(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа (СИ)
- Я аннулировал наш развод, - говорит, делая глоток крепкого кофе, а я в шоке открываю рот, - ты снова носишь мою фамилию…
- Легко у тебя все, Миша, - наконец собираюсь с мыслями, - по щелчку пальцев. Раз в разводе. И раз – не было ничего… Ластиком стер, а память мне так же сотрешь?!
Не замечаю, как поднимаю голос, и Михаил наклоняется ко мне через маленький круглый стол и взгляд у него становится тяжелым подобно бетону.
- Выбор не велик у тебя, Яна. Ты родила мою дочь. У девочки должна быть мать. Я уверен в этом, хотя ты сейчас можешь меня в этом разубедить… А в этом случае мне не составит труда отнять у тебя все, затерять тебя так, что и намека на твое существования не останется…
Слеза скатывается по щеке. Утираю ее дрожащими пальцами.
- Ты страшный человек, Михаил, монстр просто…
Ухмыляется. Прищуривает глаза.
- Не так. Все в твои руках. Я могу быть действительно жестоким, но пока, любимая, мы с тобой просто беседуем и обсуждаем варианты… У тебя есть выбор. Хочешь быть просто моей девкой? Или все же женой?
- А если я не хочу быть с тобой?! – спрашиваю с нажимом, подаюсь вперед и замечаю, как лед в глазах Михаила становится арктическим.
- У тебя нет иного выбора, родная. Либо я, либо – никто.
Руки начинают дрожать сильнее, убираю влажную прядку со лба. Отворачиваюсь и смотрю в даль, где-то там на небе поднимается солнышко, и кто-то возможно радуется новому дню…
- Ты ужасный человек, Миша… - выговариваю тихо и обреченно, чувствую себя бабочкой в капкане из стекла, которая ощущает, что за тонкой преградой есть другой мир, но к нему ей не добраться, только крылья обломать…
Пауза затягивается. Не знаю сколько я так сижу, как вдруг меня ошпаривает вопросом:
- Как долго у тебя не было любовников, Яна?
Медленно поворачиваю голову и смотрю в бездну глаз Михаила. Сжимаю упрямо губы.
- С тем утырком, который тебя зажал на парковке отдельный разговор, его уже проводят, скажем так с особым пристрастием.
Резко встаю. Не собираюсь я говорит с Мишей о моих мнимых любовниках, а сказать, что был только он…
Много чести!
- Сядь! Я тебя не отпускал, - цедит металлическим голосом, а я делаю шаг в сторону, упрямо вскидываю подбородок.
- Я не твоя прислуга, Воронов! Так что пошел ты! Вместе со всем своим аппаратом власти! Я к журналистам пойду, да хоть к самому президенту! Ты не всемогущий!
Муж слушает меня абсолютно холодно, а затем вдруг закидывает голову и начинает хохотать. Дает понять, насколько глупы мои слова.
Отсмеявшись, резко замолкает, встает и отбрасывает с колен белоснежную салфетку, а я столбенею. Замираю. Отступать некуда. Позади стеклянная дверь как открыть которую я не знаю.
Упираюсь в преграду лопатками, а Миша неспеша подходит ко мне, как хищник, почуявший кровь.
Прикрываю веки, обхватываю себя руками и ощущаю горячее дыхание на своих губах. Прикосновение к щеке. Такое мягкое, ласковое.
- Вчера ночью твое тело сказало мне многое, родная, - глубокий бархатный голос натягивает нервы до предела и обращение… как когда-то давно, в прошлой жизни, когда мой муж любил меня и называл родной и любимой…
Когда целовал в губы, перед тем как скрыться за дверью и уйти на работу и когда этот мимолетный поцелуй превращался в безудержный секс у двери, когда Миша просто брал меня, заставляя трепетать, а потом я отбивалась и смеялась, все же выпроваживая его в офис…
Когда-то… давно… Жизнь назад… Когда мы были счастливы…
Вздрагиваю, распахиваю глаза, чтобы развеять воспоминания, чтобы окунуться в реальность где есть только ненависть, боль и обида.
- Что же тебе сказало мое тело?! – спрашиваю с вызовом, готовая высмеять все, что он скажет, но Михаил действует хитрее, он сдергивает подол моего, платья, комкает и молниеносно его пальцы дотрагиваются до самого сокровенного.
Простое касание заставляет поморщится.
- Что у тебя нет постоянного секса, Яна.
52
Меня вдруг от шока на смех ведет, и я смеюсь так, что слезы из глаз.
- Как ты понял? Давно гинекологом заделался?!
Задаю вопрос отсмеявшись, но Михаил и бровью не ведет. Моя бравада напускная. Конечно, он понял, потому что несколько лет воздержания было у меня.
Отдираю его руку от себя, дергаюсь, а он не отпускает. Смотрит в мои глаза будто ищет какие-то ответы…
И лишь на долю мгновения мне чудится, что в его глазах боль проскальзывает, острая, жалящая, словно и ему тяжело…
- Неужели берегла себя, бывшая женушка?! Никого не подпускала…
Говорит, а потом сам улыбается, подобно сумасшедшему, не верящему собственным словам.
- Странное поведение от женщины, которая в супружескую постель своего любовника притащила…
Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы ответить на колкость и сдуваюсь. Замираю, широко глаза распахнув.
Словно меня ледяной водой окатили. Столбенею, а затем меня несет со скоростью:
- Что за бред ты несешь, Воронов?! Какой любовник?! Какая супружеская постель?! У тебя крыша поехала?! Свою измену на меня спихиваешь?! Лечись! Тебе к психиатру нужно. У тебя явная подмена реальности!
Михаил неожиданно меня за подбородок цепляет и в глаза мои смотрит, а у самого желваки на щеках дергаются.
- Не играй со мной, Яна. Ты на волоске…
- Не играть с тобой?! – повторяю и на глазах слезы рождаются, - ты с ума сошел, да?! Это ведь я застукала тебя в кабинете с Тиной, а ведь я пришла в тот день, чтобы сказать, что беременна… а там…
Всхлип. Слезы в глазах. Больно до сих пор.
- И поэтому побежала в тот же день беременная моим ребенком под другого ложиться?!
Рычит и отшатывается от меня, а я вдруг понимаю, что Михаил дистанцируется, чтобы не навредить.
Мой муж монстр, он стал чудовищем, но я знаю, что прежний Миша никогда бы на меня руку не поднял, он бы ее себе отгрыз, или же…
Или же рубил в стенку до лопнувшей кожи и перелома, но не ударил бы…
Опускаю взгляд на его руку, вижу свежие царапины, поверх старых шрамов…
Что-то болезненное в сердце откликается. Меня бросает как на горках, с одной стороны, в другую. От ненависти к какому-то странному состраданию, потому что душой… душой я чувствую его боль…
Бред какой-то, но…
- Миша…
Делаю шаг за ним, а он будто пятится. Сильный. Матерый мужчина. Но он отдаляется и уже в следующую секунду, кресло опрокидывает рукой, и я понимаю, что пар выпускает.
- Миша… - повторяю и слезы из глаз текут, - я не понимаю в чем ты меня так упрямо обвиняешь… что за бред ты несешь?!
- Бред?! – подбирается весь, в один прыжок рядом со мной оказывается, цепляет меня за шею сзади. Если надумаю бежать, поймает и я не знаю, что может быть…
У него глаза горят, а в них…
Зверь раненный, дикий, которому больно, который погибает и рвет на части себя же…
- Миша… я пришла к тебе, а ты с Тиной был… Понимаешь?! Твоя измена стала…
- Не было измены! – рявкает так, что я столбенею, - с моей стороны, дорогая женушка, уж точно!
- Я своими глазами видела…
Шепчу, а сама… сама в его глаза смотрю…
Одержимость у нас. Общая любовь – ненависть, не любовь, а люболь какая-то…
Прикрывает веки, а я на его ресницы длинные смотрю и хочется дотронуться кончиками пальцев, как когда-то в прошлой жизни…
Распахивает глаза и опять на меня смотрит, а там уже другие чувства, там вновь стена, когда он говорит:
- У меня в тот день проект горел, контракт и я не был ни в чем виновен, чтобы оправдываться. В моем кабинете есть камеры, Яна, и на них четко видно, что и как было.
- Камеры… - повторяю ошалело и вспоминаю слова Миши в нашем прошлом:
- Камеры в моем офисе есть везде, даже в моем кабинете…
Мой смех колокольчиком.
- Зачем, Миш?!
- Для безопасности. Конкуренты не дремлют. Разное бывает. И мне скрывать нечего. Пусть пишется…
- Миш… то, что… мы с тобой сейчас здесь делали… мы ведь… ты же меня прямо на своем столе… - краснею вспоминая что делала со своим мужем…