"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– И это к лучшему, – произнес Пылиб, – нашему миру не хватало только чванливой ведьмы с Первозданной Искрой. А она очень могущественна?
– Судя по тому, как громила чудовищ после пяти часов непрерывной битвы с ними, – да, очень могущественна. Сейчас она вторая по силе ведьма в Сестринстве, уступает только леди Риане. И учти, что ее Искра пробудилась лишь в середине монфовира.
Пылиб медленно кивнул:
– И кто знает, что будет дальше… По мне, лучше бы Первозданная оставалась там, где была раньше, и не вмешивалась в ход земных событий. В отличие от многих наших коллег, я не очень беспокоюсь о том, что теперь ведьмы станут еще влиятельнее. В конце концов, они и без того помыкают всеми Северными Королевствами; вон как бесцеремонно усадили на катерлахский трон своего брата-ведьмака, который еще полгода назад не знал, кто он на самом деле, и путешествовал по Абраду, развлекая детей простенькими фокусами… Да черт с ним, с тем Катерлахом. Меня, Шимас, больше всего пугают попытки Ан Нувина завладеть Первозданной Искрой. Страшно подумать, к чему это может привести. Каких-то десять дней назад все висело на волоске, даже на паутинке. Если бы пророчества не сошлись в точке дополнения, то…
– Ничего бы непоправимого не случилось, Пылиб, – успокаивающе произнес Шимас. – Это была бы личная трагедия для отдельных людей, потерявших дочь, сестру, родственницу, подругу. Мир, безусловно обеднел бы без этой замечательной девушки. Но Врагу не досталась бы Первозданная, я в этом уверен. Леди Эйрин не такая самовлюбленная, чтобы спасать свою жизнь любой ценой. Она скорее погибла бы, чем отдалась Ан Нувину. – Он взял в руки уже остывшую чашку, наслал на нее разогревающие чары и с наслаждением отпил глоток вкусного и ароматного напитка. Родные Пылиба всегда присылали ему самый лучший чай из своего урожая. – Жаль, что так и не выпала возможность посетить Талев Гвалах. На обратном пути мы собирались туда завернуть – капитан хотел закупить на заработанные деньги чай.
– Ну теперь ты и сам можешь туда наведаться, – заметил Пылиб. – С такой скоростью тебе потребуется не больше четырех дней. А Талев Гвалах стоит того, иногда я очень по нему скучаю. Не был там уже семь лет. Наверное, поеду летом. Все брошу – и поеду. К счастью, ты вернулся целым и невредимым, теперь избавишь меня от мороки с руководством кафедрой.
– Не понравилось? – спросил Шимас.
– Совсем. Ну нисколечко, ни капельки. Можешь назвать меня эгоистом, но когда ты написал, что отправляешься на Драконий остров, я такими словами тебя ругал… стыдно и вспомнить.
– Так почему же остался? Мог бы просто сказать ректору, что не хочешь. Он бы назначил на твое место профессоршу вер Кормайг. Или же профессоршу бан Агавин.
– Я ему говорил. Но он и слушать не захотел. Магистры наотрез отказываются вновь принимать в свой круг женщину, пусть даже временно. Ведь она будет иметь право ходить на собрания Магистрата – а уже на следующий день об их тайных решениях, их спорах будет знать весь Кованхар. Это им совершенно ни к чему. Особенно теперь… – Пылиб заговорщически приглушил голос. – Тут кое-что назревает, Шимас, и очень серьезное. Думаю, я не нарушу правил, если расскажу тебе, ведь скоро ты и сам наденешь фиолетовую мантию. Еще в начале рагвира, когда ведьмы только дали понять, что хотят сделать Бренана аб Грифида наследником короля Энгаса, те магистры, которые всегда настаивали на провозглашении Кованхара свободным колдовским городом, снова подняли этот вопрос. Большинством голосов Магистрат отказался его рассматривать, но это большинство оказалось очень шатким – не хватило лишь одного голоса, чтобы начать процедуру обсуждения.
– Так это всего лишь обсуждение, – пожал плечами Шимас, – его уже много раз начинали, но все заканчивалось одними разговорами.
– Да ты подожди, не торопись с выводами. Я узнал обо всем уже после смерти Ярлаха, когда начал представлять в Магистрате нашу кафедру. А вскоре пришло известие о тяжелом состоянии короля Энгаса и назначении Гвенет вер Меган регентом Катерлаха. Тогда сторонники независимости снова стали требовать голосования и все-таки добились своего. Сам понимаешь, у меня не было права голоса, я лишь наблюдал за дебатами. Магистрат решил засекретить это решение и до поры до времени проводить обсуждение за закрытыми дверями. Собственно, так продолжается до сих пор, но похоже, что на этот раз одними разговорами дело не ограничится. Ко всему прочему, две недели назад сюда прибыл специальный посланник от Торвала аб Гевина, герцога Нарвонского. Ты должен помнить его сына, Йорверта аб Торвала, он два года посещал лекции Ярлаха и ходил к нам на семинары.
 
– Да, конечно, – кивнул Шимас, – очень способный юноша, хотя для толкователя – слишком импульсивный и нетерпеливый. Так что́, он уговорил своего отца поддержать Магистрат?
– Неизвестно. Имя Йорверта во время переговоров ни разу не всплывало. Он вообще взял академический отпуск и якобы отправился в путешествие по Абраду. Хотя большинство магистров убеждены, что на самом деле он тайно посещает влиятельных лордов в соседних странах, договариваясь с ними о поддержке. Но никак не афиширует своей причастности к делу, не пытается выйти на связь с Магистратом. И это правильно – ведь простому аспиранту, какое бы высокое происхождение он ни имел, совсем негоже вмешиваться в компетенцию магистров.
– Значит, – подвел итог Шимас, – все это очень серьезно.
– Еще бы. После праздников Магистрат собирается – и это, наверное, случится уже при твоем участии – объявить о начале публичного обсуждения. А тогда и видно будет.
Поставив чашку на стол, Шимас поднялся и подошел к окну.
– Что ж, следующий год обещает стать богатым на события.
Небо над Кованхаром продолжало пламенеть разноцветными огнями, сплетающимися между собой в замысловатые узоры. Но он смотрел не на них, его взгляд устремился к горизонту, за которым, далеко-далеко на северо-востоке, лежал Инис Лахлин – самый большой остров в Континентальном полушарии.
В последние дни Шимас много думал о Глыниш вер Лейфар – мужественной и самоотверженной женщине, пожертвовавшей собой, своей бессмертной душой ради спасения человечества. Он гадал, куда она отправилась, что делает сейчас. Не верил, не мог поверить, что Глыниш нашла приют у кого-нибудь из черных, как думали ведьмы. Теперь ее ничто не связывало с ними, она исполнила свою миссию и, по твердому убеждению Шимаса, больше не собиралась подчиняться Ан Нувину.
Но для ведьм и обычных колдунов Глыниш навсегда останется прислужницей Врага. Несмотря на все ее благородные мотивы, несмотря на ее самоотречение, они не смилостивятся над ней, а при первой же возможности схватят и казнят. Или усмирят…
Шимас пытался представить, как бы он сам поступил на месте Глыниш. Наложил на себя руки? Или просто скрывался до смерти, пользуясь возможностями, предоставляемыми ему доступом в Тындаяр?.. Нет, ни в коем случае! Он бы не стал впустую тратить оставшуюся жизнь, а постарался сделать что-то полезное для человечества. Скажем, исследовать все Островное полушарие и составить его подробную карту. А еще лучше, отправился бы на Лахлин, где король Имар восстал против Конгрегации, и помог ему. Направил бы силу, полученную им от космического Зла, на борьбу со злом вполне земным – но оттого не менее отвратительным…
– Пылиб, хватит нам тут сидеть, – сказал Шимас, отвернувшись от окна. – Пойдем на улицу, встретим новый год.
В отличие от жителей Абрада, лахлинцы не праздновали Солнцестояние. В ночь с сорок первого рагвира на первое хверода они ревностно молили Дыва о прощении всех грехов, совершенных ими в минувшем году, и даровании безгрешной жизни в году грядущем. Кто молился в одиночестве, кто – в кругу родных или друзей, а многие сходились в церкви и часовни, где в эту ночь местные проповедники от заката и до самого рассвета отправляли новогоднюю службу.
Бланахский кафедральный собор Святого Падара был полностью забит верующими, места для всех не хватило, поэтому люди молились и на паперти, и на ступеньках, и даже на площади, где свирепствовала ночная метель. Они не только замаливали свои грехи, но еще и попутно просили Великого Дыва об исцелении их земного заступника, принца Лаврайна аб Брогана, регента Лахлинского королевства и преданного борца за Святую Веру. Ему нездоровилось всю последнюю неделю, и кое-кто утверждал, что болячку на него наслали колдуны, подстрекаемые Имаром-вероотступником.