Пленник ее сердца

– Вы в порядке? – прошептал Гриффин.
Полина кивнула.
– Просто у вас сердце колотится.
– И у вас.
Он едва заметно улыбнулся.
– Верно.
Когда лодка наконец перестала качаться, он помог ей сесть и дал отмашку лодочнику, что можно двигаться дальше.
– Вот видите? – Грифф привлек ее к себе. – Бояться совсем нечего. Просто представьте, что мы с вами сейчас попадем в хрустальную шкатулку из того стихотворения. Будто мы совершаем путешествие из одного мира в другой и сейчас находимся между двумя мирами, а через некоторое время окажемся в другой Англии, где и Лондон другой, и Тауэр, и Темза, и холмы.
Она расслабилась и вздохнула, опустив голову ему на плечо.
– Какая сегодня чудная лунная ночь.
Грифф никогда не отличался бурным воображением, даже ребенком не был особенно впечатлительным, но рядом с Полиной мир становился действительно другим: каким-то зачарованным. Она заставляла его смотреть на привычные вещи по-новому. Так, его библиотека вдруг становилась восьмым чудом света, переправа на другой берег Темзы превращалась в полное опасностей странствие, достойное пера Гомера, а поцелуй представлялся чем-то большим, чем сама жизнь.
Где-то там, внутри этой простой девушки, ничего, кроме тяжкого труда, не знавшей, жила душа, что рвалась к поэзии. Жизнь никогда ее не баловала даже по мелочам, но жизнелюбие било в ней ключом, и она впитывала все, что могло хоть как-то утолить жажду ее души, и чем больше она впитывала, тем сильнее и ярче сиял огонь ее души.
И что приготовил ей этот вечер? Грифф, чуть склонив голову, смотрел на запад, туда, где еще розовело небо. Меньше чем через час ее ждет нечто такое, от чего душа ее вспыхнет мириадами огней.
И больше всего ему хотелось быть рядом с ней, когда это произойдет.
В Воксхолле все было слишком помпезно, по мнению Полины. И мнение это она успела составить еще до того, как туда попала.
После высадки на другом берегу Полину еще долго подташнивало – оказывается, она страдает морской болезнью, хотя Темзе до моря далеко. Теперь им предстояло подняться по длиннющей крутой лестнице к парадному входу в парк увеселений. Чем выше они поднимались, тем громче играла музыка.
«Вот блин», – хотелось сказать Полине, но она произнесла это мысленно – уроки герцогини принесли свои плоды.
Сады ей не особенно понравились: зачем так насиловать живую природу? Все кусты имели форму правильных кубов – ни одной ветки не торчало. Деревья росли безупречно ровными рядами. По обеим сторонам садовых дорожек возвышались стройные колонны. Каждая из тропинок заканчивалась щитом с громадными живописными полотнами, но с расстояния не разглядишь, что на них изображено. Осмотревшись, Полина заметила белый павильон в форме гигантской морской раковины, в котором размещался оркестр, и поймала себя на том, что от удивления и восхищения стоит, разинув рот. Заметил и герцог: Полина поняла это по его насмешливому взгляду.
– Уже почти стемнело. Мы пойдем туда, вместе со всеми? – кивнула она в сторону оркестра.
– Пока не время.
Гриффин подхватил ее под руку и увлек с главной тропинки в сторону, в темные заросли за колоннами.
– Что вы делаете?
– Сейчас кое-что произойдет, и я хочу, чтобы мы это увидели вместе.
Приподнявшись на цыпочки, Полина принялась крутить головой.
– И чего такого особенного мы ждем?
– Вот, начинается! – Гриффин повернул ее голову в нужную сторону. – Смотрите.
Полина увидела в небе одинокий светящийся шар и зажмурилась, не поверив своим глазам, а когда снова открыла глаза, шаров было уже два.
А потом десять.
А потом… тысяча.
Сад наполнился мягким золотистым свечением, и этот струящийся поток накатывал волной, зажигая фонари то там, то здесь: красные, синие, зеленые. Затаив дыхание и задрав голову, Полина с восторгом наблюдала за таинством. Кроны деревьев зажглись бесчисленными огнями – они были на каждой ветке и мигали, словно перекликаясь друг с другом, – и продолжали зажигаться, пока все деревья в саду не покрылись разноцветными огоньками. Что-то похожее она видела в церкви на витражных окнах в солнечный день, только сейчас ночь, но все цвета были особенно яркими и насыщенными. Эти фонари были похожи на мириады драгоценных камней, свисающих с деревьев и каменной арки входа.
 
Полина не находила слов для выражения чувств, поэтому лишь счастливо рассмеялась, прижав ладонь к щеке.
– Как они это делают? – спросила она наконец. – Как зажигают все разом?
– Тут целая система запала, – пояснил Гриффин. – Нужно зажечь всего несколько фонарей, а дальше искра бежит по фитилю, зажигая все остальные.
– Это прямо чудо какое-то, – прошептала Полина.
– Да, – тихо вторил ей Грифф. – Я тоже думаю, что это похоже на чудо.
Завороженная красотой представления, Полина повернулась к нему лицом, но герцог смотрел вовсе не на фонарики, а на нее.
По обнаженным плечам пробежал холодок, и она инстинктивно обхватила себя руками.
– Позвольте мне, – произнес Гриффин мягко и принялся массировать, согревая, ей руки.
Его перчатки скользили по обнаженной коже словно теплое масло, но, увы, от этих усилий мурашек становилось все больше.
Взгляд тем временем ласкал ее рот.
– Возможно, мы совершили ошибку, приехав сюда.
– Нет, – убежденно возразила Полина, хотя едва слышала собственный голос за стуком сердца. – Обещаю, что все сделаю как надо.
– Халфорд!
Полина оглянулась на голос и увидела лорда Делакура, который махал им из-за колоннады.
– Давай с нами: здесь неподалеку есть отличное местечко.
– Ну вот он, этот знак, – подмигнула Гриффину Полина. – Пришла пора отработать обещанную тысячу фунтов. Готовьтесь к катастрофе.
Они вернулись на тропинку и вскоре подошли к беседке, которую облюбовала компания лорда Делакура. Грифф наблюдал, как Полина, смешавшись с толпой, шутила и смеялась, пила шампанское и с удовольствием закусывала ветчиной, нарезанной почти прозрачными ломтиками.
Грифф стоял в стороне, потягивая бренди из карманной фляжки, которую захватил из дому. Как ни печально, от правды не спрячешься: пора заводить новых друзей.
Мартин пришел со своей любовницей, певичкой из Друри-Лейн, а Делакур снова крутил роман с небезызвестной в узких кругах веселой вдовой. Несколько хорошо одетых дорогих проституток крутились неподалеку в надежде на дармовое шампанское. Не прилагая к тому никаких усилий, Полина оказалась самой приличной женщиной в их компании, так что если бы она и «нарушила этикет», высказавшись относительно недавно принятых законов о ввозе зерна, то никто не обратил бы на это внимания.
Все более или менее приличные молодые люди, некогда входившие в круг друзей Гриффина, за несколько последних лет отдалились: кто женился, кто унаследовал титул, кто занялся политикой или делами фамильных поместий. Он тоже хотел бы последовать их примеру, не обременяя себя семьей, разумеется, но трудно выйти из круга, когда являешься его центром.
– Когда ты в этом году открываешь сезон в Гранде, Хал? – спросил Мартин, одной рукой обнимая свою содержанку за напудренные плечи. – Раби не терпится повеселиться на природе. Она приведет с собой подружек, очень ласковых подружек!
Крашеная блондинка многообещающе ему улыбнулась.
Было дело, Грифф проводил в Уинтерсет-Гранже всю зиму. Имение стало первым его приобретением, как только он вошел в возраст и получил право распоряжаться своим состоянием. Несмотря на то что к тому времени у них уже было шесть фамильных поместий, ему хотелось иметь дом, который принадлежал бы только ему. У других его друзей имелись холостяцкие квартиры, но ему, герцогу, квартиры было мало: он приобрел себе целое поместье. Там за несколько лет, что прошли после окончания университета, он со своими однокашниками из Оксфорда сумел поднять загородные вечеринки на новую высоту, то есть, если быть точным, опустил до невиданных доселе глубин разврата.