Казнить нельзя помиловать

Постепенно Четин утратил связь с компанией старых друзей и завел себе новых, которые разделяли его склонность к злоупотреблению алкоголем и кокаином. Они познакомили его с культурой ночных клубов. Из-за постоянных пропусков «по болезни» он потерял работу.
– Моим старым школьным друзьям это не нравилось. Они требовали, чтобы я взял себя в руки. Я пообещал. Но перестать встречаться с ними было гораздо проще.
Во время обследования Четин поделился со мной ярким воспоминанием. Он был в такси с компанией приятелей по клубам, с которыми весело провел всю ночь, и они ехали куда-то добыть себе крэка. Такси катило через Кэмден – и вдруг он увидел группу своих школьных друзей, которые играли в мини-футбол пять на пять. Четин вдруг почувствовал сильнейшее желание выскочить из такси и присоединиться к ним. Он подавил его, уткнулся головой в колени и, чтобы отвлечься, стал представлять себе сладкий пластмассовый вкус крэка, который вот-вот попадет к нему в легкие.
Вскоре после этого родители Четина отказались финансово поддерживать его и выставили из дома. Он ютился по углам – и, по его словам, иногда был вынужден по несколько дней подряд веселиться у друзей, накачавшись стимуляторами, потому что ему буквально негде было спать. Из-за наркотиков он увяз в долгах. Попался в лапы одному наркодилеру по имени Блимпи (от души надеюсь, что это было все-таки прозвище, поскольку оно означает приблизительно «Жирдяй»), задолжал ему около семи тысяч фунтов. Раза два Четина избивали, один раз затащили в темный переулок, приставили нож к горлу и раздели догола. Я не без интереса заметил, что об этом он рассказал куда менее эмоционально, чем о том случае, когда он увидел, как его старые друзья играют в футбол. Ему недвусмысленно сообщили, что, если он не расплатится, пострадают его родные. Дилер заставил Четина исполнять для него мелкие поручения, в основном – забирать и доставлять различные пакеты. Четин никогда в них не заглядывал, но не нужно обладать богатым воображением, чтобы догадаться, что там было. Однажды соседи пожаловались на шум, и в дом друга Четина, где он остановился пожить на несколько дней, нагрянули полицейские. Уловили запах марихуаны, обыскали квартиру и нашли большой пакет с наркотиками и деньгами, который Четин там припрятал, – можно представить себе, как возмущен был приютивший его приятель. Во время нашей беседы Четин сказал, что это был «безусловно, худший день в моей жизни. Хуже, чем когда я потерял друга. На этот раз я не мог винить во всем Бога». Четину грозило долгое заключение, к тому же он еще сильнее рассердил родителей, которые и так отдалялись от него. Его отец, который не только соблюдал законы, но и стоял на их страже, накричал на него в участке – мол, «не для того он пахал как вол, чтобы кормить сына-преступника и наркомана». Но в основном Четина беспокоило, что Блимпи может обвинить его в том, что у него отняли деньги и наркотики. Его выпустили под залог, но он сам решил изолироваться и спрятался в доме единственного оставшегося у него приятеля. Обратился в местную службу реабилитации для наркоманов и сумел продержаться трезвым около двух месяцев. Кроме того, ему официально поставили диагноз «депрессия», и его врач-терапевт выписал ему антидепрессанты.
И вот однажды в супермаркете, в отделе замороженных продуктов, Четин наткнулся на своего наркодилера с подручными, и они загнали его в угол. Вот как он это описывал: «Сначала – шок. Я и представить себе не мог, что Блимпи ходит в “Альди”. Честно говоря, это было даже облегчением. Я знал, что рано или поздно он наверняка найдет меня. Лондон – не такой большой город». Поработитель потребовал, чтобы Четин выполнил еще одно поручение: взял напрокат машину и поехал в Глазго забрать большой пакет, а затем по пути обратно в Лондон развезти товар в три места. Четину не хотелось этого делать, но ему мельком показали нож, и это его убедило.
– Ради своих родных постарайся на этот раз ничего не продолбать, – сказал Блимпи прямо-таки безмятежно, а его подручные скалили на Четина зубы. А когда Четин бочком двинулся к выходу, один из них больно пнул его пониже спины.
 
Четин забрал пакет из-под скамейки на полуразвалившейся детской площадке в Глазго. Он рассказывал, как несколько раз обошел парк на ледяном ветру. Поначалу его одолевал параноидный страх, что вокруг полицейские в штатском. Потом его одолел параноидный страх, что «Я слишком долго проваландался на детской площадке, так что, наверное, все решили, что я…»
– Вы что?
– Ну, сами знаете, этот, с тараканами в голове.
На обратном пути он успел доехать до Ньюкасла, но там его остановила полиция (видимо, у них все-таки был информант под прикрытием). Поскольку Четин уже был отпущен под залог, он получил три года тюрьмы. За решеткой он не употреблял запрещенных веществ и прошел много курсов, в том числе курсы по наставничеству, группы, поддерживающие желающих учиться, и реабилитацию от наркомании. Он даже стал «слушателем» и пытался успокоить заключенных, у которых появлялись суицидальные мысли. В дальнейшем Четин планировал стать консультантом и сотрудником службы реабилитации для наркоманов.
– Я все это испытал на себе. И теперь могу и научить всему, – сказал он мне со вздохом.
Кроме того, он следил за своей физической формой и почти каждый день занимался в тренажерном зале.
Выходить из тюрьмы Четин боялся. Он перевоспитал себя, но теперь нужно было восстановить отношения с близкими. Однако за день до окончания срока его куратор нанес ему сокрушительный удар. Четина отправят в центр временного содержания нелегальных иммигрантов, где он будет ожидать депортации в Турцию.
К тому времени, когда мы познакомились, Четин успел пробыть в центре временного содержания всего месяц, но времени даром не терял. Он сумел найти работу – убирал в своем корпусе, по-прежнему почти каждый день ходил в тренажерный зал и даже регулярно играл в футбол. Как и в школе, уровень мастерства позволил ему быстро стать популярным и преодолеть все языковые барьеры, хотя по иронии судьбы теперь, в отличие от тех времен, когда он только приехал в Великобританию, он был единственным из обитателей центра, кто хорошо говорил по-английски.
Во время интервью мне показалось, что Четин вежлив, открыт, честен и искренне готов идти навстречу. Несколько раз он начинал плакать, особенно когда говорил о своем неопределенном будущем. Мы были в отдельной комнате для бесед, но в ней были огромные окна, и нас видели многие другие обитатели центра, к которым приходили юристы. Помню, мне хотелось защитить Четина, чтобы другие не видели, как он проявляет слабость, и не решили, что он не может дать отпор и можно его травить. Но что я мог поделать? Запретить ему плакать? Это только распалит заново мучительные чувства к отцу.
– Я сам не могу поверить, что все так высокохудожественно запорол, – говорил мне Четин. – У меня такое ощущение, что мой друг умер всего месяц назад. А после этого я стал как одержимый. Человек, который принимал все эти решения, – это был я, но на самом деле не я. Я это чувствовал. Чувствовал, как какой-то тихий голос велит мне завязать. Я даже иногда давал себе пощечину перед зеркалом, сильно. Надо было послушаться этого голоса. Я хотел. Но еще рюмка, еще дорожка порошка или затяжка из трубки – и он умолкал. Так легко было заставить его замолчать.
В своем отчете для иммиграционного трибунала первого уровня я высказал мнение, что у Четина депрессивное расстройство легкой или средней степени. На момент обследования он не употреблял ни наркотиков, ни алкоголя, но до этого подходил под критерии синдрома зависимости, вызванного употреблением нескольких наркотических средств, в первую очередь экстази, кокаина, крэка и кетамина. Кроме того, он употреблял марихуану, ЛСД и гаммагидроксибутират для развлечения, но физической зависимости от них у него не было.
– Было бы быстрее перечислить, какие наркотики я не пробовал, – сказал он мне с глухим смешком, когда я спросил его об этом.
То, что в обиходе называется привыканием, на психиатрическом жаргоне именуется синдромом зависимости. Это совокупность физиологических, поведенческих и когнитивных особенностей. Применение тех или иных веществ оказывается для человека гораздо выше в списке приоритетов, чем другие занятия, которые раньше имели бóльшую ценность. Его одолевает желание, иногда непреодолимое, принимать психоактивные препараты. Как правило, возвращение к применению наркотиков после периода воздержания приводит к резкому росту употребления, так что зависимый быстро достигает прежнего уровня. В моем отчете я сделал упор на то, что наркомания и алкоголизм Четина плохо сказались на многих аспектах его жизни. Они разрушили отношения с родными и близкими, лишили возможности заниматься прежними хобби, погубили все перспективы найти нормальную работу и добиться прогресса в спорте, вынудили наделать крупных долгов и обострили депрессию, которая началась у него после утраты лучшего друга. Кроме того, именно алкоголизм и наркомания подтолкнули его к правонарушениям, хотя скорее косвенно (под давлением Блимпи и его подручных), нежели прямо (под давлением потребности финансировать свою зависимость).