Пленник ее сердца

Гриффин едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.
– Ты ее совсем не знаешь, а вот мне кое-что известно о ее семье: за нее совсем некому постоять.
– Теперь – есть! – рявкнул Гриффин.
Пейн многозначительно приподнял бровь.
– Есть, значит?
– Есть.
– И ты уверен, что она тоже этого хочет?
– Она умная взрослая женщина. Спросите ее сами. – Грифф отошел от окна. – Мисс Симмз, если вас волнует мой послужной список или вы недовольны условиями нашего договора, а также если желаете покинуть этот дом по любой из причин, я сегодня же выпишу вам банковский чек, и вы можете уехать с лордом и леди Пейн.
Полина переводила взгляд с Гриффина на его гостей и обратно, словно бы тщательно обдумывая его предложение.
Господи, может, ей действительно следует оставить его сейчас?
– Ну? – спросил он чуть хрипловато. – Вы хотите уехать?
 
Глава 21
 
Полине было даже немного жаль, что у нее не хватит духу сказать «да». Этим «да» она существенно упростила бы себе жизнь. Ей так или иначе придется расстаться с ним, и чем дольше они будут вместе, тем тяжелее будет расставание. Но покинуть его этим утром она не могла. Не могла, потому что влюбилась и не в силах была отпустить.
– Нет, ваша светлость, я хотела бы остаться.
– Ну что ж, это ваше решение. – Гриффин обернулся к Минерве: – Надеюсь, вы удовлетворены, мадам?
Леди Пейн, не удостоив его ответом, подошла к Полине и сунула в руку маленький прямоугольник из плотной бумаги.
– Это наша визитная карточка. На обороте я написала, как добраться до нас, а заодно и до леди Райклиф. Если вам что-нибудь понадобится – что угодно, всегда можете на нас рассчитывать. Приходите в любое время, будь то день или ночь. Вы меня понимаете?
Полина кивнула.
– Очень вам признательна за участие.
Даже если она и не нуждалась в их заботах, все равно приятно знать, что кому-то есть до тебя дело.
Грифф вызвался проводить гостей к выходу, а вернулся в самом мрачном расположении духа и спросил у нее:
– Что это было?
– Я не знаю. Похоже, у них сложилось превратное представление о нас.
– Пусть так, но вы не торопились их разубедить. Вы вообще почти не открывали рта, если не считать всех этих «ваша светлость», «милорд» и «миледи».
Он что, зол на нее?
– А как еще мне следовало себя вести при лорде и леди, пребывая в статусе компаньонки герцогини?
– Но по уровню интеллекта и прочим личным качествам вы здесь со всеми на равных. Так почему вы так подобострастны с ними, а мне демонстративно дерзите?
– С вами все по-другому. Все. Но вы не можете меня за это винить. Вы ведь тоже предпочли помалкивать. Вам же не пришло в голову рассказать им, что у нас с вами страстный роман.
Гриффин небрежно взмахнул рукой.
– Потому что я знал, как они это воспримут.
– Вот именно. Воспримут так же, как и все прочие. В лучшем случае как что-то из ряда вон выходящее, а в худшем – как что-то гадкое и постыдное.
Полина понимала, почему он так расстроен. Она сама чувствовала то же, что и он. Людей, которые только что побывали у него в доме, можно было бы с определенной натяжкой назвать их общими друзьями, и если даже они не допускали мысли, что у нее с Гриффином могут быть близкие отношения, то дело их и впрямь безнадежное. Никто не увидит в них полноценную пару. Никто.
Полина вздохнула. Удивляться тут нечему. И стихи безнадежно далеки от жизни. Нет ни другой Англии, ни другого Лондона. Есть только тот мир, в котором они живут, и этот мир поделен на классы. И каждому в этом мире определено свое место.
– Между служанкой и герцогиней – пропасть, которую никому не дано преодолеть, – тихо сказала Полина. – Тридцать три ступени по старшинству. Вы знали об этом? Этому в книге миссис Уортингтон посвящена целая глава. Я все наизусть помню. Герцогиня на самом верху, после королевы и принцессы, конечно, потом идет маркиза, за ней – графиня…
Перечисляя титулы, она загибала пальцы.
– За графиней идут жены старших сыновей маркизов, потом жены младших сыновей герцогов. За ними – дочери герцогов, маркизов, виконтессы, жены старших сыновей графов, дочери графов…
 
– Полина.
– Итого десять ступеней в табели о рангах. А я ведь еще не дошла до баронетов, не говоря уже обо всех ступенях рыцарства и воинских званиях. А под ними всеми, знаете ли…
Он подошел к ней и взял в ладони лицо, заставив ее смотреть ему прямо в глаза.
– Полина.
– Я еще даже до середины не добралась. – Она крепко зажмурилась и вновь открыла глаза. – Служанки вроде меня, Грифф, там вообще не значатся. Я не из вашего мира. Вдвоем, наедине, мы, возможно, и способны об этом забыть, но больше никто не забудет. Никогда.
– Забыть об этом? Вы думаете, я забываю, кто вы, когда мы вместе?
Полина беспокойно переступила с ноги на ногу. И все же он забывает. Временами. Немножко. С первого дня их встречи он выказывал ей больше уважения, уделял больше внимания, чем любой другой аристократ когда-либо уделял служанке, даже если и преследовал при этом своекорыстные цели. Тольк о Гриффе этого не скажешь.
– Я всего лишь хочу напомнить, что мы не должны забываться, потому что в противном случае нам на это укажут со стороны.
Он долго молча смотрел на нее.
– Возможно, вы правы: нам не следует забываться.
– Я рада, что вы со мной согласились.
Грифф пересек комнату и повернул ключ в замке. Раздался характерный щелчок.
– Уберите со стола, мисс Симмз.
– Что? Я не понимаю…
– Не спорьте! – приказал он отрывисто. – Вы служанка и хотите, чтобы я об этом помнил. Я здесь хозяин и только что приказал вам убрать со стола. Вы же этим всю жизнь занимаетесь? Убираете со столов?
Неужели она верно угадала его намерения? Он хочет поиграть? Он исполнит роль распутного герцога, а ей предстоит сыграть испорченную девчонку-служанку.
Ладно… После двух секунд раздумий Полина решила, что подыграет ему, и потянулась за чернильницей. Соблюдая меры предосторожности и не пролив ни капли, она перенесла ее на маленький стол, служивший подставкой для лампы. Что касается всего остального, то тут она обошлась без церемоний, широким жестом смахнув со стола на пол все: бумаги, пресс-папье, сургуч, перья для письма.
– Какая непростительная дерзость!
– Вам же это нравится.
Гриффин небрежно развязал шейный платок и отшвырнул в сторону.
– Вы должны знать свое место.
– Это мое место, ваша светлость? – Полина уселась на стол и свесила ноги.
– На данный момент – да. – Он раскинулся в кресле перед ней, широко расставив ноги, и пригвоздил ее к месту тяжелым взглядом, взглядом хозяина, имеющего над ней безраздельную власть. И так темные, глаза его теперь казались почти черными.
Время натянулось до предела. Полина сидела затаив дыхание и не удивилась бы, услышав звук оборванной струны.
– Поднимите юбки! – приказал он отрывисто.
Вот он – этот звук. Струна лопнула.
И сердце ее пустилось в галоп.
Сбросив на пол одну туфельку, она не спешила расстаться с другой, покачивая ее на носке. Потом уронила и ее. Упершись обтянутыми шелком ступнями в его бедра, она начала медленно приподнимать кружевной подол, но, добравшись до колен, остановилась.
– Вот так?
– Выше.
Полина приподняла подол еще на дюйм, и из-под края нижней юбки показалась лиловая подвязка.
– Еще.
Полина ножкой добралась до изрядно увеличившейся в размерах выпуклости и, перекатываясь с пятки на носок, погладила его внутренней стороной стопы по всей внушительной длине. Вскоре комнату наполнили звуки тяжелого дыхания, как его, так и ее. То, что она делала, как ни странно, возбуждало Полину не меньше, чем Гриффина.
Но эти ритмичные поглаживания не были единственным источником наслаждения: не менее мощно действовал его взгляд. Ах как он смотрел на нее – бесстыдно, жадно, пристально, не мигая. Она чувствовала, как истекает соком ее лоно, а ведь они даже еще не целовались.