"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

А четыре дня назад у Ронвен случилось второе в ее жизни пророчество. В этот раз оно было словесным, и в нем говорилось о некоем короле, который окажется на распутье между Светом и Тьмой, причем первый путь приведет его к поражению, а второй — к победе. Верификация подтвердила действительность пророчества, и все ведьмы поражались его четкости и однозначности в формулировках, хотя не имели ни малейших догадок о том, какому же это королю и когда именно предстоит сделать такой трудный и драматичный выбор.
В детстве Эйрин считала, что разгадывать словесные пророчества очень легко — просто нужно наугад подставлять в их текст разные имена и проверять чарами верификации. Однако мастер Иган аб Кин, с которым она поделилась своими соображениями, сказал, что по не выясненным до сих пор причинам пророчества, содержащие имена, названия или конкретные даты, невозможно верифицировать…
Вскоре заморосил унылый и тоскливый осенний дождь. Уже в который раз за этот день Эйрин подумала, как далеко она сейчас от родного дома. В первой половине гедрева в Леннире еще по-летнему тепло; собственно, там вообще не бывает настоящей зимы, даже на Солнцеворот снег — большая редкость. А в Катерлахе деревья уже сбрасывают золотую листву, трава пожухла и скомкалась, то и дело идет дождь. До морозов, впрочем, далековато — тут они начинаются не раньше рагвира; но стало уже прохладно, и если бы Эйрин не умела согревать себя чарами, ей пришлось бы надеть теплую куртку.
А ведь это лишь середина Северного Абрада! Тир Минеган расположен на шестьсот миль севернее (речь не о расстоянии, а о широте, поскольку на самом деле он расположен на северо-запад отсюда и по прямой до него почти тысяча миль), и там климат еще более суров. Шайна уверяла Эйрин, что минеганские зимы достаточно мягкие благодаря теплому ивыридскому течению, но в то же время признавала, что весь рагвир и хверод лежит снег — мол, на то она и зима.
Раньше Эйрин любила снег, так как на ее памяти он выпадал всего лишь несколько раз и почти сразу таял; но во время путешествия через Двар Кевандир быстро убедилась, что от него нет никакого толку, кроме разве что сомнительного удовольствия поиграть в снежки. Финнеле это страшно нравилось, а вот Эйрин считала себя слишком взрослой для таких детских забав.
Дождь лил больше двух часов и закончился как раз тогда, когда они подъехали к Тахрину, столице Объединенного Королевства Катерлах. Что действительно нравилось Эйрин на Севере, так это здешние города и села, а в общем — то, как живут люди. Еще в Тылахморе ее приятно поразило отсутствие за крепостной стеной привычного для Юга кольца трущоб, слепленных из ветхих, еле держащихся вместе халуп. Вместо этого на приличном расстоянии от города стояли нарядные села, жители которых отнюдь не походили на бедняков. Как-то дед Тырнан рассказывал, что в Северном Абраде из-за широкого использования магии земля может прокормить намного больше людей, чем на Юге, поэтому младшим крестьянским детям не приходится идти в города и там побираться. Теперь Эйрин наглядно убедилась, что это чистая правда.
Да и сами северные города оказались богаче, красивее и чище, чем те южные, где она бывала, — Пенфор, Килбан, Тинвер, Динас Румнах, Карвилин, Тыдвил. И чем дальше на север, чем больше портилась погода, тем лучше были города, а люди в них становились зажиточнее и дружелюбнее. В Катерлахе также начал давать о себе знать и фактор ведьминского присутствия: благодаря принадлежности к Минеганской Пятерке, эта страна уже много столетий не знала ни войн с соседями, ни серьезных внутренних усобиц, и даже пертурбации, связанные со сменой верховной власти, затрагивали преимущественно высшие слои общества, а простой люд их почти не ощущал. Эйрин никак не могла понять, почему мастер Иган аб Кин всегда неодобрительно отзывался о вмешательстве ведьм в дела северных королевств. Она была убеждена: если это способствует миру и достатку, то обязательно нужно вмешиваться!
От Тырогенских ворот вела широкая мощеная улица, тянувшаяся до самого центра города. И хотя катерлахцы привыкли к ведьмам, в самом Тахрине их в настоящее время проживало шестеро, все же прибытие целого ведьминского отряда стало заметным событием. Вдоль всего пути, от окраины до центра, с обеих сторон улицы толпился народ. Люди с интересом разглядывали вновь прибывших и, по уже сложившейся традиции, показывали пальцами на Финнелу, которую искренне считали ведьмой-принцессой. Наверное, если бы кто-нибудь попытался объяснить им, что на самом деле это ее кузина, а сама королевна едет рядом, они бы лишь рассмеялись в ответ — ведь всем известно, как выглядят принцессы, и та рыженькая девушка в зеленой кофточке и серых брюках совершенно не похожа на принцессу, она просто ведьма.
 
А утонченная блондинка Финнела, одетая в роскошное платье для верховой езды, с величайшим наслаждением купалась в лучах чужой славы, изображая из себя ведьму-королевну. Правда, в Тахрине на нее приходилась только половина всеобщего внимания. Не меньше, если не больше, толпа интересовалась парнем-ведьмаком — и тут не возникало никакой путаницы, поскольку сходство Бренана с Шайной сразу бросалось в глаза. К тому же Лиам позаботился о том, что даже самый последний дурак не счел его ведьмаком: перед прибытием в Тахрин он одолжил у лейтенанта Дувана аб Тревора гвардейский камзол и теперь ехал рядом с сестрой и Бренаном под видом их личного охранника.
Гвен, достигнув взаимопонимания с Бренаном относительно планов на катерлахскую корону, отказалась от своих обычных нарядов и после отъезда из Кыл Морганаха носила лишь изысканные платья. А еще при помощи чар начала понемногу отращивать волосы, которые уже достигли середины спины. Также она взялась воспитывать из Бренана настоящего вельможу, что, по мнению Эйрин, было излишним. Бренан обладал врожденным чувством такта и стиля, почти мгновенно приспосабливался к любому окружению, с простыми людьми обходился с естественной простотой, а в знатном обществе держался с грубоватой вежливостью кадрового офицера, которая вызывала уважение у мужчин и очаровывала женщин. Единственное, чему ему действительно следовало научиться, — это подбирать одежду в соответствии с обстоятельствами. А пока за его внешним видом следили Шайна и Гвен; иногда они ссорились, потому что Шайна предлагала более роскошную одежду, а Гвен настаивала на скромной, но в конце концов приходили к компромиссному решению, и их совместный выбор всегда оказывался удачным. Вот и сегодня, одетый в черный костюм с серебряным позументом, Бренан производил на городских зевак огромное впечатление, а женщины — и молодые и старые — просто впивались в него глазами.
Слухи, что на юге Катерлаха появился ведьмак, распространились по Тахрину еще в конце лета, когда в королевской канцелярии были зарегистрированы акты о передаче двух усадеб из ведьминских земельных владений в собственность Бренана. Уже тогда среди дворянства стали поговаривать, что ведьмак недаром поселился именно в их стране, где верховная власть не передается по наследству, а каждого следующего короля выбирает Совет Лордов, на который ведьмы имеют большое влияние. После известия о помолвке Бренана и Гвен, ведьмака и ведьмачки, такие разговоры уже вышли за пределы узкого круга вельмож и начали гулять по всему городу.
Перспективы будущего царствования в Катерлахе ведьмака с далекого и страшного Лахлина и ведьмачки, которая по рождению была ивыдонской дворянкой, обсуждали все горожане, от богатых купцов и влиятельных цеховых мастеров до слуг и чернорабочих. Вопреки опасениям Бренана, их меньше всего волновало его незнатное происхождение — да и, собственно, мало кто в это верил, так что молва быстро приписала ему отца-лорда и мать-леди, казненных на Лахлине за то, что произвели на свет ведьму и ведьмака. Также для них не имело значения, что он чужак; в конце концов, вся высшая знать была для простого люда чужаками, представителями отдельного народа под названием «вельможи». Ясное дело, для самих вельмож происхождение имело большое значение, но его полностью перечеркивал факт принадлежности Бренана к ведьмовскому сообществу, да еще и к дюжине известных истории мужчин-ведьмаков, шестеро из которых были королями, один — императором, а остальные — князьями.