Дочери Медного короля

— Да, я помню, что во время этих каникул у нее было очень плохое настроение, — пробормотала Эллен. — Она дулась… ссорилась со мной…
— Когда занятия возобновились, — снова заговорил Пауэлл, — стало еще хуже. На лекциях я боялся обернуться, а на университетском дворе она постоянно мне встречалась. От всего этого я так устал, что решил подать заявление о переходе в нью-йоркский университет… Вы мне не верите? — спросил он, видя, как омрачилось лицо Эллен. — У меня есть доказательства. Я сохранил все относящиеся к моему переходу бумаги и даже письмо Дороти, которое она написала, когда вернула подаренный мной браслет.
— Я вам верю, — возразила Эллен, — и это хуже всего.
— В конце января перед самым моим отъездом, — сказал Пауэлл, бросив на нее удивленный взгляд, — Дороти уже видели с другим парнем.
— С другим! — вскричала Эллен, наклоняясь к нему. — Опять со студентом?
— Да. Я встретил их раза два и подумал, что она быстро утешилась. Меня это успокоило. На душе стало легче.
— Кто это был?
— Не имею представления… Но позвольте мне закончить мой рассказ. Совершенно случайно я прочел сообщение о ее смерти в одной из нью-йоркских газет. Это была совсем короткая заметка. Я сразу побежал к другому киоску, где, как я знал, продавались провинциальные газеты, и купил «Глашатай». После этого я покупал его в течение недели, все надеялся, что напечатают текст письма, которое она вам послала. Но я ждал напрасно…
Можете себе представить, что я испытывал тогда. Я не думал, правда, что она покончила с собой из-за меня, но все равно понимал свою ответственность… В определенной мере, во всяком случае. Эти переживания отразились на моих занятиях. Мне начало казаться, что мой переезд в Нью-Йорк сыграл какую-то роль в случившемся и, в конце концов, я решил вернуться в Стоддард к началу следующего года.
Это было ошибкой. Всякий раз, как я видел места, где мы с ней бывали вместе, или проходил мимо ратуши… Сколько я ни повторял себе, что ни в чем не виноват, что любая другая девушка на ее месте и думать бы забыла обо мне, ничто не помогало. Я дошел до того, что стал делать крюк с единственной целью оказаться в районе ратуши, словом, умышленно терзал себя, как и сегодня, когда я нагнулся над вентиляционной шахтой…
— Мне это знакомо, — вставила Эллен. — Я точно так же реагировала. Должно быть, это естественно.
— Нет, — возразил Пауэлл, — вы не можете знать, что значит чувствовать себя виновным в гибели человека… Почему вы улыбаетесь? — спросил он, заметив невеселую усмешку Эллен.
— Просто так. Продолжайте.
— Что я могу еще добавить? Вот вы мне сообщили, что она была беременна. Это, конечно, очень печально, но ваши слова принесли мне некоторое облегчение. Я продолжаю думать, что она не умерла бы, если бы я ее не оставил, но я ведь не мог предвидеть таких последствий и, в конце концов, всякая ответственность имеет пределы… Очень рад, что вы больше не собираетесь сообщать в полицию, — закончил он, допивая коктейль. — Мне все же хотелось бы знать, почему вы решили, что я убил ее.
— Кто-то сделал это, — твердо сказала Эллен.
Пораженный, Пауэлл посмотрел на нее. Пианино замолкло.
В наступившей тишине Эллен услыхала какое-то движение в соседней кабине.
Наклонившись к Пауэллу, она вкратце описала ему факты, возбудившие в своем взаимодействии ее подозрения: письмо, свидетельство о рождении и, наконец, пояс, который навел ее на мысль о старом поверье.
— О Боже! — воскликнул Пауэлл, помолчав, — да это не простое совпадение.
— Вы уверены, — снова заговорила Эллен, — что не знаете, кто этот молодой человек, которого встречали с Дороти?
— Не знаю. Мне даже неизвестно, какие лекции он посещал.
— Вы и его имени не знаете?
— Увы! Но могу его установить в течение часа. Представьте себе, — сообщил он улыбаясь, — у меня есть его адрес.
9
— Во второй раз я их видел вместе в небольшом кафе-баре против университета. Никак не ожидал встретить Дороти в таком скромном заведении.
 
Дороти, как только меня увидела, наклонилась к своему спутнику, улыбаясь и поглаживая его по руке, одним словом, всячески давая мне понять, что она нашла мне замену. Ее поведение вызвало у меня чувство неловкости.
За соседним столиком две студентки пили молочный коктейль. Когда Дороти и ее друг вышли, одна из девушек одобрительно отозвалась о его внешности, на что вторая сказала: «Только не вздумай им увлечься. Этот парень из тех, кто ухаживает только за очень обеспеченными девушками».
Тогда мне пришло в голову, что Дороти, желая мне насолить, связалась с одним из многочисленных охотников за приданым. Я вышел на улицу и пошел за ними.
Они остановились у группы домов, принадлежащих университету. Этот тип позвонил два раза, потом вынул из кармана ключ, открыл дверь и вошел, пропустив Дороти перед собой. Я подошел ближе и записал адрес дома на одной из своих тетрадей, подумав, что надо будет как-нибудь зайти туда и попытаться расспросить о нем.
Но я не сделал этого. Мне показалось, что было бы нелепо придавать значение случайному замечанию девушки, которая, может быть, просто досадовала, потому что, как говорится, зелен виноград.
— Есть у вас еще этот адрес? — взволнованно спросила Эллен.
— Безусловно. Я сохраняю все свои записи лекций. Они у меня дома, в чемодане. Если хотите, можем сразу поехать туда.
— Так и сделаем. Потом пойдем по этому адресу и узнаем, кто он такой.
— Но это не обязательно тот, кого вы разыскиваете, — предупредил Пауэлл, доставая бумажник.
— Очень возможно, что это все-таки он, — возразила Эллен и встала. — Даты совпадают. Позвоню только одному человеку и пойдем.
— Хотите посоветоваться с вашим помощником? С тем, кто ждал вас внизу и должен был поднять полицию на ноги?
— Вы угадали. Правда, он не ждал меня, но действительно существует.
И она направилась к одной из телефонных кабин в холле…
— Алло. Радиостанция Блю-Ривер, — ответил приятный женский голос.
— Скажите, пожалуйста, могла бы я поговорить с Гордоном Гантом?
— К сожалению, в настоящий момент мистер Гант ведет передачу. Перезвоните в десять часов, может быть, вы еще застанете его до ухода из студии.
— Вы не могли бы, в таком случае, кое-что ему передать?
Телефонистка согласилась, и Эллен попросила ее сообщить мистеру Ганту, что мисс Кингшип собирается пойти к мистеру Пауэллу, для того чтобы ознакомиться с интересными сведениями, которыми тот располагает.
— Передайте ему, чтобы он позвонил мне туда около десяти.
— По какому номеру?
— У меня его, к сожалению, нет, — сказала Эллен, открывая сумку одной рукой. — Но у меня записан адрес… Тридцать пятая улица, Запад, 1520.
Телефонистка повторила.
— Отлично, — сказала Эллен, — значит, я могу рассчитывать, что вы передадите мою просьбу мистеру Ганту?
— Ну, конечно, — обиженным тоном ответила телефонистка.
— Безгранично вам благодарна.
— Вот и все, — объявила Эллен, возвращаясь к столику, у которого Пауэлл расплачивался с официантом, и беря свое пальто с табурета. — А как, в сущности, выглядит этот молодой человек? Вы сказали только, что он хорош собой.
— Это блондин высокого роста… — начал Пауэлл, пряча бумажник.
— Еще один блондин, — вздохнула Эллен.
— Дороти явно предпочитала нордический тип.
— Наш отец блондин… По крайней мере был им до того, как начал седеть, — заметила Эллен, надевая пальто. — А мы, все три…
Ее рукав задел за низкую перегородку соседней кабины.
— Извините, — сказала она полуобернувшись.
В кабине никого не было. На столе оставался пустой бокал, долларовый билет и бумажная салфетка, продырявленная так искусно, что казалась кружевной.
Пауэлл пришел на помощь Эллен.
— Вы готовы? — спросил он, помогая ей справиться с упрямым рукавом.
— Вполне.
Было без десяти десять, когда их такси остановилось на тихой, слабоосвещенной улице, перед домом, где жил Пауэлл.