"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Риана бросила на девушку хмурый взгляд.
– Это все глупые колдовские басни, – высокомерно произнесла она. – Тогдашние колдуны были очень недовольны, что Дракон охотнее общался с ведьмами, чем с ними, вот и выдумали сказочку, будто он совсем не умел говорить. На самом же деле он достаточно бегло разговаривал, производя все соответствующие звуки при помощи чар.
Шимас и сам считал, что древние колдуны в этом вопросе перегнули палку. Им было досадно, что Последний Дракон так явно отдавал предпочтение ведьмам, поэтому из чистой зависти утверждали, что якобы он вообще ни с кем не разговаривает, а ведьмы просто выкаблучиваются. А со временем это стало частью колдовской мифологии – определенного набора контроверсионных фактов, в справедливости которых было принято не сомневаться, несмотря на их очевидную спорность. Кстати, у ведьм была не менее богатая мифология, к которой, в частности, относился догмат (иначе его не назовешь) о невиновности Ирдана аб Брина и подлом заговоре против него завистников из университетского Магистрата.
И хотя Шимас все это понимал, он неожиданно для самого себя вступился за Ингриг:
– Но согласитесь, леди Риана, что в таких предположениях есть своя логика. Я не возражаю: Дракон имел основания уклоняться от общения с колдунами, усматривая в каждом из них потенциального черного. Но ведь ведьмы были вне подозрений, тем более, как вы сами говорите, ваша магия сродни драконьей. Однако я не слышал, чтобы Последний Дракон поделился с вами какими-нибудь тайнами, рассказал о древних временах, научил вас читать руны. Или, может, вы это скрываете?
Риана сердито насупилась, но все же ответила:
– Он и нам не доверял, разве не ясно? Конечно, не так категорически, как колдунам, однако считал, что и ведьмы не готовы воспринять знания цивилизации, призвавшей в этот мир демонов и чудовищ. Он остерегался давать любую информацию о прежних жителях Абрада, понимая, что это позволило бы нам сделать дополнительные предположения о значении рунических надписей и в конце концов разгадать древний язык. Как по мне, его опасения были напрасны, и следующие тысяча лет истории Сестринства это доказали. Но я признаю, что из-за глупости древних людей у Дракона были веские причины сомневаться и в шинанцах – даже в ведьмах.
С этими словами Риана резко развернулась и подошла к Колвину, почтительно стоявшему немного в стороне и все еще державшему в руках сумки. Она забрала их у него, поставила на землю и сказала:
– Теперь, Колвин, можешь вернуть свою силу.
– Слушаюсь, госпожа! – ответил он, радуясь, что может выполнить очередной приказ.
Когда его колдовская сила снова стала видимой, Ингриг испуганно вскрикнула и опрометью спряталась за спиной мужа. А Дарах, хотя и был застигнут врасплох, тут же создал перед собой довольно сильный защитный узор.
– Он что, черный?!
– Да, черный, – невозмутимо подтвердила Риана. – Но не беспокойтесь, он безвреден. Я его усмирила.
– О!.. – пораженно протянул Дарах. Похоже, упоминание об усмирении испугало его больше, чем само присутствие черного колдуна. В любом случае вызвало большее отвращение.
Зато Ингриг мгновенно успокоилась, вышла вперед и смерила Колвина заинтересованным взглядом.
– А знаете, у меня была такая догадка. Но я сразу отбросила ее, даже с Дарахом не поделилась. Решила, что это глупости. Зачем же вам было брать его с собой? Могли бы нанять обычного слугу.
– Мне слуги вообще не нужны, – сказала Риана. – А Колвина я взяла, потому что так сложились обстоятельства. Но о них вам лучше расскажет профессор аб Нейван. – Она посмотрела на Шимаса. – Как бы то ни было, профессор, это прежде всего ваша история. А я появилась в ней лишь под конец.
Шимаса нисколько не удивила эта показная скромность. По большому счету, Риане было безразлично мнение колдунов. Но можно не сомневаться, что перед сестрами-ведьмами она припишет все заслуги себе – в том случае, конечно, если будет что приписывать.
На корабле они не раз обсуждали, о чем рассказывать Дараху и Ингриг, но так и не пришли к согласию. Теперь же Риана просто отдала это на усмотрение Шимаса, а он решил не очень отклоняться от версии, которая уже стала официальной, ни словом не обмолвился о Ярлахе аб Конале, однако упомянул о своей встрече с диннеши, перенеся место события из Тир на х-Эйдала в Румнах и изобразив все так, словно это был просто визит вежливости. Дескать, диннеши, пораженный его преждевременной разгадкой неотвратимого пророчества, захотел встретиться с ним и немного пообщаться…
 
Молодые люди слушали Шимаса, чуть ли не разинув рты, а Риана, устроившись неподалеку на гладком камне, достала из поясной сумки лист бумаги с волшебным пером и принялась что-то писать – то ли письмо одной из подруг, то ли очередную заметку для своих родовых хроник. Ведьма делала вид, что не слушает рассказ Шимаса, но не смогла сдержать довольной ухмылки при словах о том, что она независимо от него, хоть и несколько позже, уже после событий на Ихелдиройдском тракте, разгадала Пророчество о Первой. Такой вариант устраивал их обоих: за Шимасом оставалось первенство, к тому же он единолично сохранил за собой самую главную заслугу – толкование неотвратимого пророчества еще до его окончательного исполнения; ну а Риане прежде всего важно было то, что она опередила других ведьм и неожиданно снискала репутацию искусного толкователя.
Когда Шимас закончил, на него посыпались вопросы. Ингриг главным образом интересовало, как выглядел диннеши, какой наряд носил во время обеих встреч, как звучал его голос, а более практичный Дарах хотел знать, что он говорил, слово в слово, надеясь, что это поможет найти хоть какую-то подсказку для дальнейших действий. Тем временем Риана дописала письмо, отправила его по назначению и, поднявшись, расправила свое длинное зеленое платье. В отличие от многих молодых ведьм, она никогда не носила брюки, и Шимас подозревал, что дело тут не в каких-то принципах, а в чисто практических соображениях, продиктованных излишней худощавостью ее фигуры. Конечно, ей бы не составило труда добавить себе веса для достижения соответствующих пропорций, но из-за ее слишком высокого для женщины роста это привело бы к потере изящности, которой она, похоже, дорожила.
– Мы с профессором аб Нейваном, – произнесла Риана, присоединившись к ним, – уже давно сошлись на том, что Колвин может нам пригодиться лишь как проводник в подземный мир. Ни к чему другому он не пригоден. А значит, те знания, о которых нам говорил диннеши, скрываются где-то под островом, в Тындаяре.
– Тогда это злые знания, – заметила Ингриг. – Темные знания.
– Скорее, знания о Зле и Тьме, – уточнила Риана. – А они тоже полезны. Чем лучше знаешь врага, тем легче с ним бороться. Поэтому мы с профессором должны отправиться туда.
– А нам что делать? – спросил Дарах.
– Честно говоря, не знаю. По словам диннеши, для успеха наших поисков нужно лишь два колдуна – черный и обычный, Колвин и профессор. А вы, если верить той провидице, должны предотвратить какую-то беду. Не думаю, что это касается Тындаяра – там почти вся ваша сила пойдет на защиту от Темной Энергии. Поэтому вам лучше остаться здесь и присматривать за всем. Возможно, вы действительно нам пригодитесь.
Дарах казался разочарованным; наверное, ему очень хотелось увидеть Тындаяр – жуткий, пугающий, но загадочный и легендарный. Зато Ингриг не скрывала своего облегчения.
– Конечно, госпожа, мы присмотрим. Если бы еще можно было подать вам сигнал, предупредив об опасности… Но я не представляю, как это сделать. Ведь обычные чары не пробьются в Тындаяр.
– Колвин сможет их почувствовать, – заметил Дарах. – Я читал, что черные способны видеть земной мир из Тындаяра.
– В общем, да, – подтвердила Риана. – Но у Колвина такое видение полностью атрофировано. Мы с профессором аб Нейваном убедились в этом еще по дороге от Манхайна до Блахирга. В безлюдной местности на границе Гулаг Данана мы еще раз, уже по собственной воле, посетили Тындаяр и проверили, сможет ли Колвин в нем ориентироваться.