Ратибор. Окталогия (СИ)
– Свои‑то бумаги тоже давай сюда, – Мирослав постарался принять серьёзный вид и протянул требовательно руку к Емельяну. – Сейчас поглядим, что ты за птица такая, посол.
Емельян нехотя выудил из нагрудного кармана и передал Мирославу свою верительную грамоту от государя.
– Тут сказано, что ты всего лишь посыльный, но с важным поручением от князя. Гонец то бишь, – Мирослав бегло пробежался взглядом по грамотке Емельяна, потом снова вопросительно уставился на него. – Или ты считаешь, что посыльный и посол – это одно и то же?
– А разве нет? – Емельян озадаченно закусил губу.
– Понятно всё с тобой. Причём давно уже понятно… – Мирослав вскрыл княжье письмо, предназначавшееся ему лично, быстро просмотрел, после чего прочитал ещё раз, уже не спеша, внимательно. Потом сложил его неторопливо и задумчиво убрал в свою котомку.
– Вот оно, значит, как! Любопытно, что из этого выйдет… – протянул он озадаченно.
– Что случилось? – Белогор вопросительно взглянул на сына.
– Святослав к себе вызывает. Всех троих.
– То есть тебя, Ратибора и… – Белогор изумлённо поднял кустистые брови.
– Угу. И Яромира!..
– Да неужели!
– Ага!
– Во как!
– И не говори!
– Интересно, что из этой затеи получится…
– Самому не терпится узнать!..
– Стойте, стойте, попридержите коней! Сначала мы должны добраться до Ратибора, что окучивает груши где‑то на юго‑восточном рубеже, в крепости под названием Первая застава, – влез в разговор Мирослава с Белогором Емельян, – а потом уж должны ехать за Яромиром… Что, кстати, с ним? Это всё из‑за того случая годовой давности? Так и не пришёл в себя?.. Да, жаль, конечно, что так вышло…
– Мы должны ехать? – глядя на Емельяна, хмуро уточнил Мирослав, сделав ударение на слове «мы».
– Конечно, мы! Я и ты! Князь велел мне сопровождать тебя на протяжении всего нашего пути!
– А чего, голуби уже не летают, что ль, на Первую заставу? Что за необходимость такая лично туда переться? Письмецом‑то голубиным не быстрее, не? – Белогор вопросительно перевёл взгляд с Емельяна на сына.
– В письме пишет, что просит сначала меня лично с Ратибором поговорить, посмотреть на его настроение, так сказать. Сам помнишь, как они с князем последний раз пообщались меж собой. Не очень удачно, мягко говоря… – тяжело вздохнул Мирослав.
– Да! И мне Святослав велел сопроводить тебя лично до Ратибора! Для него, кстати, тоже мне послание особое передал! – Емельян был явно горд тем, что ему доверили такое важное задание.
– А ты кем ему приходишься, а? Государю‑то нашему? Откуда, вообще, ты взялся, такой несуразный? Недавно, поди, в наших краях? Не родственник ли, случаем, дальний какой? – поинтересовался Белогор.
– Как вы догадались? – удивлённо спросил Емельян. – Ну да, племянник я ему! По дальней линии, сын Будимила, его двоюродного…
– Всё ясно, можешь дальше не продолжать, – Мирослав недовольно скривился. – Я‑то тебя, может, и потерплю ещё, а вот Ратибор – вряд ли. Нянькой ему быть точно не понравится…
– Мне нянька не нужна! – обиженно промямлил Емельян. – И вообще, хватит меня оскорблять! Я племянник самого князя, а вдобавок ещё и его посланник, особо уполномоченный, так сказать!..
– Гонору у тебя не по годам твоим да делам, – неодобрительно молвил Белогор, опрокинув наконец сообща с Мирославом тяжеленную тушу косолапого вместе с крестовым копьём на бок, на постеленное рядом заранее широкое полотнище.
– Угу, и язык без костей, – добавил Мирослав. – Метёт как помело. Сходи, что ль, дров набери, хоть толк от тебя будет…
Обиженно надув губу, Емельян нехотя замолк и пошёл, насупившись, выполнять данное ему поручение. Белогор с Мирославом тем временем, не торопясь, умело освежевали тушу убитого медведя, сняв с него шкуру, вырезав сердце, вырвав ему клыки с когтями да нарезав с его самых лакомых частей мяса, которое тут же и пожарили на разведённом костре. Емельян только сейчас понял, как он проголодался, и, с волчьим аппетитом уплетая за обе щёки медвежью лапу, признался, что вкуснее ничего в своей жизни не ел. Мирослав с батей лишь молча хмыкнули на это, сами уминая сердце свирепого хищника. Мирослав отрезал от него небольшой кусок и протянул Емельяну.
– Съешь, тебе в первую очередь надо. Скоро будешь сильным и храбрым, как этот топтыгин.
Емельян сначала неуверенно попробовал на зуб неожиданное угощение, после чего послушно уплёл предложенное лакомство, благо вкуснотищей оно оказалось невероятной. Спорить, обижаться и брыкаться не хотелось уже совершенно. Не с этими людьми, по крайней мере. Емельян хоть и дулся всё ещё на них, но прекрасно понимал, что обязан жизнью этим простым, но вместе с тем сильным, волевым, умелым охотникам.
– На вот, держи, – Белогор кинул Емельяну коготь и зуб убитого ими медведя. – На память. Заслужил.
– Благодарю, уважаемый! – Емельян аж весь засиял, принявшись восторженно разглядывать подарок, затем бережно спрятал его в один из боковых своих карманов.
– А говорит‑то он иногда правильно, – Белогор задумчиво посмотрел на княжьего племяша. – Испорчен, конечно, цивилизацией да зелен ещё, но этот недостаток быстро проходит. А так, может, и будет из него толк, если в хорошие руки попадёт… Это твоё, – Белогор сложил два клыка и три когтя шатуна в небольшой мешочек и передал его сыну. – Остальное на продажу пойдёт. Знаю парочку‑другую покупателей. Ворожеи отлично платят за медвежьи клыки да когти, особенно если они принадлежали людоеду…
– Полагаю, князь так же подумал про своего племяшку. Потому и отправил этого оболтуса к нам. На поруки, так сказать! – Мирослав согласно кивнул, взял переданный отцом мешочек с трофеями и бережно убрал себе за пазуху.
– Мирослав, а можно вопрос?
– Валяй, Емельян.
– А кто из вас самый сильный? Ну, из вашей троицы, имею в виду. Слышал я о ваших подвигах уже неоднократно!..
– Знамо кто, – крякнул недоумённо Мирослав. – Что за глупый вопрос? Ратибор, конечно.
– А почему «конечно»? А как же Яромир? Тот ведь тоже, говорят, силён!
– Яромир, конечно, силён. Но Ратибор – сильнее…
– А если бы они сошлись в поединке, кто бы выиграл?
– Ты что такое мелешь, Емеля⁈ Этого никогда не будет, они с детства дружат, как и их отцы дружили! Меч Яромира, между прочим, ему по наследству достался от своего бати. Который тому, в свою очередь, выковал отец Ратибора. Искусный кузнец был, между прочим!
– Ну, Мирослав, ну, я же чисто теоретически, так сказать!
– Ну, если только чисто теоретически, – задумчиво вздохнул Мирослав, – то полагаю, что Ратибор одержал бы верх. Хотя эта победа была бы для него и не из лёгких.
– Врукопашную или с оружием в руках?
– И так и так.
– Поддерживаю, – согласно кивнул Белогор.
– А правда, что Ратибор с год назад одолел в поединке Светозара из Орёлграда, того самого, непобедимого?
– Правда, – кивнул Мирослав. – Долго они цапались меж собой и, наконец, перед самым отъездом Ратибора на заставу, а Светозара – в Орёлград, сошлись‑таки в долгожданной схватке. Без шансов для последнего, на мой взгляд. Правда, Светозар, когда очухался, грустно пообещал, что как‑нибудь вернётся за реваншем, но, думаю, итог будет таким же. Ратибор моложе, сильнее и быстрее. Вообще, я слабо себе представляю того человека, который смог бы одолеть его один на один в поединке, будь то врукопашную или с оружием в руках. У Ратибора редкий природный дар выходить победителем из всех передряг, куда бы он ни влез. Вспоминая, например, ту знаменитую рубку в «Хромой лошади» с ватагой Ждана Зайца, я каждый раз ловлю себя на мысли, что наш рыжий приятель и без нас с Яромиром там всех бы раскидал в одиночку, хоть это и звучит сказочно…
– Знавал я в своё время повитуху Ведану, известную на всю округу ворожею, что принимала роды у Заряны, матушки Ратибора, – задумчиво молвил Белогор. – Когда он родился, знахарка тут же приложила малого топтыжку к груди матери, напитаться жизненной силой, так сказать, и произнесла пророчески, закатив свои страшные глаза: «Славный воин сейчас родился! Равных в бою не будет ему! Отмечен богами сей мальчик. Великая судьба ему уготована, если не свернёт с пути чести и совести!» Ведана, кстати, никогда не ошибалась… Отец Ратибора, могучий кузнец Градимир, услышав это, сразу сказал, что отдаст парня в дружину княжью, как только тот первые шаги сделает, на обучение делу ратному.