Слепые чувства (СИ)
— Аля, скажи, — спросил у неё Олег, — почему ты так отчаянно хочешь, чтобы мы «отдохнули»?
— После эпидемии тут одна малышня осталась… Нас, взрослых, в первом отряде всего семеро и скука царит смертная… Да и я вижу, что внутри вы все хорошие и, может быть, мы могли бы даже подружиться.
В ответ пацаны лишь усмехнулись. Глядя на это, Аля добавила:
— Вот вы смеётесь, а система ещё и не таких исправляла…
— Ладно, — заключил Вороба, — показывай нам свой лагерь, а там решим, остаться или нет.
***На территории лагеря, в тени огромных сосен, было ещё прохладнее и свежее, чем на парковке перед воротами. Аля молча вела за собой парней по каменной тропинке. Они, в своих странных нарядах, смотрелись здесь как настоящие пришельцы — редкие встречные пионеры останавливались и с удивлением смотрели на них, провожая своим взглядом. Среди толстых деревьев то тут, то там были видны небольшие двухэтажные домики, а где-то вдалеке виднелся знакомый каменный силуэт в кепке и заложенными за спину руками… Вскоре они вышли на небольшую площадь, в дальнем конце которой, в окружении трёх флагштоков, на гранитном постаменте стоял дедушка Ленин, шагающий в светлое будущее. Девушка подошла к статуе почти вплотную, посмотрела на него снизу вверх и сказала крайне задумчивым голосом:
— Может, прежде чем мы начнем нашу экскурсию, вы всё-таки скажете ваши имена? Так и мне и вам будет гораздо проще.
— Ладно, всё равно не отстанешь… — злобно ответил Олег, — меня зовут Олег Жуков, этого, со шрамом над правой бровью — Макс Крысин, а того — Диман Воробьёв.
— О! — Аля повернулась к ним лицом и мило улыбнулась, — фамилии у вас все звериные: Жучок, Воробушек и Крыска!
— Слушай, Алевтина, — Олег грозно посмотрел ей в глаза, мигом согнав с лица девушки даже намёк на улыбку, — будь добра, больше никогда не называй нас так. Последний раз предупреждаю по-хорошему.
— Хорошо, — ответила она, — я понимаю, что клички не всем нравятся, но вот другие ребята, особенно малышня, могут не понять…
— Не переживай за нас, с ними, если что, мы разберёмся сами.
Эта фраза от Макса прозвучала холодно и угрожающе, и от неё Але стало немного не по себе.
— Ладно, — сказала она, меняя тему и глядя на небольшие наручные часы, — вы пялились так медленно, что на экскурсию уже не осталось времени. До линейки ещё полчаса, а нам надо переодеться…
— А это обязательно? — перебил её Олег, — мне и так хорошо.
— Обязательно, — отрезала девушка, а её лицо впервые стало суровым и грозным, — пионеры не должны расхаживать по лагерю в таком виде!
— Послушай, мы ведь даже не пионеры…
— Ха-ха-ха, — рассмеялась она в ответ, — а я тогда не помощница вожатого и вообще прилетела с Марса. Как же вас тогда приняли в экспериментальный лагерь, если вы не пионеры?
Аля говорила так убедительно, что парням не пришло в голову никаких аргументов против её слов.
— Ладно, давайте расскажу вам где у нас что. Там, — она показала на длинный двухэтажный дом из белого кирпича, выглядывавший из-за деревьев — главный корпус. На втором этаже административные кабинеты, а на первом в правой половине живут вожатые и остальные взрослые, а в левой — первый отряд, то есть мы. Немного справа от главного корпуса столовая, — ребята разглядели скрытую за кустами невысокую одноэтажную пристройку, — думаю объяснять, что мы там делаем не нужно, а прямо за ней спортивный комплекс. В той стороне, — она показала туда, куда шел и смотрел Ленин — на небольшие двухэтажные домики — жилые корпуса. Один дом — один отряд. Помимо нас в лагере есть ещё три отряда из детей помладше. За этими корпусами стоит здание кружков и библиотека, но отсюда их не видно. Если идти по этой тропинке, то можно прийти к медпункту, складу и прочим хозяйственным постройками, а по этой можно выйти к сцене, где уже рукой подать до речки и спуска на пляж! Так, ну вроде всё объяснила, а теперь бегом за формой! До линейки 20 минут!
***Аля привела парней на бельевой склад и, уточнив размер одежды, с радостным видом выдала им три комплекта новенькой формы: шорты, ремень с золотистой пряжкой, белая рубашка с небольшой нашивкой синей ласточки на правом плече, кеды с белыми носками и красный пионерский галстук.
— Делай со мной что хочешь, но этот маскарад я на себя не напялю! Меня и моя одежда вполне устраивает… — грубо бросил ей Олег, — да и какой ещё пионерский галстук! Я хрен знает, как его завязывать — СССР. как-никак, развалился уже почти как тридцать лет.
— Ты лучше такие шутки не шути, — обижено, но заботливо ответила ему девушка, — а то услышит ещё кто-нибудь не тот, и заработаешь себе проблем до конца жизни.
— Да мне всё равно на эти проблемы! — сорвался он в ответ.
— Что за шум, а драки нету? — пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о дверной косяк, на склад зашёл Семён Борисович, — что, Алевтин, не хотят переодеваться?
Она быстро помотала головой, хлеща свою шею косичками.
— Ну это дело поправимое… Значит так, ребятки. Сейчас вы возьмёте форму, зайдёте вот в ту комнату, переоденьтесь, скинете своё рваньё в корзину для стирки, поблагодарите Алю за экскурсию, а затем мы все вместе пойдём на линейку. Вам всё ясно?
У них не осталось иного выбора, кроме как подчиниться его грозному тону.
День 1
В последний раз Олег носил рубашку ещё в седьмом классе, до начала плотной дружбы с Костей и, с непривычки, постоянно поправлял её и чесался. С галстуком же возникли проблемы у всех троих: никто понятия и не имел, как нужно правильно его завязывать, поэтому Але, несмотря на поджимающее время, пришлось провести для них экспресс курс.
— Ну вот, хоть на людей стали похожи, — глядя на них заключил физрук, — не то, что те дикари, которые вышли из автобуса.
Аля усмехнулась, а парни переглянулись между собой скривив свои лица в недовольных ухмылках.
— Ладно, время не ждёт… У нас осталось две минуты, так что бегом!
Они не хотели спешить, да и вообще хоть куда-то идти, если уж на то пошло, но Семён Борисович всё норовил наступить им на пятки и подгонял их своим басом, под звонкие смешки Али. Таким макаром одни добрались до площади в считанные мгновения.
За двадцать минут их отсутствия на ней уже успела собраться организованная толпа постоянно галдящих дети в пионерской форме. Они были разбиты на три небольшие группы по двадцать человек в каждой: самым маленьким можно было дать не больше десяти, а самым старшим около четырнадцати. Среди всей это кричащей и скачущей туда-сюда массы выделялись шесть пионеров постарше, где-то шестнадцати-семнадцати лет. Они стояли поодаль, выстроившись в ровную линию, а перед ними расхаживал Егор, что-то говоря и активно жестикулируя руками.
Как только новички показались на площади, все разговоры тут же затихли, а на их место пришёл тихий шепот и сдавленные смешки. Аля с гордым видом провела их через всю площадь, словно пленных Немцев и велела им встать в строй. Троица пристроилась сбоку к первому отряду и с безучастным видом уставилась в пустоту.
Проходя мимо старших пионеров, Олег успел окинуть их быстрым взглядом: если им не удастся найти способ выбраться отсюда, то всю следующую неделю им придётся коротать в компании трех пацанов и четырех девчонок. Они то и дело кидали косые взгляды на «свежую кровь», но парням не было никакого дела до этого лишнего внимания — сейчас их мог заинтересовать разве что работающий способ побега из лагеря.
Из хриплых динамиков на деревьях заиграл какой-то марш и линейка началась. Все тут же затихли и выпрямились. Мужчина с козлиной бородкой и клетчатом пиджаке вышел перед памятником и сказал дребезжащим голосом многолетнего оратора:
— Доброе утро, пионеры!
— Доброе утро, товарищ начальник лагеря! — хором ответили все.
— Сегодня, в воскресенье восемнадцатого июня восемьдесят девятого года, начинается последняя неделя первой летней смены Ласточкиного Гнезда. Надеюсь она подарит вам много ярких воспоминаний! Несмотря на то, что ваш отдых потихоньку подходит к концу, к поредевшему от эпидемии простуды первому отряду сегодня приехало долгожданное пополнение! Давайте все вместе поприветствуем их!