Ратибор. Окталогия (СИ)
– Не серчай, Марфунька, – пробормотал тот в ответ виновато. – Служба… А лучше твоего мужа не сыскать никого для исполнения поручений такого рода непростого…
– Я тебе сейчас дам Марфуньку, трутень бестолковый! – зычно рыкнул на княжьего племяша могучий гигант, наконец стянув со своих плеч и буйной гривы упирающихся малых сорванцов и нежно, любя бросив их на кровать.
– Значит, так! Дуй давай, летописец, на улицу да тащи сюда первый попавшийся отряд ватажников! Как припелёхают, оставим их тут, а сами к князю наведаемся! Разговор у нас будет с ним непростой! Ну а пока ты там бегаешь, аки оленёнок несмышлёный, я потолкую с кем‑то из этих поганцев, если есть выжившие, конечно… – с этими словами Ратибор подошёл к трём возлежавшим в коридоре телесам и, схватив разбойников кого за шиворот, а кого за волосы, поволок их вон из дома.
– Понял! Одна нога здесь, другая – там! – Емельян споро умчался выполнять указание своего приятеля. Тот же, вышвырнув троих лиходеев наружу, бегло их осмотрел, пошарив при этом по карманам. Ничего интересного не обнаружив, Ратибор проверил, живы ли они. У Тапислава оказалась свёрнута шея, Руземиру сломанная лицевая кость вонзилась в мозг, подарив ему быструю смерть, а вот Яривисту не повезло. Он начал подавать признаки жизни и даже стал помаленьку приходить в себя, бессвязно что‑то при этом бормоча; перекорёженный мощным ударом нос да свёрнутая набок челюсть не особо располагали к разговору, но попытаться всё же стоило. Молодой богатырь присел на корточки, достал из‑за пояса распластавшегося перед ним громилы его же топорик да не мудрствуя лукаво тут же вогнал добрую сталь тому в бедро. Раздалось что‑то похожее на мычание вперемешку с жалобными всхлипами; негодяй мгновенно очухался, с трудом сплёвывая кровь и тоскливо при этом подвывая; ему явно было тяжко.
– Говорить‑то можешь, тварь? – Ратибор хмуро нависал над окровавленным мерзавцем.
– М‑могу, но п‑плохо… – кое‑как проскрипел тот в ответ, сильно при этом заикаясь и шепелявя. Похоже, с произношением у негодяя после славной богатырской затрещины начались явные проблемы.
– Кто послал? Где стража? Как удалось всё это провернуть? – рыжеволосый воин выдернул колун из ляжки разбойника и тут же всадил его по новой в ногу провинившегося головореза. Послышался очередной жалостный вскрик. Яривист повернулся и попытался даже куда‑то поползти, но Ратибор опять вонзил чекан в телеса несчастного негодяя, на этот раз в ягодицу. Незадачливый душегуб звонко заверещал от нестерпимой боли.
– Я не з‑знаю! Н‑ничего не з‑знаю! – наконец, с трудом выпалил он в ответ. По щекам его потекли ручьём слёзы. – Тап вот з‑знал, но ты ему б‑башку свернул! Мы же х‑хотели лишь деньж‑жат с‑срубить п‑по‑лёгкому… – ещё недавно бывший таким самодовольным, косоглазый бандит представлял сейчас собой жалкое зрелище.
– Врёшь, поди, собака?.. – Ратибор выдернул топор из задницы Яривиста и вогнал его по обух в плечо «везучего» убийцы, уже давно пожалевшего, что вообще на свет родился.
– Н‑нет! Н‑нет! Ув‑веряю! Я п‑правду говорю! – окровавленный бандюган горестно завыл.
– Похоже, что не брешешь… Тогда на кой ты мне?.. – задумчиво пробормотал рыжий гигант, вонзая лезвие топора в череп Яривиста, тем самым прекращая его страдания. – Благодарить должен, что я тебя на кол не насадил, как червячка на крючок, шакалюга вонючий… – Ратибор встал и обернулся. На пороге их избушки стояла потрясённая Марфа, прижимая к себе угрюмых Буреслава и Власту. Похоже, это зрелище они запомнят надолго.
– Дорогая, ты совсем ку‑ку⁈ – могучий исполин неодобрительно зыркнул на жену. – Детей в дом уведи и сама там закройся! Нечего вам на это глазеть! Не спорь только! Не сейчас!
Марфа молча кивнула и скрылась в дверном проёме, забирая с собой ребятишек. Те держались молодцом, несмотря на свой юный возраст: никто из них реветь и не думал.
Тем временем к избе Ратибора примчался запыхавшийся отряд бравых воителей, состоящий из семи стражников. Возглавлял его Зареслав, хорошо знавший упрямого витязя по совместному походу в Забытые пустоши. За ними кое‑как присеменил знатно вспотевший Емельян, явно толком не поспевавший за тренированными бойцами из ватаги Святослава.
– Тысячник, ты прям притягиваешь к себе неприятности! А где же охрана наша?.. – Зареслав озабоченно обернулся, удивлённо осматриваясь. – Ничего не понимаю… Они что, оставили пост, дуралеи⁈
– Как раз хочу у них поинтересоваться за тот же самый вопросец! – угрюмо пробурчал Ратибор, заходя в дом и снимая со стены у входа свою любимую старушку секиру. – Пошли до князя, Емеля! Денёк перестаёт быть томным! Вы же, – дюжий ратник сурово глянул из‑под кустистых бровей на примчавшихся дружинников, – если оставите без присмотра моих родных, я вас всех на ремни постругаю, а опосля свиньям на завтрак подкину, усекли, кулебяшки⁈
Воины лишь быстро закивали в ответ. Сомнений в том, что в случае чего этот хмурый великан мигом исполнит своё обещание, не было никаких.
– Вот и ладушки! Ну а мы до княжьего терема тогда! Пора испортить кое‑кому трапезу… – и Ратибор вместе с непутёвым писарем споро потопали к замку Святослава. Мрачное выражение лица рыжебородого богатыря не сулило ничего хорошего любому, на кого будет направлен его гнев.
– Никогда не думал, что скажу такое, но не хотел бы я сейчас оказаться на месте Яромира или князя… Про наших молодцев, что пост у его избушки оставили, я вообще молчу! Они, считай, покойники! Или калеки… Ещё ведь, кстати, неизвестно, что хуже… – пробубнил себе под нос Зареслав, провожая взглядом свирепого исполина и его белобрысого приятеля.
– Зачем ты взял с собой секиру, вулкан огнедышащий? – между тем обеспокоенно молвил Емельян, опасливо косясь на стремительно идущего к дворцу Святослава угрюмого друга. – Прошу тебя, только не пори горячку…
– Не трухай, балбес, – бросил ему на ходу сурово Ратибор. – Я буду сама любезность!
– Ну‑ну… – горестно вздохнул молодой повеса, предчувствуя надвигающуюся бурю. – И с чего ента меня терзают небольшие сомнения?.. Можно сказать, совсем малюсенькие…
– Хорош гундеть, Емеля! – раздался грозный рык в ответ. – Ни одного хомяка не пострадает! Наверно…
– Я тебя только об одном прошу, Ратик! Ты сначала спрашивай, а потом бей, а не наоборот! – взволнованно шмыгнул носом бравый летописец. – Иначе мы так никогда ничего не узнаем…
– Умолкни, писарюга!.. Яйца курицу не учат!
– Э‑э‑э, я правильно понимаю, что ты сейчас сравнил меня с яйцом, а себя – с курочкой⁈ Не, я‑то чего, я не обиделся… Ведь яичко по имени Емельян, это такая обыденность нынче! Но вот цыпочка по кличке Ратиборушка, это определённо была бы местная знаменитость…
– Да захлопнись, Емеля, пока я тебе по маковке чем‑нибудь не тюкнул!.. Не зли меня! Не сейчас! А то до князя Емельян по прозвищу Яйцо точно не докатится целым и невредимым!..
– Не могу остановиться, уж прости! Тем более ты всё перепутал, топтыга! Наоборот же, яйцо по прозвищу Емельян! Хотя… Как ты считаешь, Ратибор по кличке Несушка и цыпа с имечком Ратик, это ведь разные вещи?.. Или в твоём случае – нет?..
– Эка тебя понесло, пустомеля! Если не хочешь, чтоб в довесок ещё и пронесло не по‑детски…
– Цып, цып, цып…
– Ну не дрянь, а⁈ Изыди, козюлька приставучая!..
– Не дрянь я…
– А‑р‑р‑р, загрызу!..
– Не брезгуешь козюлькой‑то… Ой! Больно же! – княжий племяш обиженно потёр темечко. – Щелбан‑то за что⁈
– За дело, Емеля! За дело!
Глава 3
Ты что себе позволяешь⁈
– Ты чего, Рат?.. Что стряслось⁈ – Яромир, восседавший за одним столом со Святославом, оторвался от нежнейшего мяска молодой лани, с неприкрытым удовольствием им уплетаемого за обе щёки, и с удивлением и плохо скрываемым беспокойством уставился на могучего товарища, мощным пинком отворившего дверь в обеденный зал и угрюмо направлявшегося в их сторону. В руках Ратибор крепко сжимал любимую секиру, а позади него маячил не на шутку встревоженный Бронислав с несколькими дружинниками.