Княжич Соколов (СИ)

— Не все сразу, — чуть смягчившимся тоном ответил отец, — для полноценного использования возможностей человеческого подсознания тебе не хватает запасов эфира. Вот возьмешь пятую ступень и сам увидишь разницу.
До желаемого мне не хватает куда больше, чем просто запасов эфира, но мыслит князь Соколов верно и даже поддерживает мое отчаянное стремление к резонансу. С оговорками, конечно, но и на том спасибо.
— И вы поверили, что мальчишка освоил глубинную родовую технику в восемнадцать лет? Вероятность этого на четвертой ступени менее одного процента... — попыталась сохранить лицо опешившая Зверева, но к ее чести, быстро сообразила, что развитие этой темы только закопает ее еще больше и тут же переключилась, — тем не менее, сегодняшние действия Артемия Сергеевича на крыше крепости это не оправдывает.
— Но ведь Артем победил, — вызывающим тоном констатировал отец и придвинулся ближе к Зверевой.
Однако девушка не дрогнула и даже не думала отступать.
— Благодаря везению, и я сейчас даже не про самоубийственный прыжок в магическое пламя, — чуть громче, чем следовало, заявила Зверева и раскрыла перед лицом князя ноутбук, — если бы первородный тхаг не поторопился с решением и догадался, что Артемий Сергеевич не собирается от него убегать, то скормил бы гиене все тело слуги целиком, а не только голову. И, как видно из моих расчетов, сила призванного зверя возросла бы на сорок три процента и шансов выжить до прихода подкрепления у Артемия Сергеевича бы не осталось. Получается, поставив на кон свою жизнь и безопасность всего княжества, Артемий Сергеевич победил не своими заслугами, а только из-за ошибки противника. Учитывая, что скромные дивиденды от возможной победы несравнимы с рисками от поражения, считаю, что безрассудные действия Артемия Сергеевича, в среднесрочной перспективе несут прямую угрозу княжеству и всему роду Соколовых. Поэтому рекомендую ограничить чрезмерные полномочия княжича, а также пересмотреть уровень его допуска к секретным материалам, разработкам и объектам.
Завершала свою речь Зверева с чувством непоколебимой уверенности в собственной правоте. И то, что она смогла сказать это даже под тяжелым взглядом «кровожадной» версии князя Соколова внушало уважение.
И ведь очевидный просчет в середине речи не особо смутил Звереву и не заставил пересмотреть свои выводы ни на йоту.
— Я тебя услышал, Анна, и благодарю за откровенность, — после короткой паузы ответил отец и поднялся на ноги, — Прохор проводит тебя в столовую, дождись нас там.
— Как пожелаете, — без улыбки поклонилась Зверева и ровным шагом направилась к уже открытой двери, где ее ждал дворецкий.
Стоило двери закрыться, как князь Соколов перевел взгляд на меня.
От его «кровожадной» ауры не осталось и следа. Ей на смену пришла едва заметная усталость, демонстрировать которую отец себе позволял только в кругу семьи, да и то не часто.
— Ты специально попытался ее напугать? — озвучил я свою догадку, — неужели правда думал, что наша железная Анна дрогнет и изменит доклад?
— Просто хотел, чтобы она была уверена в своих суждениях и сразу перешла к сути без лишней воды, — признался отец и закурил сигару, — Артем, а ведь Анна права.
— В ограничении полномочий? — немного удивился я.
— Нет, — отмахнулся князь Соколов, — в доли везения в твоей победе. Ее расчеты точны вплоть до тысячной процента.
— Силы тхага может быть, но не моей, — вздохнул я.
Если б Зверева хоть раз смогла беспристрастно применить свои аналитические способности ко мне, то давно бы уже уволила сама себя за ненадобностью.
— Хочешь сказать, ты ожидал, что за тобой придет первородный тхаг? — приподнял бровь отец.
— Что тхаг — да, что способный на призыв — нет, но это не имеет значения. Он не совершал ошибок. Опытный индус почувствовал, что я смогу воспользоваться задержкой гиены, которая неминуемо возникла бы при поглощении целого тела. Потому не рискнул давать мне время на раздумье и против непопытного юнца сделал ставку на эффект неожиданности. Этот тхаг провел идеальный бой.
 
— Но этого оказалось недостаточно, — резюмировал отец.
— Но этого оказалось недостаточно, — разочарованно повторил я.
— Подвергать себя смертельной опасности далеко не единственный способ достичь резонанса, Артем, — заметил князь Соколов.
— Знаю, — кивнул я, — зато самый быстрый.
— И куда ты только так спешишь, — вздохнул князь Соколов, покачивая головой, — я достиг резонанса в двадцать пять, сам император в двадцать, но он Рюрикович.
— Зверева в восемнадцать, — тут же парировал я.
На что отец недовольно нахмурился.
— Анна уникум, рожденный с пробужденным источником. Таких как она во всем мире появляется один на десять миллионов и, будучи простолюдинкой, она тренировалась как проклятая с пеленок, чтобы это преимущество реализовать. В тебе же источник пробудился лишь в тринадцать лет. Вас нельзя сравнивать.
— Ты прекрасно знаешь мою позицию, отец, — спокойным голосом проговорил я, выдержав его испытующий взгляд, — пока тепличные аристократы считают нормальным достижение резонанса хоть в тридцать лет, в мире все чаще появляются гениальные простолюдины и берут эту планку гораздо раньше. И это без родового дара, лучших наставников и безграничных ресурсов. Они берут эту планку потом и кровью. Берут, потому что иначе сгинут в нищете. Берут, потому что им нечего терять. Ради достижения личной силы они, не раздумывая, ставят на кон свою жизнь.
— Тяжелые времена порождают сильных людей, так всегда было, — не стал спорить с моими доводами князь Соколов, — однако, я тебе уже говорил, Артем. Этих случаев слишком мало, чтобы вывести систему.
— Отнюдь, — не согласился я, — их более чем достаточно чтобы понять, что если в сходные жизненные условия поместить мотивированного аристократа с достаточно сильным родовым даром, то эффект будет соответствующим.
— Ровно это и делают военные училища для одаренных, — заметил отец, — тот же царский лицей, из которого выпустилась Анна. Условия обучения там крайне жесткие, а местами и незаконные. Думаешь, почему его лично курируют Рюриковичи?
— Туда поступают слишком поздно, — отмахнулся я, — чем больше времени прошло с пробуждения источника, тем сложнее он поддается развитию.
— Предлагаешь отправлять в мясорубку училищ детей? — возмутился князь Соколов.
— Простолюдинов отправляют детьми, — заметил я.
— Это простолюдины, — хмыкнул отец, — для них первичный резонанс и пятая ступень это высшая цель всей жизни. А отпрыски знатных родов играют в долгую и метят куда выше. Ни один аристократ не станет рисковать жизнью своего несовершеннолетнего ребенка ради сомнительной перспективы вырастить из него Богатыря. Для процветания роду нужны живые наследники, способные продолжить фамилию и расширить влияние семьи через брак. Наша империя продолжает расширяться и земель, которым требуются правители, меньше не становится. Политика, власть и влияние занимает умы аристократов куда больше, чем стремление к банальной силе. В конце концов, силу всегда можно купить.
— Об этом я и говорю.
— Даже если отбросить к черту всю эту политику высшего света, и твои мысли окажутся верны, Артем, — тяжело вздохнул князь Соколов, — вырастить из знатного ребенка воина все равно будет куда тяжелее, чем из простолюдина. К детям аристократов в разы больше требований.
— Согласен, в нынешнем устаревшем общественном строе слишком много преград, — не стал отрицать я очевидное, — но любую несовершенную систему можно сломать. Порой даже необходимо, если того требует прогресс.
Или если того требует ускорение развития магического потенциала планеты, но об этом я умолчал.
— Это опасные рассуждения, Артем, — предостерег напрягшийся князь Соколов.
— Я просто констатирую эволюционный опыт человечества, ничего такого, — чуть сдал я назад, — кто я такой, чтобы диктовать целой планете, как ей жить? Тем более ты прав, отец, аристократам было, есть и всегда будет что терять, и поэтому мои мысли останутся только мыслями.