Враги за рубежом (ЛП)

— О! Я тоже возьму одну, — говорит Габриэлла. — Спасибо.
Она откусывает кусочек и встает рядом со мной у перил.
— Все упаковано и готово к завтрашнему дню? — спрашивает она.
— О… в значительной степени.
Я, конечно, преуменьшаю. Я уже несколько дней сортирую свой багаж. У меня есть упаковочные чехлы для каждого вида одежды. Я пометила каждый из них. Я оптимизирую пространство в чемодане с помощью проверенной и верной системы, которую я доводила до совершенства на протяжении многих лет. И самое главное, на этот раз я не буду выглядеть как дура у билетной кассы в аэропорту. На днях я купила в аптеке весы для багажа. Я на вершине своей игры.
— А у тебя?
— Вроде того. Вообще-то… совсем нет, — смеется Габриэлла. — Я, наверное, утром брошу все в чемодан и скрещу пальцы, чтобы все поместилось.
Я стараюсь не выглядеть шокированной.
— Конец поездки подкрался незаметно. Последние несколько дней прошли как в тумане, да?
Я киваю.
— Как у вас с Лоренцо…
Я мало слышала об их отношениях и не видела их вместе, но, признаться, я была немного отвлечена Ноем. Возможно, между ними что-то происходит, а я просто не замечаю этого.
Габриэлла пожимает плечами.
— Эх, это временно. Он хороший, не пойми меня неправильно, но мы просто друзья. Мы даже не целовались и все такое. Лоренцо попросил меня остаться после окончания программы, и я подумала, что это мило. Что-то насчет кемпинга с мотоциклами?
«Лучше она, чем я».
— Я не могу, конечно. Я должна помочь Эшли вернуть детей в Нью-Йорк.
— Ты всегда можешь прилететь после. У тебя есть время до того, как снова начнутся занятия в школе?
Габриэлла делает такое лицо, как будто эта идея звучит не очень убедительно.
— Конечно. Я могла бы. Но дома есть парень, вообще-то… друг, который пишет мне с тех пор, как я здесь. Когда я вернусь в город, он хочет пригласить меня на свидание,
Теперь она ухмыляется, как дурочка. Очевидно, к чему лежит ее сердце.
— О! Он тебе действительно нравится!
— Не надо! Не заставляй меня нервничать. Я и так все обдумываю. Мы с ним некоторое время были друзьями. Эшли его знает. На самом деле, я познакомилась с ним через ее жениха. Они тоже друзья.
— Звучит идеально.
Она делает глоток своей газировки и кивает.
— А вы с Ноем?
Я смотрю на реку и заходящее солнце. Рим — это клубящееся месиво из розовых и оранжевых цветов. Облака похожи на сахарную вату.
Она ударяется бедром о мое бедро.
— Это любовь, как ты думаешь?
От этого слова я практически задыхаюсь.
— Любовь?
Черт возьми.
— Это не безумие, представить, — говорит она, защищаясь. — Я видела вас двоих. Боже, у вас, ребята, как будто есть какая-то магнетическая связь. Даже когда мы только приехали, это было неоспоримо. Все это напряжение между вами, когда вы думали, что ненавидите друг друга… — она вздрагивает. — Это было, мягко говоря, впечатляюще.
— Мы не будем торопиться, — заверяю ее я.
Что на самом деле является наглой ложью.
Мы с Ноем несемся по гоночной трассе на бешеной скорости. На этой неделе мы спали вместе каждую ночь. Когда мы не с детьми, то прячемся в одной из наших комнат в разном состоянии раздетости. Когда мы не вместе, я по нему скучаю. ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?
Я не могу им насытиться, и он, похоже, чувствует то же самое. В такие моменты, как этот, когда мы всей группой, трудно сохранять хладнокровие.
Сегодня вечером Ной так красив, так отвлекает внимание на другой стороне лодки, где разговаривает с парнями из Линдейл. Он тоже принарядился. Темно-синие брюки и белая рубашка, коричневый ремень и туфли в тон. Если бы не окружающие его дети, он выглядел бы как на съемочной площадке.
Всего несколько минут назад я спустилась в туалет под палубой, и Ной пошел за мной.
Я вошла в маленькую комнату, и он проскользнул за мной, убедившись, что все чисто.
Мы пробыли там всего секунду, всего лишь, чтобы поцеловаться, прижавшись к стойке раковины. Его пальцы переплелись с моими. На моей коже все еще ощущается слабый аромат его геля для душа.
 
Это любовь?
Конечно, любовь.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДВА
 
Мы с Ноем в самолете где-то над Атлантическим океаном, летим домой. Все в точности повторяет рейс, которым мы летели в Италию три недели назад. Я сижу у окна, Ной — у прохода. Он читает книгу французского экономиста, а я дочитываю «Там, где папоротник красный». Оглядываюсь через плечо и десятки раз пересчитываю головы детей. Я убеждаюсь, что никто не находится рядом с дверью аварийного выхода. Я сказала стюардессам не давать арахис после того, как услышала, как Зак дважды подстегнул Исайю, чтобы узнать, сможет ли он засунуть четыре орешка себе в нос. Я нахожусь в двух ярдах от конечной зоны; сейчас я не выроню мяч. Я доставлю этих девятерых детей родителям в целости и сохранности, получу свои премиальные и отпраздную это дело долгой ванной, бокалом вина и чем-нибудь жирным, доставленным прямо к моей входной двери.
— Хочешь остаться у меня на ночь? — спрашивает Ной, переворачивая страницу своей книги.
Ладно, ванна может подождать…
Ной задает этот вопрос так просто, но на самом деле это очень важно. Нашим отношениям всего несколько дней, а мы пытаемся упаковать их и перевезти на новый континент. Все изменится. Это невозможно обойти. Он больше не будет спать в номере напротив. У нас не будет круглосуточного доступа друг к другу. Я ожидала, что после того, как последние три недели мы каждый день проводили вместе, Ною понадобится немного пространства от меня, немного времени, чтобы расслабиться и перестроиться. Очевидно, нет.
Ответ на его вопрос, очевидно, тысячу раз «да». Я бы с удовольствием провела ночь у него дома, в его кровати (мы никогда не были в кровати нормального размера!), но я не могу устоять перед желанием немного с ним поиграть.
— Хмм… не знаю. Зачем?
Ной поднимает взгляд от своей книги и безапелляционно отвечает:
— Я подумал, ты могла бы привести в порядок мой ящик для носков.
— Ты шутишь, но для меня это было бы очень весело.
Он предостерегающе качает головой.
— Я найду тебе подходящее хобби.
У людей все еще есть хобби? Не может быть. Самое близкое к хобби — раз в месяц я глубоко погружаюсь в культуру крошечных домов и убеждаю себя, что могла бы так жить. Я изучаю навороченные «Виннебаго» и мечтаю о том, как уместить все свои земные пожитки на 125 квадратных футах. Потом я вспоминаю, что мой нынешний шкаф похож на скороварку, только для обуви, и позволяю мечте ускользнуть.
— Хорошо, конечно. Ночевка, — говорю я. — Но позволь мне сначала пойти домой, принять душ и распаковать вещи. Я не смогу сегодня заснуть, если у меня в корзине будет вся эта грязная одежда.
Ной кивает, возвращаясь к своей книге.
— Звучит неплохо. Я приготовлю нам ужин.
Ной снимает небольшое белое бунгало в нескольких кварталах от средней школы Линдейл, в районе, где есть заборы, золотистые ретриверы и скитающиеся банды велосипедистов. Его джип припаркован на подъездной дорожке, и позже вечером я паркуюсь прямо за ним и глушу двигатель.
Странно. Я определенным образом представляла себе ад— много черного и красного, огонь и сера — но это просто восхитительно.
У Ноя на клумбах перед домом посажены цветы. Его почтовый ящик выкрашен в радостный бледно-голубой цвет, который сочетается с его входной дверью. Это слишком жизнерадостно.
Может, я слишком долго сижу на подъездной дорожке, а может, Ной с тревогой ждал моего приезда, потому что входная дверь открывается, и вот он уже подходит к моей машине и стучит по стеклу указательным пальцем.
— Планируешь просидеть здесь всю ночь? — спрашивает Ной, из-за двери его голос звучит слегка приглушенно.
Я опускаю окно.
— Думаю, еще некоторое время. Я еще не набралась смелости, чтобы войти, — я показываю пальцем. — Это ты посадил те цветы?