Моя Оборона! Лихие 90-е (СИ)

Мужчина выглядел так, будто он тщательно скрывает почти всю кожу своего тела, кроме лица и кистей с тонкими пальцами.
— И что же вы решили? — Валерия Павловна задала этот, в общем-то, глупый вопрос с полным драматизма придыханием.
— Занял денег у серьезных людей и заплатил хирургу, — грустно пожал плечами мужчина, — но мою бедную супругу это не спасло, и после операции она прожила еще около месяца. Сам же я продал квартиру, расплатился с долгами и уехал из Краснодара. Не могу находиться в городе, в котором умерла супруга.
— Боже! Какая печальная история! — Валерия Павловна утерла глаза обратной стороной ладони.
Потом стали пить чай. Валерия Павловна с Петром Ильичом клевали конфетки, я же не очень любил сладкое и ограничился тем, что намазал бутерброд с остатками Рамы, которую предоставила мне хозяйка.
В общем-то, ни о чем больше существенном мы не говорили. Петр Ильич и Валерия Павловна болтали обо всем и ни о чем, я в основном слушал. У меня же на душе стояло странное чувство, связанное с этим стариком. Было в нем что-то необычное. Что-то тревожное, что-то, что я не мог сам себе объяснить. Будто бы была у Петра Ильича Потапина странная тайна.
— Ну ладно, — прикончив бутерброд, я встал из-за стола. — Пойду я перенесу свои вещи в другую комнату.
— О! — Петр Ильич тоже встал, — я с радостью помогу вам. Сегодня я все еще ночую на старой квартире и переезжаю только завтра.
— Ничего, не стоит. Я справлюсь сам.
— Нет-нет! Мне совершенно несложно! Я с радостью помогу вам перенести ваши вещи, а потом, если захотите, вы сможете помочь и мне!
— Ну что ж, — задумался я на мгновение. — Ладно, если вы предлагаете свою помощь, то хорошо.
Вещей у меня было не так много, и мы с Петром Ильичем закончили довольно быстро. Петр нес в мою комнату предпоследние остатки пожитков, а я вернулся за оставшимися вещами.
— Надо же! Что это? — Удивленно сказал он, видя в моих руках, кроме всего прочего еще и шкатулку с нардами. — Любите нарды? А как насчет шашек? Может, шахмат?
— Я больше по нардам, — сказал я, уложив вещи на кровать. — Но в шахматы тоже умею. Да и в шашки.
— Некогда шахматы были любимой нашей с Аннушкой игрой. Мы часто заседали за многочасовыми партиями, пытаясь обыграть друг друга в меньшее число шагов. — Петр Ильич посмотрел на меня очень мечтательно. — Признаюсь, у меня есть склонность к азартным играм. В молодости было дело, страдал по картам, но несколько раз сильно обжегся на этом деле и бросил. Заменил карты играми более спокойными в плане азартности, однако, скажу вам, что азартным я быть так и не перестал. Тянутся еще иногда ручки.
— Ну что ж, рад, что вы научились держать себя в узде.
— Ну не всегда, — рассмеялся старик. — Слушайте, Виктор, если уж вы любите поиграть в настольные игры, может, завтра составите мне компанию? М-м-м?
— А что будет завтра? — Устроив свою коллекцию кассет с музыкой на прикроватной тумбе, я поднял глаза на Петра Ильича.
— Очередная годовщина. Двадцать девять лет вместе. Было бы, если бы она была жива. Понимаете, мы с ней очень любили играть в шахматы в этот день. Вы бы оказали мне большую услугу, сыграв со мной.
— Почему я?
— У остальных я уже спрашивал. В шахматы играете только вы, — улыбнулся старик. — Давайте так. С меня шахматы и что-нибудь вкусное. Собственного производства, с вас соперник для игры в шахматы. То есть вы. Под вечерок м-м-м?
Я прикинул, что завтра вечером у меня было свободнае время. Смена кончалась рано, и я мог остаться дома. Правда, до этого нужно было заехать в одно место.
— Ну что ж, — я пожал плечами. — Я не против.
— Чудесно! — Обрадовался Петр Ильич, — ну тогда до встречи!
С этими словами он вышел из комнаты. Ильич оставил у меня двойственное впечатление: с одной стороны, он казался совершенно обычным безобидным мужичком. С другой же было в нем что-то, что вызывало тревогу. Я прикинул, что общение с ним, возможно, поможет понять, в чем тут дело.
Когда вечером следующего дня мы с Петром Ильичом встретились на кухне, оказалось, что он позвал на свою «годовщину» не только меня.
 
— Конь ходит буквой «Г», — объяснял он блондиночке с начесом по имени Света, той, которая жила с мужем в первой комнате. — А вот слон, слон…
— Слон по диагонали, — подсказывал супруг Светы по имени Сережа.
— Совершенно верно, Сергей.
Вся компания разместилась за небольшим кухонным столом, в центре которого стояла шахматная доска, полная фигур. Света и Сергей заняли места справа от Ильича, а Валерия Павловна — слева. Одно мое место оставалось пустым.
При этом соседи и хозяйка пили чай. На столе стояла тарелка с оставшимся кусочком пирога шарлотки. Окружающие активно, за обе щеки, потребляли яблочную выпечку, запивая все это дело чайком.
— Шарлотка — просто чудо, Петр Ильич! — Хвалила его Валерия Павловна. — Вроде бы такая простая вещь, подумаешь, шарлотка! А такая вкуснятина!
— Ну-ну, — смеялся Валерий Павлович, — не налегайте все разом. Оставьте и Виктору Ивановичу. А! Вот, кстати, и он!
Все глянули на меня, когда я вошел на кухню.
— Присаживайтесь, пожалуйста! — Позвал Ильич. — Мы оставили вам пирог и чай.
— Петр Ильич испек для нас пирог, представляете? — Обрадованно сказала Валерия Павловна. — Шарлотку с яблоками! Очень вкусную!
— Пожалуйста, садитесь и угощайтесь, — улыбнулся мне старик.
— Нет, спасибо, — сказал я, присаживаясь за стол. — У меня сейчас активные тренировки в спортзале. Кое-какой режим, потому от сладкого я пока что откажусь, извините. Да я в принципе, небольшой любитель сладостей.
— Ну как же это? — Петр Ильич изобразил обиженный вид. — Я был бы очень рад, чтобы вы попробовали. Лишь кусочек!
— Я уже плотно поужинал по дороге домой, в кафе, — отмахнулся я настойчиво.
Так и было. Мы с Женей и Ефимом были в том самом Подсолнухе, о котором говорил лысый мужик, заявившийся к юристу Шнепперсону.
К сожалению, мужчины с папкой там сегодня не было. Никто из персонала или гостей его не видел. Или же, говорил, что не видел. В любом случае, мы решили зря не посещать такое заведение и поужинали. Борщ со сметаной, и шашлык на второе оказались что надо.
— Ну, вы меня очень обижаете, — сказал Петр Ильич.
— Ну, тогда извините, — я пожал плечами.
— Ну ничего. Не хотите, так не хотите, — сказал Петр Ильич. — Надеюсь, моя настойчивость не отвратила вас от нашего договора? Поиграем в шахматы?
— Почему бы и нет, — я улыбнулся.
Тогда мы устроились поудобнее, наискось, друг напротив друга. Света с Сережей остались посмотреть, а вот Валерия Павловна решила уйти к себе.
— Что-то устала я сегодня, — встала она и даже пошатнулась. Сергей поддержал ее. — Ну еще бы! Полдома намыла одна! Конечно, немудрено тут утомиться!
Я заметил, что Петр Ильич зыркнул на нее как-то странно. Тонкие его губы на мгновение искривились в улыбке, но почти тут же вернулись в нормальное положение.
— Вы запросто могли утомиться, — кивнул он. — В вашем возрасте это немудрено. Я сам через такое постоянно прохожу. Ну ничего. Отдохнете, и все будет в порядке.
— Ничего-ничего, Петр Ильич. Я справлюсь, — сказала женщина.
Я заметил, что она побледнела, а под глазами появились болезненные круги.
— Давайте я помогу вам, — встал Петр Ильич. — Доведу до комнаты. Никто ведь не возражает?
Конечно же, никто не возражал. Петр Ильич взял Валерию Павловну под руку и повел вон из кухни. Вернулся минут через семь.
— Валерии немного нездоровится, но это ничего. К утру придет в норму, — сказал он, присаживаясь на свое место. — Ну что, Виктор? Начнем нашу партию?
— Ну давайте, — пожал я плечами. — Белые смелые.
Петр Ильич, как всегда, по-доброму улыбнулся и тронул белую пешку. Однако убрал руку не походив.
— А знаете, у меня идея. Помните, я говорил вам о том, что остался во мне еще дух какого-то азарта?
— Как тут забудешь?
— Тогда, может, добавим нашей игре немного остринки? Совсем капельку. Поиграем не на интерес, а на что-то. Чисто, чтобы друг друга подстегнуть.