"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Так ты считаешь, что эти двое дурачат меня? — спросил Ростислав жреца.
Тот энергично кивнул:
— Истинно, истинно глаголю те, княже. Лжут бесы лукавыя.
— Мне? Князю?!
Тут Карсидар и Читрадрива впервые увидели (и почувствовали тоже), как маска напускного безразличия медленно сползла с лица (а также с души) Ростислава, и линия сжатых, сизых от напряжения губ князя сломалась ухмылкой, не предвещавшей ничего хорошего.
— Ну, Михаиле, — сурово обратился жрец к сотнику. — Молви нам, откеле сияло?
— Когда мы за татарами глядели, на земле сияние было, а потом… — неуверенно начал Михайло, понимая, что в его ответе содержатся нежелательные сведения.
А жрец и не слушал дальше. Он заговорил. Говорил много, долго, и речь его сводилась к одному: раз свет исходил из земли, значит, Карсидар и Читрадрива прибыли из обиталища мертвецов и чёрных богов-чертей, а потому являются посланцами верховного злого бога — сатаны. И если князь примет их хорошо, то тем самым заключит союз с тьмой, которая после этого поглотит его государство навеки.
Карсидар медленно огляделся по сторонам. Все присутствующие завороженно смотрели на жреца. По мере того, как веские, убедительные доказательства «непотребства» чужаков одно за другим срывались с его пухлых губ, едва различимых в зарослях окладистой бороды, в гриднице словно становилось всё темнее и темнее, а под конец этой прочувствованной, с тонким расчётом составленной речи сердца всех русичей сковал ледяной ужас. Только Михайло и, в некоторой степени, Остромир сожалели об утрате союзников, которые, по их мнению, могли здорово помочь в назревавшей войне с татарами. А Ростислав не боялся, но гневался за предполагаемую попытку надуть самого князя. Хотя ложь Карсидара была вынужденной. Не рассказывать же этим людям легенду про Ральярг-Риндарию! Ещё обидятся.
— …а сей признал, что даром поганскаго Хорса еси, ибо так рёк! — возмущённо воскликнул жрец.
Люди вновь ужаснулись и принялись суетливо двигать руками.
— Вы ошибаетесь…
Читрадрива хотел что-то сказать насчёт имени Карсидара, но его слова покрыл трубный вопль обвинителя:
— Э-э-э-э-эй, бра-ти-я-а-а-а!!!
Сзади, в дверях гридницы, послышался топот. Карсидар и Читрадрива обернулись и увидели несущихся на них младших жрецов с деревянными вёдрами. Мгновение — и их обоих окатили с головы до ног потоками студёной воды.
— Святая вода! Изыди, сатана! — злорадствовал жрец-митрополит, подпрыгивая от возбуждения. Было ясно, что эту выходку он спланировал заранее, как и свою речь.
— Слушай, я смотрю, у них купания в большой чести, — заметил Карсидар, фыркая и отряхиваясь.
А беснующийся жрец выразился в том смысле, что против святой воды ни одно колдовство не устоит, и чёртовых посланцев теперь можно смело вязать, не боясь их проклятых чар.
Ростислав поднялся с трона, выпрямился и сделал властный жест рукой.
«Приготовься, сейчас начнётся, — подумал Читрадрива и уточнил:
— Но погоди, не набрасывайся на них, как на татар. Первым попробую я. Хайен-эрец у меня получается неплохо».
«Лучше бы я испытал свои способности на Ростиславе», — ответил Карсидар, метнув на князя приглушённый взгляд.
«Э нет, до князя будем добираться в последнюю очередь. И очень надеюсь, что до этого не дойдёт…»
Они обменивались мыслями практически молниеносно, но и княжеские гридни не мешкали. К «поганцам» уже бежало около десятка человек. Не смея противиться княжьей воле, Михайло с Остромиром отступили в сторону. Казалось, Карсидар и Читрадрива полностью беззащитны перед нападающими.
— В поруб их…
Похоже, Ростислав собирался разразиться гневной речью, но вдруг онемел от изумления. Его верные гридни ни с того, ни с сего окаменели и прямо на бегу, в самых нелепых позах, с чисто деревянным стуком попадали на пол. Все присутствующие испуганно ахнули.
«Да, у меня получается гораздо резче», — признал Карсидар.
«Ничего, дело наживное», — успокоил его Читрадрива.
Жрец издал невнятный звук, попятился, споткнулся, плюхнулся на жалобно скрипнувший под массой грузного тела стул. Высокая шапка свалилась с его головы. Стук от её падения показался оцепеневшим людям громом.
 
— А ты точно освятил воду? — с сомнением спросил жреца Ростислав, который первым пришёл в себя.
Трясущимися губами митрополит принялся лепетать что-то бессвязное, часто-часто кивая головой.
— Не стоит больше испытывать на нас ваши проверенные средства, — с едва уловимой иронией произнёс Читрадрива. — Ты лучше скажи, княже, куда нам отправляться? Что такое поруб? Тюрьма, что ли?
Князь непонимающе воззрился на него.
«Ты с ума сошёл! — Карсидар еле сдержался, чтобы подумать это, а не выкрикнуть вслух. — Добровольно хочешь запереться в темницу?»
«Не глупи, — Читрадрива оставался невозмутимым как внешне, так и внутренне. — Посмотри на русичей: они напуганы и одновременно злы. Малейшая неосторожность с нашей стороны, и толпа либо разбежится, либо наоборот — набросится на нас. И то, и другое будет означать начало войны. А разве ты собираешься воевать ещё и с этим народом?»
Упавшие гридни начинали потихоньку шевелиться, медленно приходя в себя. Мудрый Читрадрива не убил их, а лишь временно сковал параличом.
«Отсидимся в тюрьме, в порубе этом, пока страсти не поутихнут. А ты тем временем ещё подучишься всяким нужным вещам», — продолжал думать гандзак, и как Карсидар ни прикидывал, ничего лучшего предложить не смог.
  
Глава XVI
 
ДОБРОВОЛЬНОЕ ЗАТВОРНИЧЕСТВО
 
Читрадрива оглушительно чихнул в углу.
— Ишь привязался, будь он неладен! — сказал в сердцах, потому что насморк мешал ему предаваться интереснейшему занятию — чтению.
Да уж, гандзаки — народ необыкновенный! Чтобы не сказать, странный. Вот Карсидар, к примеру, никогда не испытывал особой потребности в книгах. Да и на что они сдались мастеру, спрашивается? От наёмника прежде всего требуется знание оружия, умение владеть им, обращаться с конём. Ну, и головой, разумеется, тоже надо думать — даже в пылу самой отчаянной схватки. Этим как раз отличается хороший мастер от плохого. Но читать!.. Единственным грамотным мастером из известных ему был Пеменхат. И то умение читать и писать было необходимо, пожалуй, не так мастеру Пеменхату, как почтенному трактирщику Пему, который вёл несколько хозяйственных книг.
Зато среди гандзаков грамотеев было немало, несмотря на кочевой образ жизни, который они, по-видимому, вели в прошлом (на это указывало такое весьма распространённое в их среде занятие, как коневодство). Многие орфетанцы считали это неопровержимым свидетельством порочности гандзаков. Оно и понятно — выучить наизусть сложные заклинания и правильно передавать их из поколения в поколение без знания грамоты, мягко говоря, затруднительно. Отсюда сам собой напрашивался вывод: гандзаки — проклятые чернокнижники.
Неизвестно, правда, каких взглядов придерживались на сей счёт русичи. Похоже, что грамотность здесь наоборот — ценилась. Во всяком случае, книги узникам они давали. То есть, периодически выделяли по одной книге. Это были добротно, с любовью сделанные фолианты в кожаных переплётах, с пергаментными страницами. Кроме текста там были и рисунки, которые Карсидар время от времени рассматривал.
Кстати, книги им подбрасывали по приказанию толстого жреца-митрополита. После того, как святая вода не возымела на колдунов ожидаемого действия и не смогла подавить их «чёрную» силу, старик совсем рехнулся. Насколько понимали друзья, желание во что бы то ни стало извести их не давало митрополиту покоя ни ночью, ни днём, глодало его изнутри, высасывало, истощало силы.
Прежде всего, дважды в день, раним утром и поздним вечером, в поруб являлся жрец среднего ранга и, распевая загадочные гимны, старательно обкуривал их комнату то ли ароматической смолой, то ли благовонными травами, которые помещались в специальной коробочке на длинной цепочке. «Вот видишь, они зажигают благовония точно так же, как любые другие жрецы», — заявил Читрадрива после его первого посещения. В самом деле, Карсидар не раз был свидетелем подобных действий служителей самых разных божков, почитавшихся в пределах Орфетанского края. Поэтому обряд окуривания тюрьмы действовал на него успокаивающе, точно он получал весточку из родных земель.