Исключение из правил (СИ)
Только сделала шаг, но тут рыкнула и в следующую секунду оказалась рядом с ним, схватив за руку, наблюдая на предплечье внушительную рану. Притом рана до сих пор не покрылась корочкой, будто ее недавно нанесли. Еще смутил цвет крови – с оттенком оранжевого. Что это?
В груди все сжалось от странной агрессии, а пальцы стали гореть. Хотелось вытереть этот крем и очистить рану. Спрятала руки за спину и посмотрела на лицо Назарова. Он тяжело сканировал меня придирчивым взглядом, будто впервые только увидел, и увиденное ему не нравилось, и в то же время куда-то позади меня. На мгновение повел головой в сторону, а потом произнес:
– Лучше… уйди.
– Ты… получил рану, когда спасал меня?
– Да, – сквозь зубы услышала ответ.
– Я хочу обработать ее…
– Нет, ты не маг и не врач. Эдуард уже все сделал.
Как-то стало не по себе от этих слов. Я, конечно, понимала, что мужчина мне помог, но в то же время он как-то странно себя повел в ту ночь, когда передал книгу. Что-то пугало и настораживало в нем. И Кирилл был так возмущен тем фактом, что книга находится у какого-то целителя, ведь она принадлежит следарам. Не просто так…
– И как себя чувствуешь?
– Нормально, – выдавил из себя, словно заставлял себя говорить. – Я в душ, а потом по делам стаи.
Стояла, пытаясь понять, что происходит. Такая резкая перемена. Или показалось? Посмотрела на руку, слыша рычание моей волчицы, и проговорила:
– Такая странная мазь.
Мужчина прищурился, а потом пожал плечами, развернулся и ушел.
И этот мужчина желает ухаживать, чтобы сблизиться со мной? Невероятно. Или посчитал, что раз договор, то можно уже не добиваться. Конечно, у меня не было отношений, но Назаров просто вот совсем не старался. Или я много желаю?
Только собралась идти, но вдруг остановилось. Будто в комнате присутствовал еще кто-то. Или остался след от него. Втянула воздух, но постороннего запаха не учуяла.
Решив, что накручиваю себя, поплелась в кухню. Увидев пакеты, посчитала нужным разобрать. Чего там только не было… и все ненужное: деликатесы, консервы, полуфабрикаты. И ничего такого, из чего было бы можно нормально приготовить. Не сам выбирал. Очевидно, раньше таким не занимался, а заказать правильно не смог. Или заказывал для той, что не готовит. Не для меня.
Рука с силой сжала ручку. Даже не хотела прикасаться. Нет, это не ревность. Глупо бы было с моей стороны. Просто как-то неприятно, когда добиваются тебя и в то же время относятся довольно грубо.
А может так и лучше? Смею предположить, как только получит желаемое – сразу оставит в покое, а я смогу перекидываться. Только вот бы понять, как это сделать. В памяти всплыли слова волчиц, и я задумалась о том, как договориться с волком. Или нужно через Вадима? Кто бы объяснил, но нет… все методом тыка. Надеялась, что там будет нормально, и верила в помощь волчиц. Хотя… еще неизвестно, каждая хочет иметь большую власть. Во мне сидела мысль – сильные волчицы не горели желанием будить серую.
Или я ошибаюсь? Подсознательно очень на это надеялась, вспоминая взгляд белой волчицы, когда она охраняла серую. Все же я верила, что именно она поможет мне.
* * *
Три дня спустя
Вышла во двор, чувствуя себя ужасно. Очередной день на работе в ресторане. И ничего не менялось, если только в худшую сторону. Просто невыносимо. Как и думала, все встретили меня довольно пренебрежительно, хотя так усиленно кивали головой перед раздраженным Назаровым, что появилась надежда. Конечно, никто напрямую не обижал, но я чувствовала ярость и ненависть, ну и естественно слышала их едкие замечания в грубой форме, когда якобы разговаривали между собой обо мне. Они так громко секретничали, поливая грязью, что было невыносимо.
По работе… Меня пытались учить готовить, обвиняя в неумелости, намекая на слабоумие, что не так делаю, хотя я каждый рецепт точно знала, и еще… как сделать его лучше. Чтобы бесплатно поступить, мне пришлось проштудировать всю необходимую литературу, перепробовать себя во всех рецептах. Потом на меня свалили трудного клиента, недовольного всем и всегда. Бросили бумажку с заказом и ушли. Но я справилась. Меня позвали в зал через час. Была готова ко всему, но только не к комплименту. Мужчине понравился мой десерт. Наивно посчитала, что после этого будет лучше, хотя бы уважение за мои способности готовить, но нет, теперь я стала зазнайкой, выскочкой и подлизой. Не понимала столь мерзкого отношения. Никак. Оставалось только делать вид, что не замечаю.
Втянула воздух и застыла на месте, когда поняла, что не одна. На расстоянии пяти метров от меня стоял директор кафе, из которого меня попросили уйти. Будаев Александр понял по моим эмоциям, что я учуяла его. Он вышел и уважительно склонил голову.
– Здравствуйте, – выдохнула, схватившись за перила лестницы.
– Добрый вечер, Вера. Я к вам.
Смутилась, не зная, что сказать. Только открыла рот, как услышала:
– Если можно, я бы хотел с вами переговорить.
Стало не по себе, но я кивнула, стараясь вести себя как обычно. Пока спускалась по лестнице, надеясь, что не совершаю ошибки, заметила, что с лицом, глазами все нормально. Порадовалась. В следующую секунду мелькнула мысль, что он пришел не просто так, а с целью разоблачить. Неужели я совершила глупость?
Задержалась на мгновение, но тут услышала:
– Не бойся. Я даю слово, что не обижу.
Кивнула и, приблизившись к Будаеву, отмечая его огромный рост, ощущая себя букашкой, стала ждать. Мужчина стоял и решался на разговор, но мысли не давали ему сосредоточиться. Тут он посмотрел на меня в упор и проговорил:
– Я очень надеюсь, что ты вернешься в наше кафе. Конечно, понимаю, что тут не сравниться с моим заведением, и я долго думал, но все же решил предложить. Учитывая мнение сотрудников и посетителей, я возьму тебя на полную ставку с заработной платой и выходными.
– Почему? – вопрос вырвался внезапно. Если задуматься, то не стоило.
– За добро хочу отплатить добром. Обещаю, тебя никто не обидит.
– Мне не нужно ничего, – прошептала и только сделала шаг в сторону ресторана, как услышала:
– Моя дочь… была триадой.
Застыла на месте, не ожидая таких слов. Не поворачивалась, ожидая продолжения.
– Я понимаю… твой страх, волнение и не хочу, чтобы ты пострадала.
– Ваша дочь… пострадала?
– Э… – Александр замялся, – нет. Наверное. Она сейчас работает со следарами. Очень талантливая, – говорил с грустью, дергая пальцами свой пиджак. Удивительное дело, но сейчас он мне не казался страшным и пугающим. Скорее стариком… со своими слабостями и проблемами.
– Но почему? – не могла успокоиться, желая понять. Говорил с таким теплом о дочери, что совсем не вязалось с увиденным и услышанным.
– Я… отказался от нее… и предал. Да, я дважды допустил ошибку. В детстве, считая ее слабой… без зверя. Я не мог смириться с ее слабостью, ведь единственный мой ребенок, и отправил в интернат. Позже, спустя годы она вернулась, но я все также был слеп, считая ее ничтожеством. А потом… на дом напали. Я нашел свою жену и дочь в подвале. На кровавом полу лежала моя любимая женщина, а Лидия ее обнимала. Она обнимала ее и что-то шептала, а волосы… поменяли цвет, стали черно-белыми. И еще… над ней я видел… морду белой волчицы. Я… решил, что это она убила ее, и хотел уничтожить, но мне не дали. Черный следар забрал ее…
– Он… – со страхом начала, тут же выдыхая, когда мужчина повел головой.
– Тогда мне было все равно, а через неделю я увидел его вновь. Он сказал, что Лидия триада, очень сильная, рассказал, что она хотела помочь… спасти Элеонору. Тогда я был раздавлен, не мог поверить, что так поступил с единственной дочерью. На мои просьбы переговорить с ней, увидеть, следар отказал.
Стало грустно. Очень. Оказывается, триадам несладко живется на этом свете. Мы получаем дар и проклятье одновременно. Медленно обернулась и спросила:
– Она вас простила?
– Нет. Больше мы с ней не виделись. Я хотел поговорить, но Лидия отказалась. Прошло пять лет, но я так и не смог попросить прощения.