Восход Авроры (ЛП)

Существо.
Одно колоссальное до невозможности существо.
Оно всюду, целая сеть, раскинутая по целой планете: каждое растение, каждое существо, цветок, спора, парящая в воздухе. Я вижу его историю, его предназначение и потенциал. Время, словно ничто, я вижу его будущее. Я пылинка, которая пытается понять временную шкалу, по которой измерялось это путешествие. Я вспоминаю потолок бальной залы Кассельдона Бьянки, медленный танец галактик, когда они вращались по кругу, друг с другом в космическом масштабе.
Эта…тварь готовилась, сперва пролежала в спячке, потому медленно просыпалась, пока не оказалась на гребне волны, протянувшейся на миллион лет. Эта планета и все прочие планеты на звездной карте будут расти и набухать, созревать, пока не лопнут, как семенные стручки, выбрасывая свои споры в Складку. А уже оттуда..
Оттуда повсюду.
Затишье перед бурей.
Это Ра`хаам.
— Ты сможешь остановить это, — вздох Кэт возвращает меня к реальности, и атака на мою крепость отступает, красные и золотые оттенки меркнут. У неё из носа течет кровь, грудь поднимается и опускается, голубые глаза, не отрываясь, вглядываются в моё лицо. — Его уже останавливали прежде. И сейчас ты сможешь остановить его, Аврора.
— Да, — выдыхаю я.
Потому что теперь понимаю, насколько стара эта история. Понимаю высокомерные мысли о том, что на протяжении 13,8 миллиардов лет вселенная разрасталась; в данный момент, в этом самом месте, на Млечном Пути — этой жизни пришлось вести борьбу за выживание..
Я видела, как в последний раз Ра`хаам проснулся.
Когда попытался поглотить всю галактику.
Попытался и потерпел поражение.
Потом он спрятался здесь. Раненый. Почти мертвый. Потому что за этим потоком, за всем этим невообразимым шумом, глубоко внутри я ощущаю кое-что. Голос, зовущий меня. Голос, который звал меня всё это время.
Скажи мне, кто я.
Кем были они.
Те, кто сражался. Кто видел, во что может превратиться Ра`хаам, если его не остановить, и считал индивидуальность достойной борьбы.
Древние.
Эшварен.
И, несмотря на то, что они уже мертвы, миллионы лет
они оставили
оружие, которое необходимо нам
, чтобы победить его
вновь.
А Триггер не просто какая-то там древняя статуэтка или драгоценный камень, спрятанный внутри. Это не обычная звездная карта, сделанная из драгоценных камней, украденная из логова бандита.
Триггер..
— Аври, — ахает Кэт.
— Я… и есть Триггер.
Листья вокруг нас колышутся, и снаружи доносится рёв двигателей. Гул медленного приземления, лязг шасси, которое касается земли. Я уже знаю, что сейчас скажет Тайлер.
— Они здесь.
Кэт стискивает зубы, и я знаю, что она всеми силами пытается остановить всё это, то, что прорастает в ней, делает её частью этого, она пытается избавиться от этого знания. Голос, который доносится снаружи, ровный, громкий, бесполый, вечный.
— МЫ ПРИШЛИ ЗА АВРОРОЙ О`МЭЛЛИ.
Принцепс.
Голос Фина раздается по внутреннему каналу связи.
— Кто-нибудь изъявит желание научить Ваше Высочество говорить «пожалуйста»?
Скарлет отходит от брата, который стоит у окна и, опустившись на одно колени, спешит занять моё место.
— Иди, — шепчет мне она, и, когда я отпускаю руку Кэт, она берет её в свою.
Я иду к Тайлеру, который наблюдает за происходящим из окна. Виноградные лозы вокруг него сгорели, но я вижу, как один из обугленных усиков шевелится, в поисках новой опоры, даже когда я присаживаюсь с ним рядом. Если буду держаться ближе к стене, то смогу увидеть что внизу, не давая фигурам снаружи рассмотреть себя.
Шаттл приземлился в сине-зелёный кустарник за реактором. На нем знак Беллерофонта, и из брюха выдвинута посадочная рампа. Принцепс стоит внизу в своем безупречно белом костюме, вокруг него кружится пыльца. За его плечом еще один агент ВРУ в обычном угольно-сером костюме, а шаттл окружают десятки других фигур.
Это не агенты ВРУ. И их так много.
 
В толпе есть несколько обезьян, их мех покрыт мхом и цветами. Но под пологом серебристых виноградных лоз, с цветами, вьющимися по волосам и вырывающихся из глазниц, я узнаю остальных.
Люди.
Колонисты.
— АХ, АВРОРА, — несмотря на закрытые окна, Принцепс смотрит прямо на меня. — ВОТ ТЫ ГДЕ.
Я рискую проникнуть в одно из щупалец темно-синего растения, потянувшись к нему разумом. Благодаря лианам и сине-серому клубку растений снаружи, я пытаюсь найти разум Принцепса, чтобы увидеть больше, но это похоже на радио-помехи — слишком много чувств, я не в силах выхватить свою цель из всей этой мешанины. Он как обычно беспристрастен, когда снова раздается его голос, невозможно понять, ощутил ли он мои усилия.
— МЫ ТАК ДОЛГО ЖДАЛИ ТЕБЯ, АВРОРА.
— Подождите ещё немного, — отвечаю я, пытаясь придать голосу твёрдость. Он не дрожит. — Попробуйте вернуться лет через двести.
— МЫ ПОТЕРЯЛИ ТЕБЯ ИЗ ПОЛЯ ЗРЕНИЯ. МЫ НЕ МОГЛИ НАЙТИ ТЕБЯ.
— Меня вообще не должны были найти!
— ТЕБЯ СПРЯТАЛИ В СКЛАДКЕ, МЫ ТЕПЕРЬ ПОНИМАЕМ ЭТО. ЭШВАРЕНЫ ОКАЗАЛИСЬ ТРУСАМИ, РАЗ СПРЯТАЛИ ТЕБЯ ТАМ. ОНИ ВСЕГДА ТАК ПОСТУПАЮТ. ИХ СЛАБОСТЬ. ТУ ЖЕ СЛАБОСТЬ МЫ ОЩУЩАЕМ И В ТЕБЕ СЕЙЧАС. ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ПОЗВОЛИТЬ СЖЕЧЬ ТЕБЯ ЕЩЕ НА ОРБИТЕ. ТЫ ПОСТУПИЛА ГЛУПО, ЯВИВШИСЬ К НАМ.
Позади меня Тай опасливо кладет мне руку на плечо, словно беспокоится, что я покажусь им: встану у окна и начну спорить. Но я стою неподвижно, и наблюдаю за тем, как Принцепс поднимает обе руки к шлему и щелчком больших пальцев снимает его. Я застываю на месте, и медленно, словно в слоумо, длинной в два удара сердца и 13,8 миллиардов лет, он снимает шлем, и показывает лицо, спрятанное под ним. За мгновение до разоблачения, я уже сознаю, что меня ждет. И всё же удар настолько силен, что у меня перехватывает дыхание, начисто лишая мыслей и сил.
Под толстыми листьями, которые распускаются из правой глазницы, под серебристым мхом, который растет на поседевших висках, скрываясь за воротником костюма, я всё еще могу различить черты его лица. Округлые щеки, морщинки на лбу, над которыми обычно шутила мама, будто они там с пятнадцати лет, поскольку мир так сильно удивлял его.
— Папочка..
Слова вспыхивают в голове, точно уродливые кровоточащие порезы в серебристо-пятнистой туманности. Я будто перенеслась в момент нашего последнего разговора.
Спасибо за поздравление, Папочка.
Спасибо за поздравления в прохождении отбора.
Но больше всего, спасибо за всё это.
Я нажала отбой, прежде чем ему успело дойти сообщение. Прежде чем я смогла бы увидеть боль на его лице. То, как мои удары достигли цели.
— Я скучал по тебе, Цзе-Линь, — произносит он.
Сердце готово разорваться на кусочки.
— Было так тяжело, — произносит он, качая головой. — Быть далеко от тебя, в то время как ты должна была стать частью нас.
Я слышу собственный всхлип. Я чувствую, как мой самоконтроль начинает рушиться. Я думала, что потеряла его навсегда. Я думала, что осталась совсем одна. А теперь он здесь, и вся тяжесть моего горя, наконец, обрушивается на меня, погребая меня под собой, точно лавина, которой я не в силах противостоять. Перед глазами всё размыто от слёз, дыхание учащается, и визор затуманивается.
Нас разделяет лишь шлем.
— Мы все связаны, — говорит мой отец, протягивая ко мне руку. — Мы вместе. Мы станем единым целым, когда ты присоединишься к нам.
— Аври, — раздается тихий голос Тая за спиной. — Это не твой отец.
 
— Но это он, — выдавливаю я. — Вы не понимаете, я ощущаю их всех в своей голове. Если бы это был кто-то другой, всё было бы гораздо проще.
Но это так, так тяжело. Потому что прямо сейчас я ощущаю как среди сине-зеленого кавардака этого места, я мысленно ощущаю, вижу и чувствую, как великолепные золотисто-красные цвета Кэт превращаются в грязно-коричневые, сливаясь с окружающим гештальтом.