Она будет жить с нами (СИ)
Хорошо, что косметики на нем было по минимуму - Эдик не разрешал мне ярко краситься, да я особо к этому никогда и не стремилась. Хотя, конечно, на лицо яркий макияж я наносила. Во время выступлений. Впрочем, сейчас это было далеко в прошлом.
- Идем, обговорим все спокойно, - мягким тоном, в котором теперь мне чудилось притворство, сказал муж.
Как… как я могла быть спокойной, когда меня уничтожили? Унизили? Растоптали? И за что? За то, что старалась быть идеальной женой?
- Можно это сделать без Карины? - спросила я, ненавидя себя за то, что пока подчиняюсь.
Вынуждена это сделать, ведь несмотря на оторопь и ужас, что я испытывала сейчас, в голове вспышками появлялись мысли о том, что меня может ждать впереди.
Что будет ждать, точнее.
Быстро мазнув взглядом по беременной любовнице, которая отступила и опустила голову (очень не хотелось думать в этот момент, что она словно бы разрешает ему говорить с женой наедине), Эд кивнул. Я направилась на кухню, по пути закладывая руки в карманы джинсов. Пальцы дрожали, а я совсем не хотела, чтобы это видел муж, или, не дай бог, его Карина.
- Я хочу все знать, - сказала дрожащим голосом, отходя к окну.
Эд, как ни в чем не бывало, устроился за столом - на том месте, которое совсем недавно занимала его любовница. Я с отвращением покосилась на кружку перед ним. Нужно будет ее выбросить. Сама же поймала себя на том, что чутко прислушиваюсь к звукам, доносящимся оттуда, где осталась Карина, но ответом была абсолютная тишина. Наверно, она подслушивала…
- А что тебе нужно знать? - уточнил Эдик, раздраженно поведя плечом. - Карина носит моего сына. Я не хочу, чтобы он жил не в моем доме. Все мое должно быть рядом и оставаться на этом месте всегда. Вот и все, что тебе нужно знать.
Я смотрела на Эда во все глаза и не узнавала его. Или это пелена, спавшая с моих глаз, открывала мне мужа по-новому? В его словах мне слышалась неприкрытая… угроза, что ли?
- Как ты себе это представляешь? Мы будем жить все втроем? - от нелепости этого вопроса с губ моих сорвался нервный хохот.
Я же держалась из последних сил, но понимала - это ненадолго. Я просто не выдержу и сорвусь.
- Сначала - да. Потом - вчетвером.
Как забавно… Он говорил о ребенке, которого ему должна была родить Карина, так, словно это было совершенно нормальным. Словно я не говорила ему о том, что хочу стать матерью!
- А спать ты станешь с нами по очереди?
Разумеется, я не собиралась допускать даже мысли, что моя жизнь теперь пойдет по такому сценарию, но… Но мне все это до сих пор казалось шуткой, фарсом, насмешкой. Я подспудно ждала, что Эдик скажет, например, что он так решил меня разыграть, и на самом деле, Карина - его дальняя троюродная сестра, которой некуда податься. Или просто наемная актриса… Зачем только это ему было нужно? Ответить на этот вопрос я не могла, но уже готова была принять любое, даже самое абсурдное объяснение. Кроме того, которое уже было озвучено.
- Милая… давай ты не будешь забивать свою хорошенькую голову такой ерундой.
Эдик поднялся из-за стола и подошел ко мне. Обхватил за плечи и провел по ними ладонями сверху-вниз и обратно.
- С Кариной я разберусь сам. Это только моя забота. Наша с тобой жизнь не изменится. Отношение к тебе с моей стороны и со стороны моего окружения не изменится тоже.
Эд говорил это все, а меня подкидывало от эмоций. Он уже мне изменил! Уже ложился в постель с другой, причем совсем недавно! Какой срок был у Карины? Если уже было известно, что это сын, но живот не начал расти… Месяца четыре-пять?
Боже… Да я ведь знала даже это! Что живот может начать расти только неделям к двадцати пяти. Что порой определить пол можно даже на первом узи, которое делается недель в десять-двенадцать. Я изучила этот вопрос вдоль и поперек, но беременной при этом оказалась не я, а любовница моего мужа…
- Я не хочу так жить. Не буду, - выдохнула в ответ, скидывая руки Эда.
При этом жесте в глазах его загорелся нехороший злой огонек.
- Я тебе не игрушка! Я не бесправная вещь! Я не смирюсь с подобным!
Вихрем промчавшись в нашу спальню, я распахнула дверцы шкафа и, выудив с нижней полки внушительный чемодан, раскрыла его и начала бросать в него вещи. Невпопад, не заботясь о том, что именно мне будет нужно на первое время. Дорогие платья в пол, толстовки, деловые блузки - все летело в нутро чемодана, и я понимала, что сейчас это будет единственное мое имущество… Вот эти вот шмотки, купленные мне мужем.
- Подумай-ка о том, что стоит и чего не стоит делать, - раздался с порога комнаты голос Эдика.
Я перевела на него невидящий взгляд. Дыхание сбивалось, делать каждый новый вдох я могла через силу.
- Я ухожу! - заявила, пытаясь схватить ртом хотя бы порцию кислорода.
- Нет… ты не поняла, - покачал головой муж и спокойно прикрыл глаза. При этом на лице его появилась холодная усмешка. - Подумай ночку - а может, больше - о своих дальнейших действиях.
Он резко захлопнул дверь, после чего в замке ее повернулся ключ. Я метнулась к выходу из комнаты, схватилась за ручку и дернула ее на себя. Раз-другой-третий. Это не помогло.
Эд меня запер! Запер там, где у меня не имелось телефона… Там, где я была без воды, еды и туалета… И там, откуда я не могла выйти и добраться до остальной части квартиры, в которой сейчас, совершенно привольно, расположилась Карина.
Беременная любовница моего мужа.
Глава 2
Перед глазами всплыл образ этой змеи. Поражало то, насколько непохожи мы с нею были. Разве что рост примерно одинаковый. В остальном - небо и земля. По материнской линии у меня в роду имелись армянские корни, к слову, весьма дальние, но знойной южный колорит я вполне себе унаследовала. Густые темно-каштановые волосы, смугловатая кожа, выразительные карие глаза. И верхние, и нижние девяносто всегда служили предметом моей тайной женской гордости, а уж дряблых животов, как и некрасивых ног и рук у бальников попросту не бывает. Все-таки внешность для данного вида спорта занимает далеко не самое последнее место, поэтому на красавиц я в свое время насмотрелась.
Что самое удивительное, раньше я была убеждена, что и Эду нравятся девушки исключительно моего типа - яркие фигуристые брюнетки среднего роста. Но беременная Карина разбивала эту стройную теорию вдребезги. Щекастая, хотя и без лишнего веса. Фигура? Да так себе фигура, обычная. Руки, ноги, небольшая грудь. Кожа светлая, с веснушками. Отчего-то эти веснушки буквально врезались мне в память и не давали покоя. Глаза водянисто-зеленые. Рот маленький. Нос чуть вздернут. Волосики жиденькие, рыжеватые. Я не успела понять, свои или крашеные. На в целом миловидном лице ни грамма косметики. Но добило меня платье в цветочек. Собранное под грудью и расклешенное в пол. С ее картинно сложенными на животе руками - ни дать, ни взять само воплощение материнства. Хоть сейчас на икону.
У меня не закрадывалось и тени сомнения, что все это явление Мадонны народу - хитрый тактический ход. Да хотя бы потому, что Эдик обожал обряжать в подобные наряды и меня. Вот только пузо мне не надул. Зато Карине подфартило.
Злость и отчаянье пульсировали во мне попеременно. Я так и стояла, не зная, что делать и как быть, пялясь на запертую дверь. Бить окна, или чего доброго выпрыгивать из них… Нет, едва получив настолько убойную порцию унижения, к еще большему я пока была не готова.
- Подумать. Мне надо подумать, - стала повторять как мантру.
Ухватившись за эту мысль, как за единственную опору, в каком-то полубреду уселась на кровать. Вот только сосредоточиться никак не получалось. В голове упорно всплывали вызывающие лютую тошноту вопросы, каждый раз пробивая очередное дно моего персонального ада.