"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Хорсадар! Слышишь меня? — Сотник слегка обернулся и прошептал через плечо:
— Ты того… осторожнее с князем. Мне лгал, сам заешь про что, а будешь с князем говорить, так гляди, слова выбирай. Понял?
«Смотри, как ты Михайлу понравился! — подумал Читрадрива. — Был бы ему несимпатичен, он бы не стал предупреждать тебя, это уж точно».
«При чём здесь симпатия? Просто он видит во мне сильного союзника, и всё тут».
«Не скажи, не скажи… Если ты в самом деле так силён, как показался, Михайло должен считать, что осторожность тебе ни к чему. Подумаешь, князь со всем войском! Велика важность. А он о тебе заботится. Значит, с одной стороны, не понял всей твоей силы или не поверил в неё до конца. А с другой — заботится о тебе чисто по-человечески. Опекает. А это важно! Это ты со счетов не сбрасывай».
«Ладно, учту».
Тяжёлые, украшенные росписью двери распахнулись перед ними, и гостей ввели в просторную гридницу. Кроме того, что она была гораздо больше имевшейся в вышгородском доме Остромира, в ней находилось много вооружённых людей, рассевшихся на лавках вдоль стен. В дальнем от входа конце, как было здесь заведено, стоял княжеский трон, на котором восседал богато одетый мужчина лет сорока. При первом же взгляде на него бросалось в глаза, что богато украшенный венец как-то криво сидел на плоском, как будто срезанном ударом меча лбу с глубокими залысинами. И ещё не очень понравилось Карсидару то, что на более низком по сравнению с троном стуле развалился толстенный жрец с огромным крестом на груди, чья шитая золотом одежда могла бы соперничать богатством с княжеским нарядом. По всей видимости, это был митрополит Иосиф, который, собственно, и вызвал их в столицу.
«Ага, вот отчего русичи недовольны новым князем!» — догадался Читрадрива, как всегда, на миг раньше Карсидара.
«Ты хочешь сказать, что нечего ждать добра от правителя, у которого жрец в первых советчиках?» — спросил тот.
«А что, шлинасехэ, ты от таких правителей много хорошего видел?» — съехидничал гандзак.
Между тем они оказались уже перед самым троном. Ростислав переводил скучающий и какой-то безразличный взгляд с Карсидара на Читрадриву и обратно.
— Так значит, эти двое и есть колдуны? — после длительной паузы спросил он.
— Они самые, — подтвердил Остромир.
Михайло, не говоря ни слова, просто кивнул.
— Ага-а-а… — князь слегка вздрогнул, словно до него только сейчас дошёл истинный смысл всего происходящего, забормотал:
— Забавно, забавно. Очень забавно, — и так энергично закивал головой, что венец на его челе стал подпрыгивать.
«Это шут какой-то, а не князь, — разочаровано подумал Читрадрива. — Тебе не кажется, что нас обманули?.. Слушай, шлинасехэ, не хочешь ли ты немножко попрактиковаться в слегка углублённом проникновении? Не таком сильном, чтобы твоя личность начала отвергать его, но глубже обычного. Понял? А я буду начеку. Если надо, подстрахую тебя».
Терять было нечего, и Карсидар попробовал. Получилось не очень гладко — он едва не свалился на дно сознания Ростислава (что было бы сейчас весьма некстати!), но был вовремя остановлен Читрадривой. Получилось как однажды в горах, когда они искали вход в Ральярг, ещё счастливые в своём неведении. В самый последний момент Карсидар успел схватить за руку гандзака, когда тот потерял равновесие и чуть не ухнул в бездну. А сейчас уже Читрадрива спас его — пусть и не от смерти, но от сильной душевной травмы… Как обычно, первый блин получился комом, однако нельзя сказать, что эксперимент полностью провалился. Несмотря на краткость проникновения, друзья убедились: перед ними не подставное лицо, а самый настоящий киевский князь Ростислав Мстиславыч собственной персоной.
«Ничего не понимаю! — удивился Читрадрива. — Ему что, безразличны возможные союзники в войне против татар?»
Тут князь лениво попросил:
— Так расскажите же сами, что там случилось. А то другие, поди, наврали мне с три короба.
«Тебе не кажется, что Ростислав только изображает безразличие? — предположил Карсидар. — И делает это так хорошо, что даже ты не в силах раскусить его хитрость. Как иначе объяснить его апатию?»
«Поэтому я и просил тебя заглянуть в мысли князя, — ответил Читрадрива. — Ты, хоть менее опытен, но можешь больше моего. А я понаблюдал чуть-чуть с твоей помощью».
«И что?..»
«Ничего, — в мыслях Читрадривы сквозила полная безнадёжность. — Даже хуже того: теперь я ничего не понимаю!.. Впрочем, ладно. Князь ждёт твоего рассказа. Давай, только будь осторожен, не наговори глупостей».
Карсидар принялся рассказывать о событиях, произошедших в лагере татар примерно десять дней назад, при этом стараясь обойти кое-какие подробности, знать которые русичам было совсем ни к чему. Но очень скоро выяснилось, что князь то ли в самом деле мастерски притворяется безразличным, то ли основательно подготовился к их встрече, то ли просто довольно сообразителен. Неожиданно он оборвал Карсидара на полуслове и, глядя в пол, тихо спросил:
— Так откуда ты приехал?
Карсидар почувствовал, как все присутствующие замерли в напряжённом ожидании. «Не солгал бы ему!..» — чуть не выкрикнул в сердцах Михайло.
И как на зло, Карсидар не мог придумать никакого хоть в малейшей степени правдоподобного ответа. Он понимал, что следовало позаботиться об этом заранее, что раздумывать сейчас уже слишком поздно. И сказал первое, что пришло в голову, а именно — правду, голую правду:
— Я ехал с севера на юг.
— И приятель твой тоже с севера? — по-прежнему тихо продолжал расспрашивать Ростислав.
— И он оттуда, — подтвердил Карсидар.
— Складно говоришь, — похвалил князь. — Древлянские земли в самом деле севернее полянской Руси. Только мне сказывали, что вы не разумели языка нашего. А отчего, дозволь спросить? Какие же вы тогда древляне?
Тут Читрадрива мысленно попросил Карсидара не вмешиваться и шагнув вперёд сказал:
— Княже, мы не древляне. Мой товарищ, которого вы называете Хорсадаром, неверно понял, что от него хотят. Тут произошла ошибка из-за моего имени…
— А ты и есть Дрив, насколько я понимаю? — уточнил Ростислав.
Читрадрива кивнул.
— Но раз не древляне, то кто же тогда? Дреговичи? Радимичи? Кривичи? — начал лениво спрашивать князь.
Карсидар едва не вмешался, рискуя всё погубить. Однако Читрадрива недаром провёл время в Вышгороде. Он вовремя остановил не в меру пылкого товарища отрывистым и веским:
— Нет.
— Неужели чудь, жмудь, водь или весь? — теперь в тоне Ростислава явно сквозила насмешка. Чувствовалось, что он не верит ни единому слову чужестранцев.
— Нет, княже, мы не принадлежим ни к одному из этих племён, — сказал Читрадрива и мысленно добавил: «Это ловушка».
— Тогда варяги?
Карсидар почувствовал досаду гандзака, который, очевидно, не успел разузнать чего-либо об этом племени.
— Остромир, Михайло, они по-варяжски разумеют? — спросил князь.
Проведший с гостями больше времени сотник выразился в том смысле, что вроде бы нет, и запинаясь добавил:
— Но… ведь они за неделю выучились по-нашему так, как сейчас говорят.
— За неделю? — переспросил Ростислав, удивлённо качнув бровями. — Впрочем, их же и нашли десять дней тому назад, если не ошибаюсь…
— Да ужель не зришь ты, княже?! — раздался зычный голос. — Сии два мужа бесовския отродия еси!
Это выкрикнул богато одетый жрец. Он вскочил, вытянул по направлению к Карсидару и Читрадриве растопыренную пятерню, точно желая схватить их и задушить. Его глаза гневно сверкали, окладистая борода колыхалась, а необъятное чрево просто ходило ходуном.
Услышав эти слова, присутствующие содрогнулись, заохали и, как один, принялись делать странные движения правой рукой.
— Но они же татар пожгли, — попытался вступиться за них Михайло.
Однако жрец строго возразил:
— Больший сатана меньшаго избиша, дабы искусити святу землю Русь и князя ея православнаго!
Карсидар и Читрадрива понимали его с трудом. Жрец как-то странно коверкал слова, которые за десять прошедших дней стали вполне привычными. Чтобы понять смысл сказанного, приходилось немного напрягаться.