Исключение из правил (СИ)
– Но вы…
– Я надеялся, а потом… смирился. Время шло и я… забыл, пока не увидел тебя. Ты мне так напомнила ее.
– Почему вы считаете, что я триада?
– Я видел твою белую волчицу. Она сквозь дым смотрела на меня… как тогда. Теперь я знаю…
– Я ничем вам не могу помочь.
– Ты уже помогла… своим сердцем. И я хочу отплатить. Хоть раз в своей жизни. Позволь мне, – он просил, что было дико мне. Неужели так хочет помочь?
– Мне очень хочется, чтобы вы увиделись с ней.
– Я верю, что так и будет, но сейчас хочу сделать хоть что-то хорошее для той, кто столько же пережил, как Лидия. Может, и ей так помогут. Я сделал ей очень много зла, презирал, обижал… незаслуженно. Не понимал, почему у меня, сильного волка, такая никчемная дочь. На мою ярость она лишь презрительно смотрела на меня. И с тобой повел себя не лучше.
– Все хорошо.
– Да, но я хочу, чтобы ты занималась тем, что так любишь, не переживая, что тебя будут презирать. Так что? Согласна?
– Я? – сглотнула и вдруг поняла, что хочу этого. В ресторане я как проклятая работала, но меня не унижали, как здесь. Облизнула губы и прошептала: – Буду рада работать у вас. Только бы хотелось выходные…
Он как-то смущенно улыбнулся, показывая зубы, и кивнул:
– Обязательно. И завтра тебя жду.
– Спасибо, – прошептала, чувствуя, как мое настроение взлетает вверх. Даже не думала, что Будаев подойдет ко мне.
– Документы у меня. Их никто не забирал, поэтому достаточно только твоего сообщения, что уходишь на прежнее место работы, которое назначено советом. И не думай, своего мнения не поменяю. Только вот не знаю, как альфа отреагирует.
Вспомнила, как эти три дня общалась с Назаровым, и кивнув, проговорила:
– Он не будет против. Главное – чтобы вы не передумали.
– Я дал слово и завтра жду на работу своего нового повара. Без опозданий. За это снимаю десять процентов. Договор завтра с утра подпишем.
Кивнула и пошла к лестнице, чувствуя себя счастливой. Даже не могла описать моих эмоций. Да, там простое кафе, но именно там чувствовала себя свободнее, чем в этих хоромах. И к тому же здесь меня считали подстилкой Назарова, что было невыносимо. И ведь все знали, что секса у нас не было, но для сплетников это не аргумент.
Но теперь все налаживается… Хотелось думать, что все будет хорошо.
* * *
Через двадцать минут я вышла из ресторана с улыбкой. Да, я больше здесь не работала, что очень радовало. Мне вручили конверт, в котором была небольшая сумма, но я считала, что ее не заслужила, о чем сказала, но управляющий рявкнул, что просто так никому ничего не дарит. И все же была убеждена, что получила деньги только по одной причине – чтобы Назаров не сделал неправильных выводов. Управляющий несколько раз за это время уточнил, что послужило толчком для моего решения и, убедившись, что я возвращаюсь на прежнее место, спокойно выдохнул и поблагодарили за работу. Сухо, но с фразой, что если поменяла решение только из-за направления, поступившего из универа, он может договориться, чтобы там не работала.
Вежливо отказалась и ушла.
Решила посидеть в парке. Очень нуждалась в этом. Хотелось побыть одной. Заметив интересную вывеску магазина, посмотрела на кошелек и решила посмотреть, могу ли я приобрести хоть что-нибудь. Была согласна на джинсы. Но как всегда меня понесло в магазин платьев. Не могла пройти мимо.
Только зашла, как почувствовала агрессию. Обернулась и увидела длинноногую девушку с белоснежными волосами, заплетенными в косу. Она с прищуром посмотрела на меня, окинув мой внешний вид, и проговорила:
– У нас перерыв.
Замечая двух девушек-покупательниц, которых это не касалось, произнесла:
– Я бы хотела посмотреть платья. У меня есть…
– На ваши данные… – просканировав каждый мой изгиб, отметив, как висят на мне джинсы, продолжила: – ничего нет.
Почувствовала себя просто отвратительно. Сдержала обиду, не желая, чтобы они потом с удовольствием вспоминали об этом инциденте, и громко проговорила:
– Не знала, что в стае такие невежливые продавцы в элитных магазинах.
– Да кто ты… – зашипела она и пошла на меня, отчего пришлось врасти в пол, чувствуя ярость черной волчицы. Понимала, что нужно было просто уйти, но не могла. Не могла я, отчего, наверное, сделала только хуже.
– Для такой как ты… – она вцепилось в мое плечо, что меня моментально взбесило. Не думая, я моментально откинула ее руку, отшвыривая от себя, наблюдая, как она плюхнулась на паркет.
Теперь на меня смотрели с ужасом, не я. Продавщицы непонимающе поглядывали на меня, усиленно принюхиваясь.
– Кто ты? – с волнением проговорила вторая, помогая подняться коллеге.
– Она клиент, которого вы отказались обслуживать, – прогремел голос с хрипотцой, заставивший всех вздрогнуть, как впрочем и меня. Обернулась и с открытым ртом уставилась на Царева Кирилла. Он стоял в дверях, лениво сложив руки на груди, в стильных джинсах и футболке. Весь такой эффектный, свирепый и необузданный.
Улыбнулась, особенно когда все продавщицы начали отползать куда подальше, а те девушки, что примеряли наряды, бросились к выходу.
«Да уж… дамским угодником его не назовешь. Прямо-таки все убегают, поджав хвосты».
– Соскучилась? – нагло выдал Кирилл и подмигнул.
– Нет, – с улыбкой ответила, на что он состроил хмурую мордочку и буркнул в сторону: – У вас пять минут, чтобы подобрали девушке несколько нарядов.
– Нет, мне только одно платье! – выдохнула, начиная переживать, хватит ли у меня на него. Я же даже не приступила к анализу цен и просмотру ассортимента.
– Ну… тогда пойдем в ближайший ресторан, чтобы ты вернула себе те формы, которые тебе так шли. А то скоро ЭТО… – ткнул пальцем на мои джинсы, – спадет с тебя.
Покраснела и отвернулась, удивляясь его наглости. И это он сказал при всех. Да об этом инциденте через десять минут станет известно всем заинтересованным.
Но с другой стороны, кому я нужна? Никому! Только вот Назарову точно доложат. Моментально напряглась. Про Вадима я не знала что думать. Он меня удивлял, и я не могла понять его. Вроде вел себя как чужой, но забирал, ждал, пока закончу смену, и увозил домой лишь он, не позволяя никому. Притом альфа очень агрессивно действовал, когда рядом кто-нибудь проходил. Мы не спали, но я видела, с каким желанием он смотрит на меня, как, впрочем, и со злостью. Это вероятно хорошо для меня, но порой… я задыхалась от той жажды, что проскальзывала на мгновение в его глазах.
Через двадцать минут вышли из магазина. В руке держала два пакета. Не хотелось мне с Киром в ресторан, поэтому пришлось взять подарок.
– Я заплачу за одежду.
– Ты хочешь оскорбить меня?
– А это возможно?
– Нет, но чтобы подобного не слышал.
Такой грозный он вызывал странные эмоции. И что смущало – интерес. Мысленно заставила себя думать о другом. Например: об ужине, который еще предстояло приготовить. Кивнула ему, не желая спорить, продолжая двигаться по дорожке.
– Слышал, теперь будешь работать на прежнем месте?
– Осуждаешь?
– Думаю, тебе там будет легче. Будаев не даст в обиду.
– Ты знаешь его?
– Я знаю всех. Он не вызывает симпатии, но за свои слова отвечает. Все будет хорошо. Я за этим слежу.
– Ты отдал сумку Вадиму?
– Да, он был довольно убедителен. Расстроена? Хотела пожить со мной? Питаешь ко мне теплые чувства?
– Не надейся. Ты совсем не в моем вкусе.
– Да брось, я с тобой очень даже добрый.
Засмеялась и проговорила:
– И как он ее получил?
– Ну… очень даже вежливо отдал. Тебе же нужна его помощь, – произнес он уже сурово. – Почему бы не дать шанс твоей паре?
Сглотнула, понимая, к чему он говорит. Заострила внимание на влюбленной паре, целующейся на скамейке, и покачала головой.
– Мне это не нужно. И ему!
– Уверена?
– Да, – проговорила, и тут нахмурилась, наблюдая за тем, как он хищно прищурился. Проследив за его взглядом, поняла, чему он так ухмылялся. К обочине подъехал внедорожник Назарова. Дверь открылась и увидела Вадима. В костюме, в рубашке, с каменным лицом двигающегося к нам.