Red is my favourite colour (СИ)

Она развела руки в стороны и посмотрела вокруг. Послышался одобрительный гул голосов. Все были согласны с её позицией.
— Я тебя вообще не узнаю. А если бы ты ранила кого-то ещё? Первокурсников?
Я не сразу поверила, что это говорит Гаррет. Я была уверена, что кто-кто, а он точно меня поддержит. Мои глаза с ужасом и непониманием широко раскрылись, и я повернулась в его сторону.
— Гаррет, ты… ты правда так думаешь? Что я могу причинить кому-то из вас вред?
— Ты на наших глазах ранила Сэллоу, он потерял много крови. Почему ты это сделала? — он выглядел напуганным и взбешённым.
— Вы не знаете, что было между нами. Почему я так поступила. — Я поджала губы и отвела взгляд, теряя над собой контроль. Руки сами сжались в кулаки.
— Вот именно, что не знаем. Расскажи нам! — Имельда видела во всём этом веселье, забаву. Возможно, она даже не понимала, что может лишиться лучшего охотника команды, если Себастьян не поправится к октябрю.
Я попыталась заглянуть в глаза каждому, кто стоял передо мной.
Поппи была напугана больше других: она смотрела на меня своими большими глазами и из-за этого была похожа на Лунтелёнка {?}[Очень милая волшебная тварь]. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы она меня боялась.
Натсай смотрела уверенно: её мягкий взгляд буквально просачивался в мою душу, он согревал. Я на расстоянии чувствовала её поддержку, её готовность выслушать. Сейчас она хотела меня лишь понять. Ей, как никому другому известно, каково это — сталкиваться с презрением окружающих за то, кто ты есть.
Оминис так и сидел в кресле, его невидящий взгляд был направлен прямо на мои руки, сжатые в кулаки. Сама его поза выражала сиюминутную готовность вскочить и побежать на помощь. Мне тотчас захотелось всё ему объяснить, но я знала, что он уже давно всё понял.
Имельда и Саманта стояли чуть в стороне. В глазах Имельды плясал огонь, она жаждала подробностей, сплетен, интриг. Её беспечность меня обезоруживала: я не злилась на неё, лишь удивлялась широким границам её самообладания.
Саманта смотрела на меня исподтишка, заслонившись подругой. Ей было всё равно, что там у меня происходит, она боялась за себя и… Себастьяна?
Амит. Его я не видела на церемонии, да и на первых двух уроках наше расписание на совпало. Сейчас он выглядел как будто лишним среди этих зевак. Его дружелюбная полуулыбка успокаивала, а добрый взгляд вселял уверенность в том, что ещё не всё потеряно, у меня ещё остались здесь друзья.
Гаррет находился ко мне ближе всех: положение его тела было слегка агрессивным. Он смотрел на меня как будто разочарованно, словно осуждая за мой поступок. Я знала, что встречусь с такой реакцией, но чтобы от него?
Я попыталась ласково улыбнуться и протянуть к нему руку.
— Гаррет, послушай… — он недоверчиво покосился на меня и попятился назад. — Ты… ты меня боишься?
Я растерянно опустила руку, когда Уизли потянулся за своей палочкой в карман мантии.
— Я бы никогда не причинила никому из вас зла, — я говорила почти шёпотом, скорее успокаивая себя, чем ребят, — я бы никогда…
В голове проносились взгляды, с которыми я только что встретилась, и я поняла, что одного не хватает.
— А где Анна? — я резко подняла голову, испуганно оглядывая гостиную. Чуть не подвернув ногу, побежала к нам в комнату, надеясь увидеть там подругу. К моему разочарованию, комната оказалась пуста.
— Она ушла в больничное крыло к брату, — послышался голос Оминиса за моей спиной.
Я неловко развернулась и вышла из комнаты, готовая снова заплакать в любой момент. Не представляю, что после этого думает обо мне Анна.
Оминис предложил спуститься в Крипту и обо всём поговорить, и под подозрительные взгляды ребят мы покинули гостиную Слизерина.
 
***
— Амелия, я попросил профессора Чесноук заварить каких-нибудь успокаивающих трав. Зелья тебе сейчас ни к чему. — Друг протягивал мне чашку, от которой шёл пар.
Поднеся её к носу, я ощутила весьма приятный, хоть и резкий аромат. Стёкла очков тут же запотели, и я поспешила убрать кружку от лица.
Я ждала его в Крипте уже минут десять, пока он подготавливал помещение для серьёзного разговора: бегал за травами, раскладывал плед и зажигал факелы на стенах. Его присутствие успокаивало, и в то же время пугала предстоящая беседа по душам: Оминис всегда говорит всё прямо, что иногда может быть не очень приятным.
Отхлебнув отвара, я закрыла глаза и попыталась расслабиться, сидя на нашем потрёпанном диване. Проводя рукой по его кое-где порванной и обшарпанной обивке, я подумала о том, сколько же раз предлагала заменить его на более комфортный, но Себастьян сказал, что тогда потеряется весь антураж Крипты. Мои губы предательски задрожали, когда я вспомнила о нём. Неужели я действительно сделала то, что сделала? Сглотнув ком в горле, открыла глаза и увидела сбоку от себя Оминиса, усаживающегося на диване.
Я села к нему полубоком, поскольку ширина дивана и моя узкая юбка позволяли только такую позу. Друг сделал то же самое, запрокинув одну ногу на другую.
— Ну, рассказывай. — Он тоже взял чашку и немного оттуда отхлебнул.
— Оминис, скажи честно, я – чудовище? — я была готова разрыдаться вновь, но его горячая ладонь накрыла мою, и он мягко заговорил.
— Амелия, вы с Себастьяном очень мне дóроги, и никого из вас я не считаю чудовищем. Ну… — он слегка задумался, — из вас двоих точно не тебя.
Я раскрыла рот от удивления, потому что даже шутка в конце не перебила то редкое откровение, которое я услышала в начале. Это было совсем на него не похоже.
— Мы? Дóроги? Оминис, что там у тебя в кружке? Сыворотка правды? — я попыталась в шутку заглянуть ему в чашку.
— Серьёзно. Я отчасти понимаю, почему ты так поступила. Но, — друг на секунду замешкался, — ты неправильно истолковала его мотивы во время дуэли.
Я и сама не знала, что со мной тогда произошло: вдруг всё вокруг показалось мне каким-то цирком, где я — зверушка, которую используют в качестве развлечения.
Оминис воспользовался тем, что я задумалась, и продолжил:
— Мы разговаривали с ним прямо перед дуэлью. Он сказал, что не хочет в этом участвовать. Ему больше не хотелось причинять тебе вред.
— Может, ему и не хотелось, но он только и делал всё это время, что причинял мне вред! — горячий отвар в кружке немного выплеснулся мне на руку, отчего я болезненно шикнула, собирая капли губами.
— Я знаю, как трудно с ним иногда бывает. Раньше он просто ни с кем особо близко не общался, а я, ну ты знаешь, не сильно эмоциональный. Потом появилась ты, и его как будто подменили. Ты такая же упёртая, как и он, и вам вдвоём очень непросто друг с другом. — Оминис покачал головой и тяжело вздохнул. — Вам бы просто поговорить с ним. По душам.
— Да, мы уже как-то поговорили, — хмыкнула я, вспоминая недавний разговор здесь же, в Крипте, который закончился нелепым поцелуем. О, Мерлин! Как хорошо, что Оминис не мог видеть, как мои щёки покраснели. Однако я всё равно поспешила спрятать лицо за чашкой, отхлёбывая немного отвара.
— Так вы сходили в пещеру? — друг с энтузиазмом подался вперёд, но только после минуты моего молчания осознал, что болтнул лишнего.
— Ты! Откуда ты знаешь про пещеру? — я предусмотрительно отставила чашку на столик рядом, готовясь к рукопашному бою.
— Мне… мне Себастьян сказал, ты чего?! — он попытался встать, но я резко пригвоздила его к дивану, положив ему на плечо руку.