Враги за рубежом (ЛП)

— Мои подруги все еще думают, что это так.
— Твои подруги. Да, полагаю, поначалу их будет трудно переубедить.
Я киваю.
— Они очень преданные. Сомневаюсь, что ты им когда-нибудь понравишься.
— Это мы еще посмотрим.
— Моим родителям тоже. То есть, мне кажется, что мама немного в тебя втюрилась, поскольку ты разговаривал с ней по телефону, но мой отец слышал только ужасные истории.
Ной не успокаивается.
— Я отлично лажу с родителями. Родители меня любят.
— Мы что, с ума сошли, раз пытаемся это сделать? — спрашиваю его я.
— Я не вижу другого пути. Я не могу выбросить тебя из головы. Девушка, обзывающая меня тупицей, очевидно, для меня та самая, — в недоумении качает головой Ной, но тут к нам возвращается официант с корзинкой хлеба. Я тут же набрасываюсь на хлеб.
Мы изучаем меню, и я предлагаю разделить несколько блюд. В привычной манере Ноя и Одри, мы не можем договориться, какие именно. В конце концов, мы говорим официанту принести нам его любимые блюда и оставляем все как есть.
— Ну, и о чем нам теперь говорить? — спрашиваю я, потягивая вино.
С тех пор, как я села за стол, мы не переставая спорили, препирались и дразнили друг друга.
— Я так далеко не загадывал, — шутит Ной.
— Как насчет этого: Где ты видишь себя через пять лет?
— О, стиль интервью — мне нравится. Давай продолжим в том же духе, — Ной секунду обдумывает мой вопрос. — Я должен дать амбициозный ответ или сказать правду?
— И то, и другое.
— Хорошо. Амбициозный? Я — генеральный директор Google, и я складываю белье сразу, а не позволяю ему скапливаться в сушилке. Я только что расстался с Марго Робби и теперь встречаюсь с Галь Гадот. После ухода Дэниела Крейга из фильма «007» Голливуд рассчитывает на меня.
— Вау. Это амбициозно. Но правдоподобно, — говорю я, думая, что его цели вполне разумны.
Затем Ной пожимает плечами.
— По правде говоря, я бы хотел остепениться, жениться, завести семью, — увидев мой встревоженный взгляд, он добавляет. — Через пять лет. Расслабься. А еще, я думаю, было бы здорово завести собаку. Мой арендодатель не разрешает заводить домашних животных.
— А мой разрешает, — говорю я, понимая, как это звучит только после того, как слова уже слетают с моих губ. Хочешь собаку? Приезжай жить ко мне!
Ной улыбается.
— Приятно слышать. Но да, что касается карьеры? Мне нравится преподавать в Линдейл. Я не вижу себя где-то еще.
Я протягиваю руку в псевдо-рукопожатии.
— Что ж, мистер Петерсон, нам еще нужно просмотреть ваше резюме, но между нами говоря, думаю, что вы точно получили эту работу.
Он смеется.
— А ты?
Я опускаю взгляд на свой бокал с вином, проводя пальцем по ножке.
— О, да, в общем-то, то же самое. Дети — это… то, чего я точно хочу. По крайней мере, двоих.
— По крайней мере, двоих. Да.
Я игриво улыбаюсь.
— Три может быть весело?
— Определенно. Три, — уверенно говорит Ной.
— Четыре?
Ной не кажется впечатленным.
— Ну, не знаю… тогда ты могла бы с таким же успехом дотянуть до пяти и набрать полную баскетбольную команду.
— Не думала об этом. Веские доводы. Пять точно. Хотя… мое легкое ОКР никогда не позволит мне иметь неравное количество детей.
— Значит, шесть.
Мы все еще подшучиваем друг над другом, когда официант подходит и приносит наше блюдо антипасто: кростини с клубникой и медом, посыпанные козьим сыром. Все очень вкусно, но не слишком претенциозно. Рестораном, который нашел Ной, уже около сорока лет управляют муж и жена. Во время ужина они подходят к каждому столику и приветствуют посетителей. Подойдя к нам, они целуют нас в щеки и по-итальянски говорят о том, какая мы милая пара. Мы знаем об этом только потому, что после их ухода смотрим в Google-переводчик. Bella coppia!37 Еда свежая и по сезону, цены разумные, а вино слишком соблазнительное, чтобы от него отказаться. Мы допиваем бутылку, и хозяева присылают нам вторую за счет заведения. Мы не позволяем ни одной капле пропасть даром.
К нашему уходу из ресторана мы с Ноем уже слегка пьяны.
 
Без всякой причины ни один из нас не может перестать смеяться. Мы идем домой, шипя друг на друга, чтобы сдержаться.
— Шшш! Уже поздно. Мы разбудим соседей.
Нам это не грозит. Даже близко. Мы в Риме в субботу вечером в июле — улицы заполнены людьми.
Мы уже почти вернулись в школу, но тут мне в голову приходит блестящая идея. Я хватаю Ноя за руку и тяну его назад.
— О! О! Может, нам взять еще…
Я уже собираюсь произнести слово, когда оно полностью испаряется из моей головы.
— Что еще? — спрашивает Ной.
— Десерт, который мы ели прошлой ночью, — щелкаю пальцами я. — Как он там назывался?
Ной кажется совершенно растерянным. Ему нравится видеть меня взволнованной.
— Это была штука с сыром рикотта! Боже мой! Ты надо мной издеваешься? О! КАННОЛИ!
— Канноли! — вторит мне какой-то чувак на улице, как будто мы играем в игру.
Ной не может вспомнить, где находится пекарня. Мы идем по множеству неправильных улиц, смеясь, как будто это самое смешное, что с нами когда-либо случалось, и когда мы, наконец, ее находим, она уже закрыта.
Я прижимаю к стеклу лицо и руки, ища хоть какие-то признаки жизни внутри темного здания.
— Ты плачешь? — спрашивает меня Ной.
Я фыркаю.
— Нет.
Ной хватает меня за плечи и направляет вниз по улице.
— Просто я никогда в жизни не пробовала ничего настолько вкусного.
— То же самое ты сказала о лазанье за ужином.
— И тогда я тоже говорила правду.
Что в этом такого сложного для понимания?
Ной смеется и продолжает подталкивать меня, вероятно, опасаясь, что, если он меня отпустит, я поверну назад и побегу в пекарню. Он не ошибается. Какая-то часть меня хочет остаться у них на пороге до рассвета. Я бы получила первую канноли за день.
Когда мы наконец добираемся до церкви Святой Сесилии, мы пьянее скунса38, уставшие, и нас мучает жажда. Вокруг темно, что меня не очень беспокоит, пока Ной не пытается открыть ворота, но они оказываются заперты.
В моем одурманенном алкоголем мозгу проносятся самые худшие сценарии.
О нас забыли!
Нам придется спать на улице!
Мы умрем!
Я паникую. Тем временем Ной нажимает на маленькую кнопку переговорного устройства, наполовину спрятанную за разросшейся бугенвиллеей. Очевидно, она соединяется с рацией, которую носит с собой охранник Энцо.
Ной отвечает на мое паническое «ПОМОГИТЕ НАМ! ПОЖАЛУЙСТА!» спокойным:
— Привет, Энцо, это Ной и Одри. Не могли бы Вы отпереть для нас ворота?
Когда появляется Энцо и впускает нас, мы сердечно его благодарим.
— Non c'è problema39, — заверяет нас он.
Мы на цыпочках проходим через школу, чтобы не разбудить детей и других сопровождающих. В коридорах все еще горит свет, но мне все равно требуется десять попыток, чтобы вставить ключ в замок моей двери. Ной прислоняется к стене и комментирует.
— Близко. О, просто промахнулась.
Оказывается, это не моя дверь.
Моя комната находится через одну.
— Теперь видишь? Это бы помогло.
Я чувствую себя слесарем мирового класса, когда мне наконец удается открыть свою дверь. Я вхожу внутрь и подбрасываю в воздух свой свитер и клатч. Думаю, мне хотелось, чтобы они приземлились на какую-нибудь поверхность, любую поверхность, но они просто падают на пол.
— Вау, ты, наверное, пьяна. Никакой идеальной кучи или аккуратного расположения?
— О, черт!
Я быстро хватаю свитер и вешаю его в шкаф, кладу клатч на комод, чтобы он лежал аккуратно и рядом с другими моими сумками, а затем ставлю туфли в шкаф, на отведенное им место. Когда я поворачиваюсь к Ною, он стоит на пороге, внимательно глядя на меня.
— Намного лучше.
Он усмехается и качает головой.
— Ты заходишь или нет? — подкалываю его я. — Ты преодолел весь путь до моей двери, так что вполне можешь войти.