Запретное целительство. Сеньорита Смерть (СИ)
Глава 41
Feel, my skin is rough,
But it can be cleansed,
And my arms are tough,
But they can be bent...
(c) Tom Odell
Рената Бьянки.
Спать с долговязым мужчиной – то еще испытание. Куда не повернешься – наткнешься на его руки или ноги, раскинутые по всей ширине кровати, упрешься в плечо или бок, и в конечном счете, окажешься спеленутой крепкими объятиями. Хотя он оказался не таким костистым, как мне думалось, и прижиматься к нему было очень даже приятно.
Мне следовало бы вежливо намекнуть Рихтеру снова выйти в окно, но он так быстро и крепко заснул, что я его просто пожалела. И вскоре задремала сама. Проснулась от настойчивого стука в дверь, разделявшей смежную комнату и мою спальню. Это мог быть только Лучиано.
Первой моей реакцией была попытка избавиться от соучастника преступления. То есть от повелителя стихий. И самое лучшее, что я смогла придумать, так это попытаться выпихнуть его с кровати. Не лучшая идея. То есть пнуть то я Рихтера пнула, попав куда-то в бедро, но сдвинуть его не смогла. Маг выпучил глаза и охнул.
– За что?!
Я поспешно заткнула ему рот. Слух у Лучиано был отличный.
– Тс-с-с! Под кровать! – зашептала я. И уже громче, для Лучи, продолжавшего стучаться. – Подожди, я оденусь!
Моя и Корбина одежда валялась в основном на полу. Я кинула ему рубашку и ботинок, всё остальное всей кучей запихала за кресло. Свою сорочку не нашла, а мой халат почему-то оказался у Рихтера.
– Рената! Рената! Открой! – заныл Лучиано.
Я открыла дверь, придерживая её рукой. Ребенок попытался заглянуть в спальню, но если и мог что-то увидеть, так это смятую постель.
– Что случилось?
– Я пить хочу.
Судя по рассветной полоске, забрезжившей на горизонте, сейчас было часа четыре.
– Графин стоит в гостиной.
– Я не могу найти стакан. Ну Рената!
Кажется, Лучи приснился очередной кошмар, и он надеялся остаток ночи проваляться у меня в кровати. Вот, даже свою подушку и одеяло притащил. Обычно я не была против, хотя кто-то мог бы подумать, что я слишком потворствую племяннику. Но сегодня он был совсем не вовремя. И все же закрыть перед ним дверь было бы жестко.
– Пойдём поищем. А потом ты пойдешь спать к себе.
– Почему? – Лучиано явно что-то подозревал. – Ой, а что у тебя на шее? Синяки? А почему они такие красные?
Я запахнула воротник халата. Вернусь, обязательно спрошу у Корбина, что же там такое у меня на шее. Правда ему я, кажется, расцарапала спину, так что мы квиты.
Лучино сделал едва ли глоток из стакана, а затем замер, как кролик, едва ли ушами не шевеля.
– А что там за шорохи у тебя в комнате?
– Это ветер. Если ты попил, иди спать. Еще три часа до подъема. Ты ведь хочешь днем поиграть с Сандро, а не клевать носом от того что не выспался?
– Рената, а нам обязательно уезжать?
Я ласково потрепала лохматую макушку.
– Здорово, что тебе здесь понравилось, и ты сдружился с Сандро. Но моя работа закончена.
Жаль, что я не успела показать Лучи Ценесси, но сейчас выбираться в город было опасно. Уложив ребенка в кровать, и убедившись, что он снова заснул, я вернулась к себе. Почему-то мне казалось, что Рихтер уже успел уйти. Но он всё еще был здесь, в одной рубашке и носках.
– Не смог найти штаны, – пояснил он, прикрываясь простыней.
Я разворошила сброшенное покрывало и выудила оттуда остатки его одежды. Второй ботинок обнаружился под креслом.
– Если не хочешь наткнуться на слуг, лучше уйти сейчас.
– Время еще есть. Иди сюда. Пол холодный, а ты босиком.
Совершенно не представляю, как ведут себя любовники после проведенной вместе ночи. В Рихтере вроде бы ничего не изменилось, а мне было неловко. Смотреть ему в глаза было сложно. Между бедер еще немного ныло, хотя скорее с непривычки, так как неприятных ощущений близость не доставила. Напротив, все, что происходило между нами лишь несколько часов назад, казалось таким естественным... и приятным. Разительно отличающимся от того, что я испытала когда-то давным давно с другим мужчиной. А ведь его я любила, и как считала, хорошо знала.
Но почему-то именно чужак, почти незнакомый мне человек смог за одну ночь изменить для меня представление об отношениях мужчины и женщины .
– Спасибо, Корбин.
Я улеглась рядом с магом, и переплела его пальцы со своими. Он нежно сжал мою ладонь, и улегся рядом, накрывая простыней.
– За что благодаришь, малышка?
– За то, что был достаточно настойчивым. И терпеливым.
Маг тихо рассмеялся.
– Если бы ты знала, что творится у меня в голове, едва ли так благодарила. И мне жаль, что тебе эта ночь понравилась гораздо меньше, чем мне.
– Мне понравилось, – серьезно заверила.
– Но я могу больше!
– Верю.
Теплая ладонь скользнула мне под халат.
– Может, попробуем еще раз? Хочу оправдать твоё доверие.
В теле вновь возникла сладкая истома, а дыхание перехватило. Как я могла отказать? Было в этом мужчине, не слишком красивом, легкомысленном и смешливом что-то такое... заставляющее каждый раз идти у него на поводу.
Все же он как-то сумел подобрать под меня ключик.
Глава 42. Еще не вместе
Мы договорились встретиться в библиотеке после сиесты для того, чтобы решить формальные вопросы. Но как оказалось, каждый под этим подразумевал что-то свое.
На встречу я пришла в легком светлом платье, и уложив волосы в гладкую строгую прическу. Правда из нее тут же выбились короткие кудряшки у лба, и строгого серьезного вида не получилось. Я поддернула белый воротничок, пряча след от поцелуя, и открыла книгу, лежащую на коленях. Но сконцентрироваться на тексте медицинского тома было сложно. Мысли раз за разом возвращались к ночи, проведенной с Рихтером. Я бы солгала, сказав, что жалею о ней. Она была мне необходима. Корбин Рихтер... был мне необходим. Не знаю, смогла ли я с кем-нибудь другим так легко решиться на эту любовную авантюру. Но рядом с повелителем стихий всё становилось проще... и ярче.
Но то, что дается легко и просто, так же легко и просто исчезает из жизни. Нет смысла цепляться за грейдорца. Одной ночи... должно быть достаточно. Осталось убедить в этом глупое сердце, которое уже начало тосковать по почти потерянному мужчине. Не другу, не возлюбленному. Так, любовнику.
Больно. Почему так больно и хочется плакать? Где я ошиблась, позволив появиться на свет росткам надежды?
Я резко закрыла книгу, сделав несколько глубоких вздохов. Так, Рената, сейчас точно не время реветь. Сегодня ты спокойно попрощаешься с обитателями и гостями дворца, а уже завтра вернешься к своей привычной жизни. А с Корбином Рихтером ты будешь дружелюбна и мила, но не больше. А затем... забудешь.
Скрипнула дверь и я поспешно встала, встречая причину моей душевной сумятицы. Корбин выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. На худощавом лице его светилась улыбка – не лукавая, как обычно, будто он придумал какую-то пакость, а мягкая и такая светлая, что я тут же забыла о заготовленных словах.
Корбин, между тем, подошёл ко мне, схватив за руку. А затем ачал оглядываться.
– Что-то не так? – откашлявшись, поинтересовалась я.
– Вот, подойдет!
Без всякого предупреждения северянин приподнял меня над полом, и поставил на мягкий, и не слишком устойчивый пуфик для ног. Теперь наши лица были вровень.
– Что ты...
Поцелуй с привкусом кофе и шоколада выбил из моей несчастной головы остаток мыслей. Я только и могла беспомощно цепляться за Рихтера, прижимаясь все крепче и крепче, почти вплавляясь в него. Не знаю, кто первый из нас разорвал поцелуй, но дар речи вернулся ко мне не сразу.