"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
В первые дни после пробуждения своей Искры Эйрин особенно остро нуждалась в помощи Гвен. Это был критический для нее период, который они переждали в Тылахморе, воспользовавшись гостеприимством герцога Довнала аб Конховара. Именно при содействии Гвен Эйрин научилась контролировать полученные Искрой знания, или, по ее собственному выражению, «держать книгу заклятий под замком», не позволять информации спонтанно высвобождаться при малейшем упоминании о магии и лезть ей в голову, вызывая сильные мигрени. Ни Шайна, ни Этне, ни Мораг не могли этому помочь, и только когда за дело бралась Гвен, бешеные атаки на разум Эйрин прекращались. Почему так происходило, выяснить не удалось, но, несомненно, это как-то было связано с тем, что знания «книги заклятий» принадлежали Гвен. На первых порах только с ней одной Эйрин могла спокойно говорить о чарах, не выкрикивая без конца: «Ой! Теперь я знаю, как…»
Во дворце герцога они поселились в смежных покоях с общей гостиной, игнорировали большинство развлечений, устроенных для высоких гостей, и полностью сосредоточились на учебе. Гвен начала с самых элементарных волшебных узоров, даже не с узоров, а просто с манипуляций магическими нитями разных цветов. Эйрин хватало и одной попытки, чтобы усвоить каждое упражнение, потом она выслушивала от Гвен необходимые теоретические объяснения и переходила к более сложным элементам. Присутствовавший при этом Бренан не знал, кем ему больше восхищаться — Эйрин, которая с фантастической скоростью осваивала ведьмовскую магию, или Гвен, которая уверенно вела ее через дремучие заросли своего детского опыта, выбирая путь, превращавший эту головокружительную гонку за знаниями в какое-то подобие систематического обучения. Уже на четвертый день Эйрин, расплачиваясь за науку нестерпимой головной болью, все-таки достигла того уровня магического самоконтроля, который позволял бы ей получать информацию из своей «книги заклятий» только по осознанному и четко сформулированному желанию, а не при мысли о тех или иных чарах.
После этого девушки снизили темп своих занятий до того уровня, который уже не вызывал у Эйрин чрезмерной усталости, но ее ежедневные достижения продолжали производить ошеломляющее впечатление. А ведьмы, присоединившиеся к ним по пути из Тылахмора, и те, что ждали тут, в Кыл Морганахе, вообще взирали на Эйрин чуть ли не с благоговением. Их восхищение Шайна прокомментировала так: «Они все молодые… ну, конечно, более взрослые, чем я, но все же молодые. И примчались к нам, потому что поверили в Первозданную. Но не все сестры, отнюдь не все, рады появлению Эйрин…»
Во всяком случае, как Бренан уже и сам заметил, Шайна этому не радовалась. Она очень тепло относилась к Эйрин, считала ее своей подругой, гордилась ее успехами, восхищалась ее мастерством в создании сложнейших чар, однако… не радовалась. Была чем-то очень встревожена, хотя и отказалась объяснить, чем именно. А Гвен по этому поводу сказала: «Да не обращай внимания. Она просто забивает себе голову глупыми мыслями. Боится, что Первозданная разрушит Сестринство, превратит его в монархию. Но этого не случится, я уверена…»
Когда Бренан подошел, Эйрин кивнула на ближайшую скамейку и предложила:
— Присядем. Ты же не очень спешишь возвращаться?
— Да нет, — ответил он. — Гвен сейчас с сестрами, а я охотно побуду с тобой. Тем более что сегодня мы почти не разговаривали. Это как-то непривычно.
Придержав юбки, Эйрин опустилась на скамью. Бренан сел рядом.
— Прежде всего, — сказала она, — я хочу извиниться за Финнелу. С ее стороны это было очень некрасиво и даже подло.
— Так ты все слышала?
— Да. Но не потому что вы громко говорили. Просто я как раз упражнялась в обострении слуха, когда вы вышли и завели разговор о твоей с Гвен помолвке. Мне стало интересно… Кстати, поздравляю.
— Спасибо.
— Я так и думала, что она объявит об этом в твой день рождения. Как видишь, я неплохо узнала ее за эти полмесяца… А возвращаясь к Финнеле, мне очень жаль. Пожалуйста, не держи на нее зла. Сейчас она искренне раскаивается, что сболтнула такую глупость.
— Это не глупость, я знаю, — сказал Бренан. — Уверен, что ты тоже знаешь. Но меня расстраивает не это, я расстроился из-за Финнелы. Раньше она мне нравилась. Я и подумать не мог, что в ней столько… столько враждебности ко Гвен.
Эйрин вздохнула:
— Это не враждебность, Бренан, а просто зависть. Мне хорошо знакомо это чувство, я представляю, что оно может сделать с человеком. Когда еще не знала о своей Искре, я очень завидовала Финнеле, ее колдовскому дару. Убеждала себя, что моя зависть светлая, чистая, но иногда в мыслях таких бед ей желала, такая ненависть меня охватывала… даже вспоминать стыдно.
— И она завидует Гвен? — удивился Бренан. — Это же глупо! Почему ей, почему… не тебе, скажем? Если уж завидовать, то лучше ведьме, чем ведьмачке.
— Ну, Финнела как раз такая, что скорее будет завидовать ведьмачке. Да и завидует она не из-за отпечатка Искры Гвен.
— А из-за чего?
Эйрин повернула голову и посмотрела на него долгим взглядом:
— Вы с Гвен и впрямь идеальная пара. Оба такие наивные! Она, слепая, не замечает, что ты без памяти влюблен в нее, а ты не видишь очевидного — что Финнела по уши втрескалась в тебя.
Бренан опешил:
— Да что ты говоришь?! Этого быть не может! Она же такая… такая надменная, такая чванливая, так гордится своим королевским происхождением…
— То-то и оно, — кивнула Эйрин. — И как раз поэтому бесится от злости, что ты не обращаешь на нее внимания, что по-прежнему влюблен в Гвен… Только не подумай, что она коварная лицемерка и все ее участие в вашей с Гвен судьбе сплошное притворство. Добрая половина натуры Финнелы, которая обычно в ней берет верх, искренне желает вам счастья. Даже переживает за вас, ведь вы — теперь я говорю это без всякой иронии — по-настоящему идеальная пара. А Финнела очень романтичная девушка; она, наверное, представляет себя героиней одного из тех дурацких любовных романов, которая, убедившись, что сердце ее любимого принадлежит другой, жертвенно уступает своей сопернице… Но злая ее половина не всегда с этим согласна. Не суди ее слишком строго, ладно? Просто она так воспитана — привыкла получать все, чего ей только захочется.
— Ты воспитывалась вместе с ней, — отметил Бренан.
— А кто сказал, что я не такая, как Финнела? Тут мы с ней совершенно одинаковые, разве что я лучше умею скрывать свою темную сторону. Кроме того, сейчас у меня есть все, о чем я мечтала. Стремилась освободиться из своей золотой клетки — и вот я уже не принцесса, не наследница престола. Не хотела замуж, боялась супружеской жизни — теперь и об этом речь не идет. Представляла в своих фантазиях себя ведьмой — и стала ею. Представляла себя могущественной и грозной — и это сбывается… даже слишком быстро. Когда ты в последний раз слышал, чтобы меня называли младшей сестрой?
— Кажется, в Тырконнеле, на приеме у королевы Гвенейры. И на моей памяти это вообще был единственный раз. А так говорят «сестра Эйрин» или просто «Эйрин».
— В том-то и дело. Все словно забыли, что я всего лишь младшая сестра.
— На Тир Минегане, — после некоторых колебаний произнес Бренан, — тебе об этом напомнят.
— Да, напомнят, — согласилась Эйрин. — И будут тыкать мне этим в лицо, словно я сама во всем виновата. Другие же демонстративно будут говорить «сестра» без «младшая». Будут споры, ссоры между теми, кто верит в Первозданную, и теми, кто не верит; между сестрами, которые рады ее появлению, и сестрами, усматривающими в ней — то есть во мне — угрозу всему ведьмовскому сообществу. А я не хочу становиться яблоком раздора, я хочу быть просто ведьмой, хочу спокойно учиться. Мне же еще столько нужно изучить, я так мало смыслю в теории, — и тут моя внутренняя книга заклятий не поможет, это я должна познать самостоятельно.
— Ты быстро усваиваешь и теорию, — сказал Бренан. — Невероятно быстро. Не припомню случая, когда бы Гвен приходилось что-то дважды объяснять тебе.