Соединенные Штаты России 2 (СИ)
— Моются, Великая Госпожа.
Оставив поднос с ягодами у бассейна, она снова вышла и через несколько минут вернулась с подругой, такой же черноглазой и застенчивой. Обе они несли стопки каких-то тканей. Сложив свой груз на низкую деревянную подставку возле бортика бассейна, девочки присели на корточки рядом, терпеливо чего-то ожидая.
С подозрением глянув на ткани, Анжела спросила:
— А это для чего? Полотенце?
— Когда вы вымоетесь, Прекрасная Госпожа, мы поможем вам вытереться и расчесать волосы.
Махо же, тем временем, подошел к одной из стен в комнате с бассейном, которая ничем не отличалась от остальных, покрытых резьбой по камню, и то ли надавил на что-то, то ли сдвинул какой-то рычажок. Вода в огромной чаше каменного бассейна начала весьма ощутимо бурлить, появилось течение, а Верховный, как бы извиняясь, сказал:
— Сейчас ночь. Днем она будет гораздо теплее и приятнее для тела…
— Слышь, Рим, глянь-ка, как интересно, — Цинк сидел на корточках возле края бассейна и светил фонарем в воду.
Разумовский присел рядом, и Костя, проведя пальцем по выпуклому бортику, сказал:
— Камень-то, похоже, монолитный. Смотри, на нем даже стыков нет. Это, каким же огнем они сплавляли каменные плиты? Видишь, вот эта и эта, — он потыкал пальцем. — Они разные. Это два куска камня, которые наши хозяева как-то сварили вместе. Где, интересно, они взяли такие сварочные аппараты?
Глава 15
Каменная чаша бассейна диаметром метров семь-восемь представляла собой идеальный эллипс. Небольшие каменные ступени, уходящие в воду, были полукруглой формы, а дальше дно потихоньку понижалась, и к дальнему концу бассейна глубина уже достигала пары метров.
Рим, который полез мыться с первой партией, даже, вздохнул от облегчения, нырнув не в ледяную, а в достаточно теплую воду.
«Градусов двадцать пять, не меньше. Прямо как парное молоко.».
Он вынырнул у дальнего конца бассейна и заметил, что вслед за его бойцами в воду зашло еще несколько человек прислуги: те самые мальчики и девочки. Секунду подумав, он рявкнул:
— Всем слугам выйти из бассейна!
Махо, который торопливо обежал бассейн по краю вслед за проплывшим под водой Разумовским, начал объяснять:
— Господин… Не гневайтесь, Господин. Они просто хотели помочь вам вымыться. Они могут оказывать и другие услуги!
Андрей не стал уточнять, какие именно «другие» услуги им могут оказать, но пронаблюдал, чтобы все посторонние из бассейна вышли.
Странные ягоды не так уж и плохо пенились, поэтому мытье уставшие бойцы закончили быстро. Пока мужики, закутанные в широкие полотнища мягких тканей, сушились, быстро ополоснулась вторая партия.
Встал слегка деликатный вопрос: как выкупать Фифу? Оставить ее одну в зале, куда ведет несколько дверей, было совершенно немыслимо. Рим, поколебавшись, подошел к сидящей на низенькой трехногой табуретке девушке и смущенно заговорил:
— Анжела, тут такое дело… Не могу я тебя без охраны оставить. Видишь, сколько дверей? Мало ли, что, мало ли, кто…
Она посмотрела на него с какой-то ехидной усмешкой и спросила:
— Подсматривать будешь?
— Да больно мне надо, — раздраженно ответил Рим.
Фифа резко поднялась со стульчика, уперлась тонким пальчиком в обнаженную грудь Разумовского и, внимательно-внимательно глядя ему в глаза, сказала:
— Даже не знаю, Разумовский, радоваться ли мне твоей порядочности или стоит обидеться?
Рим заметил, что за этой тихой беседой внимательно наблюдает не только Махо, но и бойцы отряды, и про себя зло подумал: «Вот же ж зараза…»
Аккуратненько взяв Анжелу за запястье, он отбросил ее руку и, глядя ей в глаза, так же тихо сказал:
— Ты, красотка, эту херь прекращай… И еще, Анжела, запомни: начнешь мужикам в группе головы морочить, я тебе твою собственную откручу, не задумываясь. Поняла?
Даже в полумраке зала было заметно, как лицо Фифы побагровело. Она зло зыркнула на Рима, но промолчала.
Подсохшие бойцы потихоньку вслед за прислугой перебирались в комнату, куда стащили с десяток низеньких столиков. И сейчас прислуга таскала на них еду. Пока только вазы с фруктами и стопки лепешек. Один из мальчиков-подростков, раболепно кланяясь, обратился к Коту:
— Господин, повара готовят, но нужно подождать. Никто не знал, что Боги так благословят эту ночь… — тут он, очевидно поняв, что сказал что-то не то, испуганно посмотрел на Кота и кинулся ниц, бормоча, — Простите Господин, простите…
Кот недовольно поморщился и ответил:
— Да встань ты уже.
— Господин, не наказывайте меня!
Кот, секунду подумав, ответил:
— Других богов, кроме нас, больше нет. Просто постарайся это запомнить.
Чувствовал себя он при этом мелким обманщиком.
«Да уж, как-то в армейке не учили нас богами прикидываться. Ну, ничего… Как говориться: стыд не дым, глаза не выест.».
Когда мальчишка отошел, Цинк с некоторым сочувствием посмотрел на Кота и спросил:
— Что, неудобно?
— Да уж… — неопределенно ответил тот.
— Надо привыкать, — со вздохом сказал Цинк. — Раз уж полезли во все это, нужно привыкать. И за мордами следить. А то у тебя такой вид сейчас, как будто тебя на мелкой краже поймали.
Охранять Фифу остались Разумовский, Цинк и Бык.
Пояснять им Разумовский ничего не стал. Впрочем, скорее всего, они и сами все прекрасно поняли.
Выгнав всех из зала, они стояли лицом к стенам, держа под наблюдением двери. Анжела плескалась в гордом одиночестве, периодически, что-то недовольно бурча себе под нос. Рима немного грызла совесть: «Зря я с ней так… Грубо. Она, вполне возможно, ничего такого и не имела ввиду. Ну, пококетничала девица. В конце концов, если бы это в нашем мире произошло, я б ее или бокалом вина угостил, или повежливее как-то ответил. С другой стороны, места здесь для флирта явно не подходящие. Во всяком случае, сейчас. А если, не дай бог, из-за нее молодняк начнет бараньими лбами стучаться — это такой трешняк будет, — недовольно посопев, он все же пришел к выводу: — Не, надо бы извиниться. Грубо я с ней.».
Анжела плескалась в бассейне пытаясь промыть волосы, благо, что капли воды с прядей скрывали слезы.
«Каааз-з-зел какой… Неужели правда думает, что я ему на шею повеситься пыталась. Да больно он мне нужен! Хамло армейское! Я же ничего такого… Просто пошутила… Ну, может, не сильно и удачно, но все равно — каааз-з-зел!»
Закончив плескаться, она вышла из бассейна, замоталась в одну из мягких простыней, вторую тюрбаном накрутила на голову и, посмотрев на таращившихся в стену мужиков, сказала:
— Хватит рассматривать эту живопись наскальную, пойдемте есть.
Когда мужчины дружно двинулись в столовую, она стыдливо развесила свое нижнее белье рядом с сохнувшими труселями бойцов на бортике бассейна.
К моменту их возвращения как раз начали ставить на столы рыбу, запеченную в широких листьях, желтого цвета кашу из непонятной крупы и таскать какие-то запеченные овощи. Самым интересным на этом пиршестве была сервировка. Все блюда, бокалы и чаши были отлиты из золота. И это золото не было тоненькой фольгой, стыдливо покрывающей металлическую посуду. Это были настоящие литые изделия, массивные и тяжелые.