Хорошие девочки не умирают

У тебя все получится. Читая детектив, ты всегда вычисляешь убийцу раньше главного героя-сыщика.
Она застыла, забыв о работе. Вот оно. Ответ нужно искать где-то здесь. Она любила книги. Любила детективы, любила разгадывать загадки. Она сможет разгадать и эту.
Нет, не то. Мне сказали, что у меня ничего не получится или что-то вроде того? Нет, не так. Мне сказали, что…
На этом мысль оборвалась, и Селия заскрежетала зубами. Эти смутные воспоминания уже чертовски надоели.
В кухню вошел Уилл с горой тарелок – точно так же, как вчера вечером. Напевая какую-то мелодию, он начал составлять их в мойку.
Мелодия показалась Селии знакомой – очень знакомой. Она была уверена в том, что слышала прежде, как ее напевает другой человек.
Из глубин памяти всплыло воспоминание: мужчина стоит перед мольбертом с кистью и палитрой. Художник вполголоса мурлычет тот же самый мотив.
– Eine kleine Nachtmusik [9], – произнесла Селия.
– Ага, мое любимое произведение, – ответил Уилл.
– Есть еще один человек, который обожает эту мелодию, – пробормотала Селия, обращаясь к себе.
Уилл выпрямился, вытирая руки кухонным полотенцем. Он смотрел на Селию со странным выражением, которого она не видела вчера. Этот взгляд был настороженным, внимательным. Возможно, ей показалось. Она уже с трудом отличала реальность от фантазий.
– Какой человек?
– Не знаю, – призналась Селия. – Может, Лайл Корриган.
Уилл фыркнул.
– Лайл Корриган – кретин. Он, наверное, даже не слышал о Моцарте.
– Возможно, он слышал про Моцарта пару раз, хоть и не в курсе, кто это такой, – возразила Селия. – А может, он нас удивит. Люди способны удивлять.
Уилл покачал головой.
– Мой опыт говорит обратное. Общаясь с людьми, я пришел к выводу о том, что они очень предсказуемы, что линия поведения человека не меняется, что он снова и снова повторяет свои ошибки. Поверь, люди не настолько интересны в этом смысле.
– Не знаю, – пробормотала Селия и взглянула на дверь черного хода. Ей представился нелепый розовый дом миссис Корриган. Она размышляла о старухе, об убийстве, в котором ее вполне могли обвинить, о детективных загадках, которые она обожала разгадывать. – Мне кажется, что большинство людей – очень, очень интересные существа.
– Желаю тебе не терять оптимизма! Лично я могу уверенно предсказать, что семья из пяти человек за моим столиком оставит чаевых на десять процентов от суммы счета и что дети большую часть спагетти размажут по полу и сиденьям.
– Так ведь это же интересный результат, по-моему, – рассмеялась Селия.
– Интересный, но ужасно предсказуемый, – ответил Уилл и ушел.
У Кэтрин был перерыв, и она вышла пробежаться по магазинам перед закрытием. Она вернулась через черный ход, нагруженная пакетами.
– Столько всего накупила! – воскликнула она, показывая пакеты. – Почти все с большими скидками.
– Здорово, – пробормотала Селия, едва слушая помощницу. Ей было не до покупок Кэтрин. Она задумалась о миссис Корриган, которую почти наверняка вчера увидела в первый раз, но которая, похоже, со страшной силой ненавидела ее, Селию. Если задуматься, эта ненависть была просто смешной. Едва ли возможно настолько возненавидеть человека из-за каких-то крыс. И еще Селии казалось, что вся эта история с миссис Корриган была каким-то образом связана с ее фальшивым мужем, с ее фальшивой жизнью и с камерами, установленными на кухне ресторана.
А миссис Корриган мертва. Не забывай об этом. Я не знаю, какая связь существует между всеми этими фактами, но одна женщина уже погибла, и я не хочу оказаться тем самым вторым трупом, который обнаруживают в середине книги.
Селия развязала фартук.
– Я выйду на полчаса. Справишься здесь без меня?
Кэтрин испуганно смотрела на Селию.
– Конечно, но куда вы идете?
– Есть одно дело, – неопределенно произнесла Селия. Ей не хотелось делиться своими догадками с Кэтрин. Она отнюдь не была уверена в том, что Кэтрин можно доверять. Она вполне могла быть заодно с Питом, Дженнифер и теми, кто следил за Селией с помощью скрытых камер.
 
Селия видела, что Кэтрин ждет ответа, но притворилась, что ничего не замечает. Она надела пальто, помахала и вышла через заднюю дверь, бросив:
– Скоро вернусь.
Интересно, что сейчас подумал наблюдатель, размышляла Селия. Может, и на парковке установлены камеры? А в ее машине? Она подавила желание поднять голову и осмотреть столбы с телефонными проводами. Если на каком-то из них и был прикреплен электронный «глаз», наблюдавший за ее перемещениями, сейчас она ничего не могла с этим поделать.
На парковке горел только один дежурный фонарь, неподалеку от мусорного бака. Уличные фонари находились довольно далеко, так что Селии пришлось идти в темноте. Ее снова поразила неестественная тишина. Посетители должны были выходить из ресторана после ужина и садиться в машины, но на парковке стояли всего три автомобиля: ее, Уилла и Кэтрин. Черри-лейн была пуста, Мэйн-стрит тоже словно вымерла. Ни шума машин, ни лая собак, ни оглушительной музыки из окон подростков. Не было разговоров, шагов, хлопанья дверей, которые обычно доносятся из магазинов и кафе. Как будто этот город был необитаемым – или в нем жили роботы, которые выключались с наступлением вечера.
Селия остановилась перед мусорным баком. Небрежно натянутая лента полицейского ограждения оборвалась и валялась на асфальте. Селии почему-то захотелось открыть бак и заглянуть внутрь – а вдруг еще кого-то убили и сунули туда тело, чтобы она его нашла? Но она приказала себе забыть о глупостях.
Это было бы уже слишком. Кроме того, в детективах между обнаружением первого и второго трупов обычно проходит какое-то время. А иногда вообще не бывает второго убийства; первое поглощает все внимание и время сыщика. И честно говоря, одного убийства больше чем достаточно.
Селия включила фонарик на телефоне и осмотрела асфальт вокруг бака. Она сама не знала толком, что ищет, тем более что вчера место преступления прочесала целая бригада криминалистов. Если на земле и остались какие-то улики, полиция наверняка их обнаружила и забрала.
Хорошо, если Лайл Корриган верит криминалистам. А вдруг он серьезно настроен сфабриковать ложное обвинение, подбросит фальшивые улики? По примеру тетки, которая нарисовала себе синяк.
В пыли виднелось множество следов обуви, валялись опавшие листья, старый мусор. Но не было ничего такого, что можно было бы назвать «КЛЮЧОМ К РАЗГАДКЕ, КОТОРЫЙ УПУСТИЛА ПОЛИЦИЯ». Селия криво усмехнулась. А чего она ждала? В реальной жизни все происходит не так, как в романе с тщательно продуманным сюжетом.
Она обошла мусорный бак, вспомнив, что вчера ночью ей почудился какой-то шорох. Неизвестный – если он существовал – мог прятаться только на заднем дворе миссис Корриган. Селия решила, что это имеет смысл, поскольку убийца должен был перенести тело из дома старухи на парковку ресторана.
А если мне это не почудилось и там действительно кто-то был… значит, убийца бросил труп в бак за пару минут до того, как я принесла сюда мусор. Это означает, что меня тоже могли убить. Итак, совершенно ясно, что меня хотели убить… А может быть, нет? Может быть, все, чего они хотят, – посадить меня за убийство?
А может быть, все это у нее в голове. Может быть, не было вчера никакого шума, не было убийцы, скрывавшегося в кустах с целью убедиться, что его дьявольский план приведен в действие. Она уже ничего не понимала. Она уже не знала, что происходит: может быть, это ложные воспоминания, плод ее воображения, может быть, у нее галлюцинации? Селию снова охватило ощущение нереальности происходящего; у нее возникло абсурдное чувство, что она нереальный человек. Она была лишь действующим лицом в истории, сочиненной кем-то другим, выполняла чужую волю, подчинялась чужим желаниям.
А потом Селия поняла, что это не имело значения. Она была живой, настоящей, догадалась о том, что ей лгут. Для того чтобы вернуть свою жизнь, ей нужна была информация. Нужно было попытаться понять, что с ней произошло, кто обманывал ее и зачем. И сделать это можно было только одним способом: найти улики, не замеченные полицией, которые указывали бы на убийцу миссис Корриган. Она пролезла сквозь кусты, росшие позади мусорного бака, и очутилась на заднем дворе дома.