Возмездие Света (СИ)
— Яна, присядь. Алан, а тебе нужно уйти, у нас с Яной будет серьёзный разговор, — тревожно сказала она.
— Я обещал её защищать. Не уйду, вот… — и сел рядом с Янкой. — Мы вместе с ней домой пойдём, у неё мама на работе, а она одна не найдёт дорогу до дома!
— Хорошо… Яна, я должна сказать тебе, что твоя мама… она сегодня… она… умерла на работе… сорвалась в лаву на термальной электростанции.
Янка побледнела и замерла.
— Ч-ч-то? Не-е-ет! Это неправда, моя мамочка не может умереть! — зарыдала Яна, ударив руками по столешнице. — Врёте вы всё!
Учительница пыталась её успокоить, твердила что-то про приют для детей, и то, что нужно собрать в доме свои вещи, но Яна вскочила и помчалась на выход из школы, а я едва поспевал следом за ней.
— Алан, побежали быстрее домой! — с зарёванными глазами она стукнула меня по груди кулачками. — Пожалуйста… Алан… я не знаю дороги!
Мы быстро неслись, петляя по улицам, пару раз Янка даже упала, споткнувшись и оцарапав коленки, но сердито глянула на меня и сказала, чтобы я не останавливался. Вскоре мы подбежали к её дому. Двери уже были настежь открыты и какие-то люди в рабочей одежде выносили всю мебель, одежду, игрушки. Яна с плачем накинулась на них, попыталась зайти в дом, но её грубо оттолкнули в сторону. Я успел подбежать и взять лишь большого плюшевого мишку и, дёрнув Янку за руку, быстро скрылся с ним за углом дома, слыша Янин топот позади себя. К счастью, за нами не оказалось погони, мы убежали во внутренние дворы к берегу речки и сели на растрескавшиеся от воды доски у обрыва. Янка вскочила в слезах и вдруг попыталась спрыгнуть с обрыва в тёмную воду, всё так и не умея плавать, но я вовремя схватил её за руки и оттащил от края.
— Мама-а-а! — громко рыдала и билась она в моих неуклюжих объятиях. — Пусти меня, Алан! Отпусти!
Яна брыкалась и вырывалась, она рвалась к краю обрыва, больно стукнула меня кулаком по голове, пока я крепко сжимал её, изо всей силы удерживая и молча терпя все побои, пока она не затихла.
— Яна, держи мишку, а то он тоже заплачет, — ответил я ей, погладив её по макушке. — Не реви, я буду с тобой.
Мы долго сидели на берегу, смотрели на тёмные журчащие речные потоки, отражающие свет фонарей и большие каменные сосульки, растущие с потолка. Лишь когда наступил вечер и фонари стали слабее светить, Яна перестала рыдать, лишь молча вздрагивала, теребя намокшего плюшевого медведя.
— Пойдём, Ян!
— Мне некуда больше идти, — всхлипнула она. — Я останусь тут!
— Ну уж нет! Пойдём к нам, я знаю, моя мама пустит тебя! — я схватил её за руку и потащил упиравшуюся Янку к себе домой.
Моя мама стояла в слезах на пороге. Уже было поздно, но, взглянув на нас, она ничего не сказала, лишь молча провела нас в дом.
— Мамочка, помнишь, ты обещала подарить мне котёнка ко дню рождения и кормить его, ты тогда сказала, что нам хватит денег ему на еду. Мамочка, я не хочу больше кота… пусть Яна… будет жить с нами, я буду делиться с ней своей едой… и вообще — я с утра не хочу завтракать! Ну пожалуйста, мама!? — просил я, крепко стиснув Янку за руку, чтобы она не убежала, а Яна стояла в слезах на пороге со своею игрушкой.
— Хорошо, Алан, — ответила мама.
Мы поселили Яну в одной из свободных комнат на втором этаже, прямо напротив моей. Целый год мы жили одной большой крепкой семьёй, пока не пришла весть о гибели моего отца, работающего в другом городе, где-то далеко от нас. Я его плохо помнил, ведь он уехал очень давно. Было грустно и больно, теперь настал Янин черёд успокаивать меня.
А потом у нас кончились деньги, и следующий год выдался голодным для всех, неурожайным. Нам пришлось отдать Яну в приют «Солнышко» для осиротевших детей, потому, что там их кормили сытно и вкусно за счёт городской казны, и теперь уже Янка приносила мне в школу обед в знакомом розовом рюкзаке. А каждое утро я всё так же отводил её в школу из «Солнышка», а потом после уроков провожал назад до него.
Частенько мы задерживались у неё допоздна, и тогда нас кормила тётя Вера, работающая в «Солнышке». Янка пыталась учить меня рисовать и помогала мне делать домашние задания. А иногда мы слонялись по городу, особенно часто в центральном квартале. Там стоял большой и красивый фонтан с рыбками, которых я в шутку пытался поймать, за что и был бит охранником Собора, расположенного поблизости.
«Спасибо Янке за то, что она спасла меня, облив тогда охранника холодной водой», — не раз думал я впоследствии.
А однажды мы залезли купаться в фонтан и стали, смеясь, кидаться друг в друга рыбёшками. А после с визгом убегали от того же охранника, сначала поймавшего Янку, но я вовремя вырвал её из его рук, а сам попался в итоге. В тот день он плёткой избил мне всю спину, и я валялся дома в кровати два дня, пока Янка лечила мне рану ужасной вонючей мазью. Потом, отведя моего старшего брата в сторонку, они пошептались и вскоре ушли, а через пару часов вернулись, принеся мне поломанную плётку того охранника.
***
С начала четвёртого класса я решил устроился работать на Станцию метро. Работа была не сложной и не слишком тяжёлой: один-два раза в неделю я таскал разные грузы, посылки и подметал там перрон, наблюдая за проносящимися вдаль редкими поездами. Часть заработанных денег я отдавал маме, а половину относил Янке, чтобы она могла покупать себе всякие девчоночьи радости, оставшись совсем одна без родных. Поначалу она наотрез отказалась, но я напомнил ей те голодные годы и то, как Яна подкармливала меня, а после сказал, что обещал её маме заботиться о ней. Яна в ответ лишь грустно улыбнулась, но согласилась принять мою помощь.
В конце же этого учебного года моему брату Лану исполнилось уже восемнадцать, он учился в старшем классе и оканчивал школу. Я хорошо помню тот день, когда мы весёлой компанией шли гулять в центр города. Я, как всегда, тащил Янку за руку, а Лан шёл рядом со мной и сообщил нам:
— Алан, я завтра пойду проходить Испытание! Вам на уроках пока не рассказывали о нём?
— Нет, только в общих чертах. Это будет в Соборе? — спросил Яна.
— Что за Испытание, нам же ничего не рассказывали, Ян? Я не помню такого…
— Тебе надо меньше спать на уроках, Алан! Ты, видимо, опять задержался до ночи на Станции? Извини…
— Вот тут, — Лан махнул рукой в сторону высокого круглого здания на центральной площади города. — Говорят, там, в середине Собора, стоят каменные палки с круглыми навершиями на концах, нужно будет прикоснуться к одному из них и загадать желание.
— А что будет потом?
— Я не знаю… Вам же рассказывали о Золотом городе, что стоит высоко где-то над нашими пещерами? Я хочу побывать там! Если пройду.
— Да брат, нам учитель истории подробно описывал его красоты. Вы знаете, что в последнее время этот город частенько мне снится?
— Это когда ты на уроках храпишь и бормочешь что-то во сне? — спросила Яна.
— Не знаю, я точно не помню, что мне привиделось. Я уверен только лишь в том, что во сне я хожу по улицам Золотого города.
Мы погуляли, я купил на свои деньги им сладостей, почти как взрослый, а вскоре Лан вернулся домой. Я же, проводив как всегда Яну в приют, пришёл домой слишком поздно, когда все уже спали. На следующее утро я проснулся только к обеду. Дома никого уже не было.
«Сегодня же выходной и в школу мне идти не нужно. Мама опять на работе, а Лан уже ушёл», — подумал я и тут же вспомнил про его Испытание, вскочил и быстро оделся, затем побежал прямо к Собору.
На центральной площади было многолюдно, как и всегда в выходной день, только в этот раз все молча стояли и смотрели на здание Собора, внутри которого раздавались громкие неразборчивые голоса, сновали смотрители, а охрана никого вовнутрь не пускала. Обычно ежегодные дни Испытаний проходят тихо и незаметно: люди заходят в Собор с центрального входа и вскоре выходят с другой стороны.
Насколько я знал по урокам истории, в нашем городе за последние несколько веков так никто ни разу и не прошёл Испытания. Сегодня же всю очередь перед Собором, пришедшую проходить Испытание, совсем разогнали, а все двери здания были плотно заперты. Я кинулся к ним в поисках Лана, почуяв неладное. На противоположном конце площади я заметил спешащих Яну и маму, которую Янка под локоть тащила ко входу в Собор.