"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Эйрин медленно кивнула, блуждая взглядом по водной глади пруда.
— Мне повезло с учительницей. Дело даже не в том, что ее теоретические знания гармонично сочетаются с позаимствованными у нее же практическими навыками. Мы еще и похожи по складу ума.
— Гвен тоже так считает. Она говорит, что ты очень напоминаешь ее же, когда ей было шестнадцать. Недаром вы с Шайной так сблизились. — Тут Бренан понял, что его последние слова могли прозвучать как намек, и поспешно добавил: — Я имел в виду всего лишь дружбу, ничего другого.
Она искоса глянула на него и легонько усмехнулась:
— Все в порядке, Бренан. Ты нисколько не шокировал меня, я же ведьма. Меня вообще трудно смутить.
— Знаю. Поэтому так легко чувствую себя с тобой — хотя ты и королевская дочь, и ведьма, и просто девушка. Раньше я избегал девушек, так мне советовали родители.
— Оно и понятно. С девушками все парни невольно становятся сумасбродными, а тебе нельзя было терять над собой контроль. Это могло плохо закончиться… — Эйрин повела плечами, словно озябнув. — Честное слово, просто не представляю, как ты там жил. Я бы и недели не продержалась на Лахлине… А скажи, какой момент в твоей жизни был самым страшным? Я говорю не о самом болезненном — это, конечно, смерть родителей, — а именно о самом страшном.
— Мои последние минуты на лахлинской земле, — без колебаний ответил Бренан. — Когда я шел через пристань к кередигонскому кораблю, принимавшему на борт пассажиров. Внутри весь дрожал от страха, что именно сейчас, за каких-то десять шагов от свободы меня разоблачат, схватят и потащат на костер. Я понимал, что своим страхом могу навлечь на себя подозрение, и остановят меня именно из-за того, что я так боюсь, поэтому пытался успокоиться, но ничего не получалось. К счастью, портовые смотрители не обратили на меня внимания, но если бы попытались остановить… я уже решил, что живым им в руки не дамся. Еще когда мне было двенадцать, отец посоветовал выдумать какие-нибудь чары для самозащиты, и тогда я изобрел для себя огненные шары. Но и они бы не помогли спастись — силы были слишком неравны. Да и кроме стражи, в порту нашлось бы немало фанатиков, простых лахлинцев, которые с голыми руками бросились бы на меня, не испугавшись моих огненных чар. На корабле я уже чувствовал себя в безопасности, но и тогда никому не сказал, что у меня есть дар к магии. Даже те мои соотечественники, что уезжают на Абрад в поисках лучшей жизни, люто ненавидят все, связанное с чарами. Прибыв в Динас Ирван, я узнал, что все колдуны десятой дорогой обходят лахлинские кварталы города, где на них запросто могут напасть.
Эйрин покачала головой.
— Просто не понимаю, почему мы до сих пор это терпим, — сказала она и внезапно тихонько рассмеялась. — Все-таки Финнела права, я стала настоящей ведьмой. Когда говорю «мы», даже не вспоминаю о Леннире, а думаю о Тир Минегане, где никогда еще не была, и обо всех сестрах, хотя знакома только с несколькими… А возвращаясь к Лахлину, никак не пойму, почему за столько столетий никто не пробовал навести там порядок. Ни ведьмы, ни колдуны. Понятно, что это большой остров, лишь немного меньше по территории, чем Тир на х-Эйдал, но больше, чем Ферманах. Да и плыть до него далеко — свыше пятисот миль от берегов Кередигона. Однако лахлинцы не признают магии, и это делает их уязвимыми. Ты можешь мне возразить, что Договор об ограниченном нейтралитете связывает колдунам руки… — Догадавшись по выражению лица Бренана, что он ничего об этом не знает, Эйрин объяснила: — Этот Договор был заключен еще в начале девятого столетия. Он запрещает всем колдунам во время войн, междоусобиц и других вооруженных конфликтов принимать участие в наступательных действиях. Так, скажем, сейчас в леннирской армии служат пять колдунов, помогающих охранять северную границу, а вот графы Тинверские, претендующие на наши северные территории, в своих приграничных провокациях вынуждены обходиться без магической поддержки. Тут не срабатывают никакие аргументы типа того, что когда-то север Леннира был частью Румнахского королевства. С тех пор как мой предок Дугал аб Артир захватил те земли, они стали леннирскими, а в Договоре об ограниченном нейтралитете четко сказано, что освобождение захваченных врагом территорий тоже считается наступательными действиями. В общем, у этого Договора две цели: во-первых, предотвратить возникновение ситуаций, когда бы колдуны воевали против колдунов, а во-вторых, не позволить колдунам выступать в роли захватчиков. Каждый юноша и каждая девушка с колдовским даром в возрасте четырнадцати лет подписывают Договор и обязуются выполнять все его положения.
 
— А ведьмы?
— У нас существуют свои правила, с одной стороны, более гибкие, а с другой — более жесткие. Нам не нужен такой договор, потому что у нас единое руководство и единые, обязательные для всех сестер законы… кстати, для тебя они тоже обязательны. А у колдунов единого руководства нет, поэтому им приходится придерживаться целого ряда договоренностей, в частности и Договора о нейтралитете, который признают все абрадские королевства и выступают гарантами его соблюдения на своей территории. Тут как раз и существует лазейка, как обойти этот Договор в случае с Лахлином. Тамошнее правительство его не признает, а официально санкционированные убийства всех людей с даром к магии можно расценить как ведение необъявленной войны против всего колдовского сообщества. Правда, мой дед Тырнан считал, что зверские порядки на Лахлине выгодны большинству колдунов; они наглядно демонстрируют абрадцам, к чему может привести полный запрет на чары.
— Может быть, и так, — сказал Бренан. — Однако существует и более веская причина, почему ни колдуны, ни ведьмы не спешат разбираться с Лахлином. Они просто не знают, что с ним делать. Я говорил об этом с Гвен, и она утверждает, что все шансы для силового решения лахлинской проблемы были утрачены еще в прошлом тысячелетии. Тут я с ней согласен. Я вырос на Лахлине и знаю, что лахлинцы до последнего будут бороться с тем, кто выступит против их Святой Веры. В подавляющем своем большинстве они живут в нищете, которая и не снилась большинству абрадцев, но они гордятся своей жизнью, считая ее праведной. Для них чары не просто грех, как на Юге, а адская мерзость, поэтому каждый, кто использует магию, в их представлении является слугой Китрайла. Я слышал — об этом на Лахлине говорят шепотом, с большой осторожностью, — что король Имар отступился от веры из-за смерти своей жены, которой не разрешили использовать абрадские лекарства, что могли бы ее спасти. Вполне допускаю, что это правда, я по собственному опыту знаю, как невыносимо больно терять родных людей, когда есть возможность сохранить им жизнь, а ты не можешь ею воспользоваться. И если король действительно отступник, я ему не завидую. Он все равно не сможет ничего изменить на Лахлине — и не только потому, что за его спиной стоит Конгрегация Святой Веры, которая, собственно, и управляет страной. Просто весь Лахлин не хочет никаких перемен, и один человек, даже наделенный наивысшей властью, бессилен перед волей целого народа. А колдунам с ведьмами, чтобы завоевать Лахлин, недостаточно будет победить лахлинскую армию и перебить поборников. Кроме того, придется уничтожить половину простых лахлинцев, чтобы другая половина, запуганная такой жестокостью, подчинилась новой власти. — Бренан ненадолго замолчал, а потом добавил: — Да я еще и большой оптимист, когда говорю только о половине.
Эйрин пристально посмотрела на него.
— Бренан, ты частенько называешь себя простым парнем, крестьянским сыном, словно нарочно прибедняешься, чтобы никто не воспринимал тебя всерьез и не ждал ничего выдающегося. Но скажу тебе как королевская дочь: когда ты забываешь о своем происхождении, ты начинаешь мыслить как настоящий принц. Простые люди, крестьянские дети, считают королей всемогущими, и только короли понимают всю слабость и ограниченность своей власти. Чем лучше я узнаю тебя, тем больше убеждаюсь, какой ты уникальный человек, и не только из-за твоего ведьмачества. Мне очень повезло, что я не встретила тебя раньше, скажем, в прошлом году.