Ратибор. Окталогия (СИ)

– Готовься! – вдруг выпалила она нервно, высоко подпрыгнув от охватившего её возбуждения. – Вон они!.. Чуть севернее смотри!
Ратибор, натянув до упора свой здоровенный лук, бросил взгляд в указанном направлении и правда увидел две чёрные точки в небесах, стремительно к ним приближавшиеся. Ворона летела, как пущенная из пращи, но коршун медленно, но верно сокращал разделявшее их расстояние. Оставалось не так уж и далеко до них; вполне можно было попробовать достать пернатого хищника, но могучий воин понимал, что второй попытки может и не быть, потому выцеливал наверняка. Крылатый охотник же, увидав внизу Ратибора с ведуньей и явно смекнув, что ничем хорошим для него это не кончится, сделал стремительный рывок, нагнав‑таки серую воровку, и взмахнул острыми как бритва когтями. Только чудом той удалось увернуться, но опасный преследователь всё же слегка достал свою добычу, выдрав из хвоста оной несколько перьев.
– Да стреляй же, стреляй, чего ты медлишь⁈ – взвизгнула Благана истерично, прямо под руку Ратибору. На её лице через всю левую щёку шли только что появившиеся две кровавые кривые борозды, так похожие на следы от когтей хищной птицы.
Звонко зазвенела спущенная тетива, и стрела молнией умчалась ввысь, навстречу своей цели. Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, стальной наконечник лихо вонзился в правое крыло коршуна, силой выстрела подкинув того в воздухе. Пернатый разбойник, неловко закружив, начал быстро падать на землю. Ратибор, отбросив в сторону лук, что есть мочи помчался к глухо шлёпнувшейся о землю птице, на ходу доставая из‑за пояса оба своих одноручных топорика. Благана же в это время протянула правую ладонь и, быстро выхватив из лапки опустившейся на её левую кисть вороны хлебный мякиш, впопыхах выдернула из него ржавый гвоздь. Затем ведунья торопливо прошептала короткое заклинание, скомкала странную человекоподобную фигурку в комок да запихнула себе в рот, принявшись спешно её пережёвывать да глотать.
Между тем Ратибор, шустро подбежав к месту падения чёрного хищника, никого там не обнаружил; только пара перьев да несколько капель крови указывали на то, что кто‑то грохнулся с небес на грешную землю.
– Эх, говорил же не чихать под мышкой! А также не орать, не хрюкать и газы природные не пускать… Не послушала!.. Так‑то в тулово целил… – раздосадованно буркнул рыжеволосый богатырь, внимательно присматриваясь к оставшимся на всё ещё сыроватой после дождя почве еле заметным трёхпалым отпечаткам птичьих лап. После чего, обернувшись к Благане, прокричал: – Ушёл, кажись, петушок!.. – и тут же удивлённо замолчал. Позади было пусто. Ворожея как сквозь землю провалилась. Лишь каркающая где‑то наверху, в кроне деревьев серая плутовка да гуляющий по окраине леса ветер нарушали наступившую зловещую тишину.
* * *
Мельванес пребывал в безудержной ярости. «Опять эта костлявая ведьма меня уделала, да чтоб её, такую‑рассякую!.. Хитра, лиса старая, ох, хитра! Ну ничего, найдём мы на тебя управу, не пропадай только из поля зрения…» – зло шипел про себя тёмный волхв. Успев после падения коршуном споро доковылять до близлежащего лесочка, он обратился назад в человека и минут десять стремительно бежал куда глаза глядят. В конце концов остановившись и спрятавшись за стволом здоровенного дуба, он осмотрел свою рану, затем отломал как можно ближе к плоти торчащий у него из правого плеча хвостовик с оперением стрелы. Выстрел оказался такой силы, что остриё прошло навылет. Присев на землю, колдун прикрыл глаза и, сосредоточившись, зашептал древние словеса, которые мало кому доводилось слышать из рода людского. Наконечник стрелы зашевелился и вместе с древком стал медленно двигаться вперёд, из спины, как будто его что‑то подталкивало изнутри, какая‑то неведомая сила. Это было больно, и Мельванес скрипел зубами, но терпел. Наконец, древко полностью вышло наружу, тихо шлёпнувшись наземь.
«А ведь я испужался! – потрясённо подумал он про себя. – Какое забытое, поганое ощущение! Хоть и бодрит, надо признать… Впервые за последние… Сколько же лет?.. Пятьдесят? Сто?» – он уже не помнил, когда последний раз боялся кого‑то или чего‑нибудь. А тут, стремительно приближаясь раненым коршуном к земле, вдруг осознал, что страшится… смерти! Точнее, не её самой даже, а того, что последует далее. А далее будет суд. Божий суд, на котором он предстанет пред Сварогом с Перуном и Велесом, суровой троицей Отцов‑основателей этого древнего мира. И чуял нутром тёмный маг, что итоги этого справедливого судилища будут ему совсем не по нраву. Ибо уж больно много людей он сгубил за свою долгую жизнь, множество дел натворил омерзительных и спросят с него там, наверху по всей строгости, не простят, это уж точно! Потому умирать и не хотелось. Да, конец неизбежен. Но его ведь можно оттянуть, как ему это удавалось делать уже не одну сотню лет. «Ничего, погуляем ещё!» – хмыкнул он про себя, доставая из‑за пазухи бутылочку с зеленоватым снадобьем и отхлёбывая несколько глотков, с наслаждением чувствуя приятную негу: тело стало наливаться силой.
 
– Ты там чего, милок, по тяжкой нужде присел? – раздался вдруг недалеко знакомый скрипучий голос. – Я не вовремя? Или, наоборот, вовремя? Лопушок, может, подать, аль папоротника охапку? Ты только скажи! Страждущим да нуждающимся мы завсегда протянем руку помощи! Единственное, прошлогодняя только травушка имеется, но, поди, и такая сгодится…
– А ты, дряблая, я смотрю, нюх по ветру совсем держать перестала, да? – Мельванес поднялся и вышел из‑за векового дуба. – Думаешь, раз ранен, то одолеть меня сможешь? – волшебник гадостно улыбнулся, махом допил бутыль с зельем и отбросил её в сторону. – Ну попробуй! – в руке у колдуна прямо из воздуха осиным роем соткался его посох.
– Попытка не пытка, голубок, – тихо пробормотала Благана, опираясь на потемневшую от времени деревянную палку с зелёным листочком вместо набалдашника. Свой пузырёк с магическим варевом она осушила с минуту назад. – В отличие от тебя, тёмная сущность, я не боюсь умереть, ибо не страшусь суда богов!..
– Заткнись, грымза корявая! – злобно бросил Мельванес, встав напротив ворожеи метрах в десяти‑двенадцати. Справедливое замечание Благаны его явно разозлило. Небольшой пролесок, в котором замерли колдун и ведунья, не был идеальным местом для проведения магического поединка, но за неимением лучшего, выбирать не приходилось.
– Сейчас мы посмотрим, на что ты способна! – прошипел зловеще мрачный волхв. – Это тебе для разминки! – быстро крутанув в воздухе жезлом, чародей споро создал прямо перед собой здоровый пылающий шар не менее метра в диаметре и направил его на целительницу. Тот, стремительно пролетев разделяющее их расстояние, глухо разбился о невидимый простому глазу барьер, которым окружила себя опытная ворожея. В свою очередь, подцепив клюкой с земли лежащее недалече обрушенное ураганом тополиное брёвнышко, она шустро кинула его в ответ. Но Мельванес без видимых усилий, простым взмахом руки отбил этот внушительный с виду снаряд, презрительно уставившись на старую знахарку.
– Это всё, на что ты способна, костлявая? – ехидно процедил сквозь зубы седовласый волшебник.
– Помимо клыков и когтей северных великанов, ты умудрился достать ещё и их прах с костями… – ровным голосом констатировала сей печальный для себя факт Благана.
– Ага! – злорадно крякнул Мельванес. – А это значит только одно: сейчас ты сдохнешь тут, тварь!
С этими словами могущественный некромант принялся закидывать ворожею огненными шарами да голубыми молниями, которые раз за разом разбивались о барьер упрямой ведуньи. Благана попыталась было снова контратаковать, подняв мощным порывом ветра лежащий недалече валун и запустив его в голову грозному противнику, но Мельванес, казалось, даже не заметил этого, лёгким взмахом посоха раздробив его ещё в воздухе на подлёте. После чего, яростным вихрем собрав упавшие на землю каменные осколки, веером запустил их по уже с трудом стоящей на ногах колдунье. Не успела она отбиться, как в Благану полетел тот самый, здоровенный дуб, за которым врачевательница и нашла Мельванеса; несколькими плавными движениями скипетра он легко выкорчевал его из почвы и бросил, как тростинку какую, в свою соперницу. Барьер с трудом, но выдержал, однако сама она даже через него почувствовала силу могучего удара, отлетев метра на четыре назад и упав навзничь, в небольшую лужицу позади себя.