Записки империалиста (СИ)

По нитроВВ положение получалось такое, пироксилином можно было вполне уверенно снаряжать ракеты, бомбы для мортир уже можно. Так же противопехотки и фугасы, морские мины. А вот его дружбаном, динамитом значит, пока только морские мины. К ним меньше всего прилагается резких усилий. А он их не любит. Что ж пусть пока так. Всё равно уже будет чем врезать сильнее обычного по союзникам под Севастополем и Балаклаве. Пару кило пироксилина в бомбе 3-х пудовки, это вам не чёрных порох. Ещё и с доставкой на четыре километра. Тяжелые ракеты вообще имели вес ВВ четыре килограмма! Первые пуды нового ВВ в рессорных каретах, с полным сбережением уже мчались днём и ночью в Севастополь со специалистами и инструкциями, чтоб начать снаряжать им бомбы и ракеты. Эх, жаль не увижу их действия! Хотя стоп! Свеаборг! Как рассказал Зинин, Фадеев, Петрушевский в Питере и Охте, шли по нитроВВ ноздря в ноздрю с ними, Бутлеров в Казани отставал по этой теме. Они его подтягивали. Это понятно Зинин, Фадеев, Петрушевский ещё до войны, и во время неё занимались этой темой. Так, что стану я свидетелем применения новой ВВ по супостату. Надеюсь эффект бабочки, даст немалый эффект.
Во время встречи я разглядывал Менделеева и Бородина, а, они меня. Я и как великого учёного и музыканта, они, меня как императора. Дмитрий Иванович, молодой, без своей растительности на лице, с обожжёнными кислотой руками, в мятом сюртуке и наспех причёсанный. С внешним видом у него всегда были нелады. Но, его лоб уже намекал на будущего гения. Потом наверно, подскажу ему немного с таблицей. И аналог нобелёвки он получит. А то в той истории Менделееву не дали премию за периодическую таблицу!!! Это не ученый комитет и академия, а, сборище гнусных пидоров! Ничего, в этой истории не будет Нобелевской премии, Петербургская, Московская, Императорская, Русская, Романовская, Мальцевская, Путиловская, Обуховская, подберём название, в эксперты назовём лучших учёных, денег не пожалеем. И признают буржуи её, никуда не денутся.
— Александр Порфирьевич, — обратился я к Бородину, когда деловую часть встречи окончили и перешли к делам более житейским… к обеду.
— Что в итоге вы всё-таки выберите, музыку или химию? — спросил я, видя как на лицах химиков появляется удивление.
— Если всё-таки музыку и из-за этого Россия потеряет хорошего учёного и преподавателя. То будьте добры стать значимым композитором для неё, — говорил я улыбаясь.
— Николай Николаевичу, вы, важны как учёный, коллега. Но, может быть вы вместо романсов, напишите оперу на все времена.
— И возможно у вас получиться совмещать науку и музыку. И тогда вы сделаете два больших дела. Химией и музыкой будет делать жизнь людей лучше и красивей. От пробирок к партитуре и обратно. Нелегко вам будет Александр Порфирьевич. Уверен, что у вас получиться, — улыбаясь продолжал я.
— Но, сейчас господа, война на первом месте, — заговорил уже серьёзным тоном.
— Армии нужен порох и новая взрывчатка. Как можно больше и быстрее. И после войны тоже. Поэтому уже в следующем году надо увеличить количество факультетов химии в университетах. И создать ряд научно-исследовательских лабораторий, институтов по разным направлениям. Россия должна стать великой химической державой, господа. О растущей роли химии в жизни людей говорил ещё Ломоносов, не мне вам это объяснять, — давал я установки им и себе и химики весьма оживились при упоминании факультетов и институтов.
— Поэтому, Дмитрий Иванович, — обратился я будущему великому учёному и патриоту России, который сидел как отрешённо от нас. Тем самым наверно вернув его к нам из этих самых будущих лабораторий и институтов, в которых он наверно уже работал. Он, услышав свой имя встал и растерянно и с непониманием смотрел на меня.
— Вам, господин, Менделеев, думаю надо продолжить заниматься исследованиями, начать писать диссертацию, и не тратить время на службу в училищах. Быстрее включатся в большую науку, — ещё больше ускорял я ход истории.
— Николай Николаевич, вы, меня поддержите в этом? — спросил я Зинина. Он тоже встал и сказал:
 
— Конечно, Ваше императорское величество. Господин Менделеев несмотря на свою молодость подаёт очень большие надежды. Я, его будущее отчетливо вижу в науке. Сам же объект внимания окончательно смутился и покраснел.
Прощаясь со мной, химики пообещали ускорить работы по нитроВВ и увеличить производство. Даже если они это сделают в полтора — два раза, уже можно будет часть бомб, ракет и мин насыщать пироксилином и динамитом. И если умело использовать их, получить значимый результат.
Теперь мой путь лежал через Брянск, в малоизвестный промышленный район России, который в данное время начал играть очень весомую роль в войне. Возглавлял его, Сергей Иванович Мальцев, кавалергард, генерал-майор в отставке и ныне успешный продолжатель дела своего отца.
Сергей Иванович Мальцев, продолжатель династии и дела своего отца, как бывший военный и просто русский человек переживал за неудачный ход войны. И был готов исходя из своих немалых возможностей помочь своей стране и армии. Да, за деньги, на то он и заводчик, купец первой гильдии, но, хотел зарабатывать, а, не наживаться на войне, как это делали очень многие поставщики. Ещё в 1854 году не раз обращался в Петербург с предложениями о строительстве железной дороге в Крым, для этого он брался делать рельсы на своих заводах. Его предложение не приняли, хотя ряда заказов для своих заводов он сумел добиться. Но, они могли производить для войны намного больше, чем это делали. И вот после того как императором стал Александр Николаевич, он, к своему большому удивлению получил уже в конце февраля из рук фельдъегеря письмо из военного министерства. В нём был большой список того, чего о него хотели получить военные. Просмотрев его и сделал для себя пометки. И немедленно дал согласие на выполнение заказов. Даже тех, которые у него никогда не делали. Значит научаться, освоят и будут делать.
И вот теперь его, мальцевские заводы во всю работали на войну и продолжали набирать обороты. Они делали паровые машины разной мощности, в Киевском и Брянском арсеналах, Шостке, Николаеве, пыхтя и дымя уже работала продукция Людиновского завода. Лафеты для различных орудий, железо, сталь, полосы из железа для конок, кирасы, строительную — дорожную технику: скрепера, грейдера, катки, шанцевый инструмент, разнообразный строительный инструмент, гвозди, скобы, проволоку, ядра, лили корпуса для бомб, ручных гранат и мин из чугуна и стекла, детонаторы для них, ружейные замки под капсюль, стеклянную тару, оборудование и станки для арсеналов и порохового завода и его химической лаборатории, изделия из стекла для неё же. В Дятьково начали заниматься стеклом для оптики и приборов. В госпитали Крыма и в войска шёл и его сахар. Получил он заказ и на разработку паровозов и будущей строительной техники на базе паромобилей. Помимо заказов, по собственной инициативе Сергей Иванович Мальцев начал производство винтовочных стволов, пуль и даже револьверов. С февраля количество рабочих на его предприятиях постоянно росло. Производства расширялись. Мальцевские заводы под влиянием войны и воли императора превращались в промышленный округ. Именно так сказал император.
Служа в кавалергардах, он не раз видел императора Николая, его семью, в том числе и Александра, ставшего сейчас императором. И вот теперь встреча лицом к лицу. Этот Александр был другим. Загорелый, коротко стриженный, крепкий телом, со спокойным, даже наверно, холодноватым взглядом. Как у его отца. Но, без надменности. И эта встреча помогла, ему, Сергею Ивановичу Мальцеву, понять, что они с императором, так сказать сойдутся, поскольку мыслят одинаково.
 
Император начал осмотр Дятьковского завода чуть ли не с рассветом, затем пролетев тридцать восемь вёрст до Людиновского завода, начал изучать и его, причём он ходил по цехам, говорил с мастерами, рабочими, потребовал показать условия жизни рабочих. После этого и его Мальцева доклада, о том, что и как производиться на его заводах, уже за ужином император Александр, поблагодарил его за проделанную огромную работу на пользу России и государь можно сказать раскрыл ему свои планы. И были они велики.