Воняло. Гнилью. Помоями. Мочой. Всем тем, чем может вонять в подворотне.
- А хрен его знает, - Ник-Ник водил фонарем, но тот выхватывал лишь сизый воздух и нити дождя. – Может, понадеялся, ублюдок, что решат, будто сбежал Барский. С княжичем вместе.
- Тогда почему деньги оставил?
- Потому что не знал про деньги. И про прочее барахло.
Звучало логично. Это если бы сам Барский собирался, он бы точно не оставил драгоценности, не говоря уже о наличных. А если кто-то другой? Кто-то, кто очень спешил?
Настолько, что совершенно не имел времени обыскивать чужую квартиру? Тем более большую и на диво захламленную.
- Хорошо. Тогда почему ваш Барский с ним вообще пошел?
- А пошел ли?
Бекшеев задумался.
Вырубили? Вынесли? Нет… он здоровый. И рост немалый, и комплекция, а за последние годы, надо полагать, поутратил форму. Так что нести такого не всякий сможет.
Медведь?
Не с его сердцем. Матушка ему строго-настрого запретила поднимать что-либо тяжелее пары килограмм. Реши он Барского стащить на горбу, сам бы и лег на той лестнице.
Ник-Ник? Сухопарый, с виду даже тощеватый, но это иллюзия слабости.
- Прикидываешь, мог ли я? – Ник-Ник осклабился. – Оно-то поднять мог бы, но тут лестница такая, точно навернулся бы… не, думаю, иначе было.
- Как?
- Пистолет.
Пистолет всегда был неплохим аргументом в спорах. Но…
- Барин трусоват был, - Ник-Ник поглядел на небо. – Ишь… завтра приморозит. Видишь, какая луна?
Луну Бекшеев различал, этакую мутную тень где-то там, среди туч.
- Но он наверняка попробовал бы договориться. Откупиться. А значит, про заначку сказал бы… - Ник-Ник продолжил рассуждать вслух. – Да и мало ли. Мы ж все тут… ударенные. Мог бы и рискнуть, если бы понял, что вариантов нет. А стрельба, она внимание привлекает. Тот же, кто пришел, не хотел внимания. Остается одно…
И замолчал.
Выразительно.
Менталист? Менталист такой силы, что позволит подавить чужую волю? Настолько, что Барский…
- А апельсины почему?
Менталисты стоят на учете. Все. С самого первого проявления дара. И не важно, сколь слаб он. Но ни у кого в деле нет отметки.
Спонтанное развитие?
Не во взрослом возрасте. Нет, случается, конечно, и такое. История знает прецеденты. Но как правило поздний дар убивает. И сладить с ним могут единицы.
Уникум?
Такой вот уникум, который… нет, нельзя подтягивать факты к теории, даже если очень и очень хочется.
А если не менталист?
Тогда… подавитель? Ментальный? Редкая штука. Подотчетная. Использовали их в особой охоте. Выдавали под роспись. И спрашивали за утерю так, что лучше было вовсе не возвращаться, чем вернуться без подавителя.
Но… война.
А там всякое случается. И всякое находится. Мог ли кто-то… мог.
Данных недостаточно.
И все одно не понятно, при чем здесь апельсины.
- Может, и вправду чтобы запах перебить. Но не там, а тут… смотри. Кто-то выпустил княжича… - Ник-Ник осекся.
- Что?
- Если выпустил, - произнес он очень и очень тихо.
Вот…
Нет, какой в этом смысл?
Хотя…
- Ай, в любом случае, это не наша головная боль, - Ник-Ник вытащил из кармана портсигар. – Будешь?
- Нет.
Бекшеев решил не обращать внимания на этакую фамильярность.
- Нельзя, да? Ну ничего… а я вот… бросаю, - он криво усмехнулся. – Так вот… Барский то ли что-то видел, то ли сам… но домой он вернулся один, тут я верю. А кто-то поднялся по этой вот лестнице. И постучал… ему открыли.
- Или сам?
- Открыли. Замок Барский заменил. Хороший. Такой сходу не возьмешь. А следов отмычки нет. Ключ, думаю, Барский давно при себе держал, если уж так за квартиру трясся. Так что сам он открыл.
 
- Или кто-то сделал ключ.
- На хрена? Хотя… может, и ключ. Если ночью ко мне кто-то с черного хода постучит, я сперва выстрелю, а потом спрашивать стану, кому там не спится.
И здесь была своя правда.
- Поэтому и масло это. Отсюда. Смотри, там, в участке, - Ник-Ник старался дымить в сторону, но запах все одно долетал. Хотя лучше уж запах дыма, чем окрестная вонь. – В участке все наши. И внизу, и вообще… там оно без вариантов. И всегда можно объяснить, что, мол, заглянул по дороге.
А вот Барский в квартиру даже горничных не пускал, хотя казалось бы. И стало быть, тот, кто обзавелся ключом от задней двери, или готовился загодя, или… или имел с Барским свои дела.
Второе вероятнее.
Много вероятнее… если бы у кого-то был ключ, он бы осмотрел дом. И деньги нашел бы. И в целом знал бы, что забрать. А вот если ключ есть, но не используется в отсутствие хозяина?
Хотя… зачем тогда ключ?
Или используется, но…
Бекшеев закрыл глаза, мысленно прокручивая перед внутренним взором увиденное. Память не подвела. Картинка была в деталях.
Дверь на черный ход ведет на махонькую кухню, а вот дверь из самой кухни в комнаты тоже внушает уважение. Толстая. Дубовая. И замок при ней. Точно! Вот это ему и показалось странным. Зачем кому-то запирать кухню?
Чтобы не позволить пройти дальше.
Итак, у кого-то есть ключ и доступ, пусть не в квартиру, но в часть её. И… и что? Зачем?
Думай.
Люди как-то обходятся ведь без дара, собственною головой. И ты не хуже. Не тупее. В теории.
Затем, чтобы… прийти и забрать? Что-то? Что-то такое, что в другом месте передавать не с руки? Тоже не сходится. Что, нельзя было какой-то бар выбрать? Или что-то…
Или не забрать?
Наоборот?
Принести что-то? Но опять же, почему сюда? Или… тот, кто приносит, не всегда знал время, когда окажется здесь, в городе? И возможности назначить встречу не имел? Телефоны… в управлении имелся. А еще где? На почте?
Но если ждать не с руки?
Тем более, когда человек явно не желал привлекать внимания? Тогда… все одно не понятно. Тогда получается, что к участку он отношения не имеет? Те, кто в участке, могли бы там, на месте, и передать, что надо.
- Не сходится? – поинтересовался Ник-Ник.
- Не сходится, - Бекшеев поморщился. – Если только ключ…
Его предупреждали, что самая распространенная ошибка – натягивание фактов. Но уж больно хорошо получалось, если добавить в схему кого-то третьего.
Того, кто не мог прийти в участок, не привлекая при этом внимания. Особенно, если визиты были бы частыми. А они наверняка не единичны, иначе смысла в ключе нет.
Того, кто появлялся в городе далеко не каждый день.
Того, у кого были с Барским непонятные дела.
И деньги…
Те купюры, что под кроватью. И мятая трешка… хотя…
- Возвращаемся, - Бекшеев отряхнул воду с волос. Все-таки погода на Дальнем мерзковатая. – Хочу кое-что проверить. Много времени не займет.
Ник-Ник бросил окурок на землю. И красный огонек сигареты, оказавшись в луже, погас.
Среди хаоса вещей Бекшеев поднял рубашку. Принюхался, держа на вытянутой руке. Её точно носили и довольно долго. От ткани воняло, но и к лучшему.
Итак, закрыть глаза.
Сосредоточиться, вызывая отпечатки… и вытаскивая из глубин памяти тот самый, с купюры.
Трешка.
И мятый батист. И да… почему-то не удивляет.
- И что? – Ник-Ник встал у стены, нависая над Сапожником, который у этой же стены пристроился, правда, в отличие от Ник-Ника с планшеткой и бумагой. Писал он быстро, сосредоточенно.
- Деньги мальчишке дал Барский, - пояснил Бекшеев, чувствуя глубокое удовлетворение. Впрочем, могло быть и другое объяснение. – Или перед тем, как попасть к парню, Барский их долго носил в своем портмоне.