Ратибор. Окталогия (СИ)
– Да я тебе, щенок сопливый, сейчас этим же кинжалом сердце вырежу, а опосля пожарю его на вашей же кухне и сожру! – злобно подвывая, Тапислав завертелся, как волчок, после чего, прихрамывая, подошёл к кровати, сорвал с неё простыню и, разорвав на куски, кое‑как замотал себе ногу. Белая ткань тут же знатно пропиталась кровушкой. Что ни говори, а удар у Буреслава вышел добротный.
Растрёпанная Марфа же, быстро вскочив, выхватила из‑за пояса сарафанчика уже свой клинок, всегда бывший при ней, свободной рукой несколько неуклюже прижав к себе ребятишек.
– Ну вы и нелюди!.. – лишь смогла презрительно выдавить она из себя. Дрожащее лезвие стилета отчаянная красавица направила на троих мерзавцев. – Ваше счастье, что мужа нет дома!..
– Да мы вообще везучие! – глумливо заржал Яривист, осторожно сдвинувшись на пару шагов вправо.
– Отдайте с мелким острые игрушки свои, и тогда, может быть, останетесь живы! – вкрадчиво проворчал Руземир, отступив чуть влево. Между ними вырос взбешённый Тапислав.
– Да хрена с два!.. – прорычал он, брызжа в ярости слюной. – Они меня и похлёбкой ошпарили, и порезали уже! Я такого не прощаю!.. Сейчас кожу живьём сдеру с малого, а матушка пущай смотрит! Культяпки ей свяжите да пасть забейте чем‑нибудь, чтобы не визжала…
В этот миг вылетевшая из‑за спины брата Власта, до сих пор стоявшая молча, с воинственным криком всадила свой, как выяснилось, не менее добротный, чем у Буреслава, клинок в другую ляжку главаря душегубов. Тот, изрыгая проклятия вперемешку с жалостными всхлипами, упал на свою пятую точку, ошарашенно схватившись за второе бедро. Ноги его уже не держали. Рыжая топтыжка же ловко отскочила назад, к своим, так же выставив перед собой нож. Семья молодого богатыря приготовилась подороже отдать свои жизни.
– Мне начинает это надоедать, – проворчал Яривист, поглаживая пальцами рукоять торчащего за поясом одноручного топорика. – Живьём не возьмём, кажись, потому надо этих зверят косолапых кончать!
– Согласен, – кивнул Руземир. – Да сваливаем опосля побыстрее! Ещё, чую, Тапа надо будет на себе тащить…
С этими словами, взглянув ещё раз на сидящего на полу и противно завывающего Тапислава, два негодяя начали доставать из‑за пояса колуны да ножи, направляясь в сторону родных Ратибора. Каково же было их удивление, когда Буреслав и Власта, вместо того чтобы испужаться, вдруг радостно завизжали, а Марфа опустила руку с кинжалом и облегчённо выдохнула:
– Ну, слава богам, хоть раз вовремя домой пришёл!..
Два разбойника остановились, нутром почувствовав недоброе. За их спинами совершенно явно кто‑то находился; огромная тень накрыла их с головой. Где‑то снизу испуганно заткнулся вожак банды, прекратив плаксиво скулить. Лиходеи медленно развернулись, упёршись шнобелями в грудь стоящего позади них самого страшного кошмара наяву; за ними гранитной скалой возвышался разъярённый Ратибор. Кулаки его были сжаты так, что аж костяшки побелели, а в бездонных очах рыжебородого исполина яркими завихрениями резвились синие всполохи разгорающегося всепожирающего неистового пламени; Марфа с детишками испуганно замолкли, ибо никогда прежде не видели главу семьи в таком гневе.
Две могучие длани резко взметнулись и схватили Руземира и Яривиста за глотки, легко, как котят, подняв их в воздух, на уровень бушевавших дикой яростью голубых беспощадных глаз. Бьющиеся в мощных тисках гадёныши, напоминавшие только что выуженную из воды рыбу, совершили явную ошибку; вместо того чтобы уже достать, в конце концов, ножи и топоры да попробовать зарубить взбешённого великана, они судорожно вцепились в его руки и попытались освободиться, сбив стальную хватку со своих гортаней. Стоит ли говорить, что их жалкие потуги не увенчались успехом; рассвирепевший богатырь живо развернулся вместе с двумя своими трепыхающимися жертвами к дверному проёму да всадил поочерёдно в каждую заросшую, искажённую гримасой боли и страха физиономию по доброму удару головой; один за другим телеса обоих проходимцев шустро вылетели из комнаты, бездвижно распластавшись в проходе. Лежащий внизу Тапислав сам кое‑как пополз на выход из спальной, но Ратибор, как пушинку, подхватив главаря за шиворот и пояс, с невероятной силой выкинул его из опочивальни, впечатав в добротную, сложенную из массивных дубовых брёвен стену коридора так, что, казалось, содрогнулась вся избушка. С характерным хрустом его туловище шмякнулось на пол; шея незадачливого душегуба оказалась неестественно свёрнута набок.
– Вы в порядке⁈ – Ратибор обернулся к своей семье. Что‑то похожее на испуг вперемешку с облегчением мелькнуло в его глазах, когда он быстро осмотрел жену и детишек, с восторженными воплями бросившихся ему на шею. – Все целы, здоровы? – рыжеволосый витязь, нахмурившись, попытался вытереть тонкую струйку крови, всё бежавшую из разбитой губы русой красавицы, но лишь размазал ещё больше её по подбородку. – Кто⁈ – тихо прорычал он, глядя в затуманенные очи Марфы, в которых стояли слёзы. Зрачки Ратибора опять заполыхали багряной синевой. – И сколько их?
– Трое всего… Вон тот, последний, его рук дело! Но он, похоже, уже не жилец… – слабо всхлипывая, прошептала она, с трудом сдерживая поток горючих слёз. Колоссальное напряжение от произошедшего, осознание того, что они были на волосок от гибели, заставили её не спеша подойти к кровати и присесть на краешек, закрыв лицо ладонями. Буреслав же и Власта споро вскарабкались на плечи батьке, привычно там расположившись и весело тормоша его буйную рыжую головушку. Весь ужас произошедшего до них покамест не докатился.
– Как ты вошёл?.. – задала Марфа глупый вопрос, но после взяла себя в руки и, подойдя к висящему на стене зеркальцу, принялась льняным платочком, предварительно смоченным в кувшинчике с водицей, стоящем на прикроватном столике, торопливо вытирать кровь, приводя себя в порядок.
– Да проще пареной репы, милая! Ножом сквозь щель дверную щеколду подцепил. Что я, домой, что ль, не зайду, коль надо будет… Можно было и в окно запрыгнуть… Но куда делась стража у входа⁈
– Не знаю, медвежонок, не знаю! – нервно всплеснула руками русоволосая прелестница. – Как сквозь землю провалилась! И эти тут же заявились…
– Ясно… Какое, однако, совпадение! – молодой великан грозно нахмурился. Гневные искорки по новой заплясали в его очах. – Разберёмся!.. Кому‑то, как я погляжу, хаживать по землице на своих двоих наскучило!.. Чего надо было этим недоумкам?
– Хотели спеленать нас да утащить, как я поняла, в местечко укромное, дабы потом тебя заставить безоружным явиться, куда укажут… Ну а если не получится, то умертвить… – Марфа возмущённо вперилась взглядом в мужа. – Кому ты так насолить умудрился, рыжик⁈
– Кабы я это знал, дорогая, я б ту падаль злобную поросям давно скормил…
– М‑дя‑я‑я, Ратиборушка… – тем временем в комнату заглянула белобрысая, конопатая физиономия Емельяна, ошарашенно до этого осматривавшая лежащих в коридоре трёх головорезов. – И как ты почуял⁈ Поразительно!..
– Да, как⁈ – Марфа обернулась к мужу. – Ты же в это время дома бываешь по большим праздникам?..
– Сам не ведаю! Тревожно на душе стало как никогда… И ноги сами до избушки понесли! – Ратибор озадаченно хмыкнул. – Перун, похоже, лично снизошёл да направил меня… Или Сварог подсказал… Видно, не безразличен я богам нашим, коль указали мне верное направление! Необъяснимо, но факт… Чуйка моя заверещала так тревожно, аж под сердцем закололо, будто сталь булатная пронзила!.. А ведь к князю с этим обормотом, – молодой богатырь кивнул на непутёвого писаря, – должны были идти…
– Здравствуй, Марфа, – крякнул в ответ смущённо Емельян. – Приветствую и вас, детишки рыжие… Ну как похожи, а!..
– Здравствуй, дядя Емельян! – хором ответили ему счастливые Буреслав с Властой, коих Ратибор принялся потихоньку стаскивать с себя. Те упирались и слазить не хотели ни в какую, недовольно при этом повизгивая, что выглядело весьма забавно.
– Привет, Емеля, – холодно буркнула Марфа. – Снова забираешь моего ненаглядного куда?