Слепые чувства (СИ)

Хоть город Чести уже давно стал для ребят настоящим, они по прежнему иногда вспоминали о своей родине. Пока Петя ранним утром медленными шагами шёл к полевому госпиталю, у него в голове крутились одна крылатая фраза из далёкого прошлого: «В чём сила? В правде!»
Он думал над этим вопросом уже неделю, с тех самых пор, как Риту ранили в ногу. Петя полностью передал контроль над телом своему подсознанию и на автомате делал уже ставшими рутинными вещи: тренировал новичков, осматривал готовых Скорпов и даже беседовал с Робертом. Весь его разум был занят лишь одним: он искал, в чём же на самом деле сила. Юноша был так поглощен этой идеей, что завел небольшую тетрадку, куда записывал свои мысли, время от времени возвращаясь и перечитывая их.
«В чём сила? Сила в правде! Тогда почему я, сражаясь за правду, чувствую себя таким беспомощным? Почему я, потеряв почти всех, кто был мне дорог, продолжаю страдать? Я не сомневаюсь в идеях Роберта: трутни — это действительно раковая опухоль города, и против них оправданы любые средства — даже Морфы. Если вспомнить, то никто из моих друзей не погиб по вине жуков — кто-то умер по своей глупости, а кого-то убили трутни… Брр… Само воспоминание об импульсе вызывает у меня приступы праведной ярости, и я уверен в своей правоте, но никакого прилива сил от осознания этого факта нет… Вокруг меня гибнут и калечатся люди, в госпитале полно раненых, которые смотрят пустыми глазами. Силы покинули даже Роберта — после того, как прекратилась Небесная Кара он не выходит из своего «кабинета» и о чём-то постоянно думает круглыми сутками… До её исчезновения мне нет никакого дела, меня беспокоит другое: почему? Почему мы сражаемся за правду, но взамен получаем только боль и смерть? Может, сила вовсе не в правде, а совсем наоборот, правда в силе? Наверняка в глазах Вани и других трутней мы — просто мятежники. У них есть своя правда, ради которой они идут в бой… Видимо историю, а вместе с ней и правду действительно напишут победители… И от этой мысли мне как то не по себе… Но такова реальность, и я уже в сотый раз убеждаюсь, что в ней всё далеко не так радужно, как в фильмах и играх… ”
***
Петя открыл дверь бывшего школьного класса, и нынешнего полевого госпиталя ЗОА. В его нос ударил резкий запах крови, рвоты, спирта и стерильных бинтов, а барабанные перепонки парня оглушил стон двадцати раненых солдат, сливающихся в единый хор.
После их самоубийственного налета на вражеский штаб, подготовка к контрнаступлению со стороны противника прекратилась. Роберт тут же поспешил сделать следующий шаг: он попытался отбросить противника подальше от завода и обезопасить его от возможного удара. Ключевое слово — попытался. Новый начальник полиции, благодаря шпионам или просто хорошей интуиции, предугадал его действия и сделал ставку на оборону. В итоге десант и все три волны атаки в дребезги разбились о позиции трутней. Полевой госпиталь был переполнен тяжело ранеными, однако места быстро освобождались из-за острой нехватки хороших врачей.
Петя поднял голову и пошёл вперёд, стараясь не смотреть на корчащихся от боли солдат, которые из-за острого дефицита современных медикаментов лишились рук, ног, глаз или всего вместе. Кажется, в паре метров от него кто-то только что умер — хрупкие девушки в перепачканных кровью халатах словно ветер промчались мимо Пети, чуть не сбив с ног. «Ещё одна смерть за правду», — шепнул он себе под нос, и пошёл дальше, к самой дальней койке.
На ней, с измученным видом, бледным лицом и во всё в той же военной форме, которая, по словам Васи, так отлично ей шла, лежала Рита. Она провалилась в глубокий болезненный сон, который её возлюбленный из всех возможных ему сил старался сделать тихим и безмятежным. Левой рукой он несильно сжимал раскрытую ладонь девушки, а правой тихонько гладил её от кончиков пальцев до катетера капельницы на запястье. Петя с болью взглянул на её левую ногу: ниже колена она превратилась в перебинтованный обрубок. Он тихонько подсел к Васе на краешек стула и о чём-то задумался, глядя на спящую девушку.
 
— Как новобранцы? Справляешься без нас? — начал разговор его друг.
— Как говорил Самсонов, командир должен уметь всё, но понемногу, так что справляюсь. Забавно, буквально месяц назад он сам учил нас, а теперь уже я стою на его месте…
— И сколько у нас уже новых экипажей?
— Ну завод стабильно работает уже неделю, так что тридцать пять, и плюс мы, в итоге тридцать шесть машин. Если бы не та попытка отбросить полицию от завода, то было бы тридцать восемь… — Петя посмотрел на Ритину левую ногу, — она ведь сможет стрелять в таком состоянии?
— Да, доктор сказал, что как только всё заживёт он поставит ей простой протез. Бегать у неё уже не получиться, но залезть в кабину и сесть в кресло без посторонней помощи сможет. Ну а для стрельбы ноги не нужны…
— Рад это слышать. Ампутация… точно была оправданной? Неужели нельзя было просто вытащить осколок? Тем более на дворе ведь далёкое будущее…
— У нас нет хороших лекарств, а хирург боялся заражения. Всё-таки она, хоть и немного, но повалялась на грязной земле своей огромной раной, прежде чем мы её подняли.
— А её врач случайно не трутень? А то поступил он прямо-таки в их духе…
— А какой смысл гадать, что бы было если… — у Васи кончился воздух и он сделал вынужденную паузу, — Думаю ты меня понял. Сейчас главное то, что её жизни уже ничего не угрожает, и через неделю она сможет снова сесть в Скорп. Теперь скажи ты, как дела у Роберта? Я слышал, что он засел у себя, и никому ничего не говорит.
— Не говорит, потому-что не доверяет.
— То есть тебе он всё рассказал?
— Да. Похоже вчера вечером он устал держать всё в себе и поделился со мной своими мыслями. Короче, ему очень страшно. Его пугает это затишье: противник намертво вгрызся в свои позиции и отказывается идти в наступление.
— А что на счёт Небесной Кары? После информационной атаки трутней, когда многие, в том числе и мы, начали смотреть на него косо, он вернул наше доверие заявив, что может вызывать Небесную Кару, но не контролировать её, что он прибыл в город всего пару месяцев назад и к большей части атак Морфов не имеет никакого отношения. Главным же аргументов в его пользу послужило то, что Небесная Кара и Морфы могут встать на нашу сторону и открыть второй фронт. Теперь же, когда она прекратилась, многие начали шептаться и пускать слухи.
— По секрету, Роберт сам не понимает, почему так произошло. Просто в один день его медальон перестал работать и всё.
— Медальон? Тот, что в форме сердца?
— Ага, он рассказал своему ближнему кругу свою предысторию. С какой-то стороны это правильный ход — тебе не нужно ничего придумывать, ты показываешь своим ближайшим подчиненным, что между вами нет никаких секретов, и этот факт очень сильно укрепляет ваши взаимоотношения.
— Думаю мне тоже стоит её услышать.
— Да. Короче, слушай… — Петя вкратце пересказал ему историю Роберта и добавил в конце, — как мне кажется, самая логичная причина, по которой прекратилась небесная кара — трутням удалось расколоть Самсонова, они узнали о Королеве Морфов и как-то её уничтожили.
— Ну да, это первое, что приходит на ум.
— Ты прав, и я думаю Роберт сам давно понял это и просто отказывается признать… В любом случае — теперь их армия свободна и может напасть на нас в любой момент. Судя по затишью они готовят мощную и дерзкую операцию, наподобие той, что провернули мы. Роберт не дурак и принимает ответные меры на этот счёт — он стянул все наши силы в центре передовых позиций, чтобы в случае массовой высадки в тыл нас не перебили по частям.
 
— Да… чувствую здесь скоро будет жарко…
— Слушай, вам надо валить отсюда как можно скорее. Госпиталь довольно далеко от нашего «кулака», и прийти вам на помощь мы вряд ли успеем. Ты говорил, что ей нужна ещё неделя, но не мог бы доктор отпустить её на «домашнее лечение»? Так я буду спокоен хотя бы за вас.
— А давай сейчас у него и спросим, он как раз начал утренний обход больных.